ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Ты и так уже сделала большую ошибку, назвав меня при этом парне джентльменом и твоим другом. Лучше бы он считал меня твоим слугой. Вдруг они поймают его и начнут допрашивать?
– Не поймают! – уверенно заявила Изобел.
– Все равно тебе лучше называть меня Майкл.
– Мы недостаточно близко знакомы для подобной фамильярности.
– Что ж, – задумчиво пробормотал он, – возможно, и мне стоит обращаться к тебе на вы и звать «леди Изобел», раз уж я знаю твое имя… Ты сказала, что являешься дочерью Маклауда из Гленелга, но если мне не изменяет память, у Маклауда не одна дочь.
– Совершенно верно, сэр… Майкл. Если точно, всего нас было восемь, но в настоящее время только Адела, Сорча и Сидони живут с отцом: остальные либо замужем, либо умерли.
– Расскажи мне о своем муже. Кто он? И почему он отпустил жену разъезжать по округе без охраны?
– Помилуйте, я не замужем, сэр!
– Ты сказала, что, кроме трех, все дочери Маклауда либо замужем, либо умерли. Ты жива – стало быть, по твоим словам выходит, что ты замужем!
– Видите ли, с тринадцати лет я жила у Гектора Риганаха и моей сестры Кристины в Лохби, поэтому и не причислила себя к тем, кто остался с отцом. Впрочем, это моя вина – может быть, я действительно не совсем ясно выразилась.
– А почему ты так возмутилась, когда я предположил, что ты замужем? Ты ненавидишь мужчин?
– О нет, мужчины порой бывают весьма полезны… Вот только при дворе они совершенно несносны и вечно предлагают потанцевать, пофлиртовать… Я не против мужчин – я против замужества.
– Что ж, теперь понятно. – Майкл произнес это слово таким тоном, что Изобел захотелось объяснить ему свою позицию как можно подробнее.
– Выйти замуж, сэр, – это на всю жизнь, – проговорила она, – но мне еще ни разу не приходилось встречать мужчин, которые по отношению к женам не были бы тиранами.
При этих словах Майкл нахмурился.
– Еще сыра? – Изобел постаралась переменить тему.
– Пожалуй, пойдем-ка лучше к ручью. – Майкл поднялся на ноги и осторожно выглянул за дверь.
Когда они подошли к тихо журчавшему ручейку, Майкл присел на камень, и Изобел, оторвав большой кусок ткани от своей рубашки, промокнула его в холодной воде.
Пока Изобел обрабатывала раны, вздрагивавшая кожа Майкла красноречивее всяких слов говорила ей, как ему больно.
– Мазь, которую я приготовлю, поможет вам, пока вы будете отдыхать, – сказала она, осторожно промокая глубокие раны. – Эта трава предохраняет от загноения.
– Жаль, что у меня нет с собой одного растения. – Майкл вздохнул. – Называется кустарниковая полынь. Из него можно сделать отвар, помогающий заснуть.
– Кустарниковая полынь? Никогда не слышала о такой.
– Ее еще используют для крашения, но в Британии она встречается редко. Чаще ее можно найти в Испании и в других местах. Обычно я ношу ее с собой.
– Вы были в Испании, сэр?
– Да. Человек, который после смерти моего отца фактически заменил мне его, считает, что путешествовать полезно – это многое помогает узнать.
– Согласна, – кивнула Изобел. – А какого цвета краску получают из этой полыни?
– Темно-желтую. В некоторых районах это растение цветет большими цветками в великом изобилии. Древние греки считали, что полынь обладает магическими свойствами и даже усиливает мужскую потенцию, если ее положить под матрас. Не могу поручиться за это, – Майкл улыбнулся, – но как успокаивающее средство она действует неплохо.
При упоминании о мужской потенции Изобел почувствовала, как ее щеки покраснели, и сосредоточилась на своем занятии. Поняв, что все равно не смоет всю кровь, она решила оторвать новый кусок от своей рубашки.
Когда Изобел повернулась к Майклу, тот выглядел смущенным.
– Извините, лэсс, – пробормотал он, – мне не следовало бы говорить о таких вещах с девушкой, которая понимает значение слов.
– Вам не за что извиняться, сэр.
– Но, лэсс, вам даже неприлично находиться со мной наедине… Если этот парень не вернется к ночи…
Однако Изобел было не до церемоний – все ее мысли были поглощены грозящей им опасностью и поисками способов, как ее избежать, а также выздоровлением Майкла. Изобел вовсе не хотела, чтобы с ним что-нибудь случилось, ведь он был ее товарищем по несчастью…
Выпрямившись, Изобел поспешно заявила:
– Нам пора возвращаться.
Майкл молча кивнул и, также молча поднявшись, улыбнулся ей. При взгляде на эту улыбку Изобел вдруг вспомнилось, каким теплым и чувственным был его голос в темноте пещеры.
– Я хотела бы спросить еще вот о чем, сэр… – неуверенно произнесла она. – Как получилось, что эти люди преследовали вас от самого Эйлин-Донана до этой пещеры, а вы их не заметили?
– Уолдрон умеет неплохо маскироваться, и его люди тоже. – Майкл легко коснулся ее руки, словно говоря: «Нам действительно пора». – К тому же тут есть и моя вина: я не предполагал, что им известно о моем визите в Кинтал. Впредь буду осторожнее…
– Но почему они не отправились искать вас в Эйлин-Донан?
– Уолдрону известно о моей дружбе с Маккензи и… – он вдруг замялся, – и еще кое о каких деталях; вот он и решил, что я отправился к нему в гости. Не думаю, что в этих местах у него есть союзники. К тому же он вышел на меня случайно – ведь я приплыл на лодке из Обана…
– Стало быть, вы живете где-то рядом с Обаном?
– Нет. – Майкл улыбнулся. – Но я знаю те места лучше, чем здешние, и знаю Гектора Свирепого, правда, совсем немного. Неужели он и впрямь такой тиран?
– С чего вы взяли, сэр, что Гектор – тиран?
– Ты сама сказала, что все мужья – тираны. И потом, не зря же его называют Гектор Свирепый!
Изобел надолго замолчала и по дороге дважды останавливалась, чтобы сорвать какие-то лишь ей одной известные травы. Однако когда они вошли в хижину, где единственным освещением была узкая полоска света, пробивавшегося из верхней створки двери, Майкл решил продолжить разговор.
– Ты так и не сказала мне, крошка, – насмешливо произнес