ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Что же за проступок совершил брат, будучи всего тринадцати лет от роду, если отец его так распекал? Сколько Майкл помнил себя, родители всегда воспитывали их с братом в духе почтения к нормам морали, и ему самому не раз приходилось выслушивать суровые наставления от человека, взявшего на себя опекунство после смерти отца.
Наконец Майкл добрался до последнего абзаца, который показался ему до обидного коротким.
«Если со мной, – писал сэр Уильям, – не дай Бог, что-нибудь случится и я не вернусь, будь готов, мой мальчик, взять на себя всю ответственность за себя и за всю нашу семью. Помни мои наставления и прилежно изучай тех философов, о которых рассказывают тебе твои учителя. Следуй наставлениям бородатых мужей, и они укажут тебе путь истины. Да хранит тебя Всевышний, да раскинет он свой по кров над замком Рослин! Твой любящий отец».
Взглянув на стоящие под письмом подпись сэра Уильяма и дату, Майкл поднял глаза на брата.
– Теперь я понимаю, Генри, – почтительно сказал он, – почему ты не хотел показывать мне это письмо… А вот почему ты считаешь, что оно может быть нам чем-то полезно, мне не ясно…
Пока Майкл молча читал письмо, Изобел с трудом сдерживала любопытство, но при последней реплике Майкла все же не выдержала.
– Так что же в этом письме? – сорвалось с ее губ прежде, чем она смогла остановить себя.
Губы Майкла дрогнули, и Изобел поспешила добавить:
– Если, конечно, сэр Генри не возражает, чтобы я… – Генри прищурился.
– Ну разве что последний абзац…
– Верно, – согласился Майкл, – достаточно последнего абзаца. Возможно, именно в нем и заключен ключ к загадке. Пусть теперь Изобел скажет, есть там этот ключ или нет…
Когда Майкл прочитал последний абзац письма вслух, Изобел попросила повторить его еще раз.
– Не знаю… – Она помолчала. – Единственное, за что здесь можно зацепиться, – это фраза «следуй пути истины»…
Генри поспешно поднялся с подоконника.
– Почему-то мысль об этой фразе только сейчас пришла мне на ум. Неужели у отца было предчувствие скорой смерти?
– Возможно, – откликнулся Майкл. – Отец знал, что ему предстоит участвовать в сражении, и понимал, что, если он умрет, секрет погибнет вместе с ним, если только он не поделится им с тобой…
– Если ваш отец действительно знал какой-то секрет, который в свое время передал ему его отец, он, думаю, вряд ли стал бы подвергать свою жизнь опасности, не позаботившись о том, чтобы оставить секрет одному из сыновей… – заметила Изобел.
Майкл задумчиво покачал головой:
– А что, если наш дед не успел передать секрет до того, как отправился в Святую землю с сердцем Роберта Брюса?
– Ну нет, – возразил Генри, – я уверен, что отец знал секрет. В конце концов, ты же сам только что рассказал мне, что, если верить документам, дед вызвался предоставить тамплиерам убежище здесь, в Шотландии. Если он принял на себя ответственность за такую великую ценность, как сокровища тамплиеров, наверняка он сообщил об этом нашему отцу, и отец не раз намекал нам на это.
Майкл кивнул:
– Изобел права: отец нашел бы способ передать секрет нам, но, возможно, он хотел, чтобы ты, Генри, узнал о секрете от кого-то другого – того, кому он доверял и кто, возможно, помогал ему спрятать сокровища…
– Тогда, – пожал плечами Генри, – к сегодняшнему дню я так или иначе узнал бы секрет. В конце концов, сейчас мне уже тридцать четыре года, и я вот уже двадцать лет глава клана…
– Может быть, этот человек внезапно умер и не успел вам его передать? – предположила Изобел.
– В таком случае мы снова возвращаемся к этому письму. Если не ошибаюсь, Генри, перед нами единственное письмо отца, адресованное непосредственно тебе, – во всяком случае, других среди его бумаг я не видел. Или другие все-таки есть?
– Нет. – Судя по виду Генри, вопрос брата его весьма удивил. – Обычно отец если и давал мне какие-нибудь указания, то в письмах, адресованных маме; чаще же всего он не писал писем, когда был в отлучке, а передавал свои указания устно через странствующих монахов, направлявшихся в наши края, причем среди документов отца я не видел ни одного послания, адресованного кому-то лично.
– Странно, – произнес Майкл, – но я абсолютно не помню, какие отношения были у отца с матерью. Впрочем, я тогда был слишком мал, но не ты ли, брат, говорил, что они сейчас представляются тебе довольно натянутыми?
– Возможно, – Генри прищелкнул пальцами, – существует еще кто-то, кому известен этот секрет – или часть секрета. Как бы то ни было, брат, письмо, которое ты сейчас держишь в руках, – единственное наставление отца, адресованное непосредственно мне, которое нам с тобой удалось обнаружить. Странно, что до сих пор это не приходило мне в голову…
Майкл вскинул брови.
– Очевидно, – предположил он, – до сих пор мы искали официальные указания отца, но, возможно, отец надеялся, что не умрет, не успев передать секрет тебе лично.
Генри нахмурился:
– Вероятно, нам стоит тщательнее исследовать письмо. Как правильно заметила леди Изобел, в письме действительно есть слова о тропе истины, и это единственные указания подобного рода, оставшиеся после отца.
– Может быть, – предложила Изобел, – следует снять копию с последних строк письма?
– Не думаю, – возразил Майкл, – я и так уже успел запомнить их наизусть. Все эти годы Генри носил письмо при себе – пусть носит и дальше. Чем больше лишних копий, тем больше риск для нас.
Изобел кивнула.
– Я прочту только последний абзац, сэр! – обратилась она к Генри, и тот кинул взгляд на Майкла.
– Ты можешь доверять ей, брат, – Майкл чуть заметно кивнул, – иначе я вообще не начал бы этот разговор в ее присутствии.
– Признаться, – произнес Генри, – мне нелегко согласиться с этим, но, поскольку Уолдрон знает едва ли не больше, чем мы, о чем недвусмысленно дал нам понять, то леди Изобел уже впутана в это дело. Передай ей письмо, Майкл!
Майкл протянул письмо, и Изобел напрягла все силы, чтобы запомнить наизусть последний абзац послания, а когда она закончила, ей внезапно пришла в голову новая идея.
– Скажите, сэр Генри, у вашего отца был любимый философ?
Генри пожал плечами:
– Боюсь, этого я не знаю.
– Гектор и тетя Юфимия любят Публия Сируса, – вспомнила Изобел. – Если не ошибаюсь, оба афоризма, которые приводит ваш отец в этом письме, принадлежат ему. Но тетя Юфимия упоминала и других римских философов.
Генри и Майкл молча переглянулись.
– Перестаньте разговаривать без слов! – обиделась Изобел. – Кстати, Майкл, ты и с сэром Хьюго порой разговариваешь без слов… Это просто некрасиво!
Генри усмехнулся:
– Точь-в-точь как моя мать! Она говорит, что мы с Майклом все время переглядываемся. Что ж, прошу меня извинить. Что до философии, мы с Майклом изучали огромное количество философов, и далеко не все они римляне. Отец, полагаю, тоже их знал.
– Неужели в мире было столько философов? – удивилась Изобел.
– Да, не одна сотня. Вообще-то многое из того, что мы когда-то изучали, смутило бы тебя, потому что Римская церковь считает это ересью.
– Я в этом слабо разбираюсь, – прищурилась Изобел. – Но мой отец частенько говорил, что папа римский ничего не смыслит в наших кельтских обычаях, однако охотно предает анафеме всякого, кто с ним не согласен.
– Кажется, – хмыкнул Генри, – Мердок Маклауд очень уважает приметы…
– Да, папа верит в приметы. Всякий раз, заключая какой-нибудь договор и ставя печать, он целует большой палец и не выезжает никуда в пятницу, особенно если эта пятница падает на тринадцатое число месяца. Он также настоял, чтобы Кристина вышла замуж прежде всех остальных сестер, потому что считал, что в противном случае клан Маклаудов постигнет несчастье. Я не хочу сказать, что церковь все говорит неправильно, и вообще очень мало об этом знаю…
– С точки зрения Римской церкви любой, кто изучает еврейских, мусульманских или гностических философов, – еретик, – важно сказал Генри. – Страшно и представить себе, что бы подумал папа, узнав о нашем намерении научить этим ересям своих жен. Правда, мой отец называл это не ересью, а просвещением. Такие, как он, верят, что если человечество будет искать пути к творческому диалогу между разными народами и религиями, то мир станет безопаснее и жить в нем будет гораздо приятнее.
– А что, все философы носили бороды? – внезапно спросила Изобел.
Братья удивленно посмотрели на нее.
– Почему ты об этом спрашиваешь? – поинтересовался Майкл.
– Потому что твой отец выделил именно эти слова – «бородатые мужи».
Кинув взгляд на письмо, Майкл улыбнулся.
– Одни носили, другие – нет, – беспечно ответил он. – Носить или не носить бороду – это, полагаю, зависело от моды, как тогда, так и теперь. А слова эти он выделил, я думаю, просто потому, что был сердит и нажал в нескольких местах на перо сильнее обычного. Об этом говорит множество клякс на письме…
– Мне кажется, не все эти пятна – кляксы. – Изобел пристальнее вгляделась в письмо. – Некоторые, я думаю, на самом деле тайные значки и выделяют отдельные слова.
– У многих людей есть привычка выделять слова в письме из своих личных соображений…
Изобел кивнула, однако продолжала сосредоточенно изучать письмо и вдруг резко вскинула голову:
– Вот что получается, если читать только выделенные слова: «Запомни эти мои слова: учись прилежно. Следуй советам бородатых мужей. Тропа истины в Рослине. Да хранит тебя Бог».
– Ну-ка, ну-ка… Дай-ка посмотреть! – Майкл протянул руку к письму.
Сэр Генри тоже подошел ближе, чтобы иметь возможность видеть письмо.
– Черт побери, брат! – воскликнул Майкл, закончив чтение первым. – Похоже, моя жена обнаружила тайное послание, которое ты так долго искал!
– И верно. – Генри озабоченно почесал в затылке. – Как мы только сами этого не увидели? Истина лежит на поверхности! – Он пристально посмотрел на Изобел.
– Честное слово, я не колдунья, сэр! – рассмеялась Изобел. – Все очень просто: ваш отец оставил вам какие-то указания, а это письмо, как вы сами признали, – единственное, где эти указания могут быть. Я приняла во внимание оба этих факта и начала думать, каким образом указания могут быть зашифрованы в письме так, чтобы посторонний ничего не заподозрил. Линии и точки, которыми отмечены ключевые слова, проставлены более светлыми чернилами – явный намек на то, что вы должны обратить внимание на эти слова. Странно, что этого до сих пор не случилось…
– Признаться, леди Изобел, – усмехнулся Генри, – вы выставили меня круглым дураком! Получается, что я постоянно таскал при себе это послание и не догадывался о его истинном значении…
– Так в чем же оно, это истинное значение? – прищурился Майкл. – «Да прострет Бог свой покров над Рослином!» Выходит, когда Генри не в Рослине, Божья помощь ему не нужна?
– Одно время я думал, что, согласно этим словам, мне не следует доверять сэру Эдварду. Слава Богу, до конфликтов с ним дело не дошло…
– Эдвард – это ваш приемный отец? – уточнила Изобел.
– Да. Сэр Эдвард Робисон из Стратерна, отец Хьюго.
– Но ведь сэр Хьюго, если я правильно поняла, ваш родственник по матери? Так, во всяком случае, он сам сказал Гектору…
– Совершенно верно, – кивнул Генри, – его мать – младшая сестра нашего отца.
– Если отец вашего отца был также отцом матери сэра Хьюго, стало быть, Хьюго тоже тамплиер?
Сэр Генри переглянулся с Майклом, но на этот раз Изобел не возражала против этого и выжидающе смотрела на обоих.
Наконец Генри кивнул:
– Отец Хьюго был тамплиером, и Хьюго получил то же образование, что и мы с Майклом. Но я бы настоятельно попросил вас, леди Изобел, поменьше упоминать о тамплиерах – даже там, где это, казалось бы, безопасно. Здесь и у стен есть уши!
– Хорошо, сэр. – Изобел вдруг вспомнила, как когда-то в детстве подслушивала под дверью разговоры взрослых.
– Кстати, брат, – задумчиво произнес Генри, – в Рослине довольно много барельефов, изображающих бородатых людей.
– Да, над каждым окном, на фронтонах, на колоннах, на дверях… Признаться, я никогда не придавал особого значения тому, что именно там изображено.
– Если мы правильно расшифровали послание, секрет точно связан с замком Рослин!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...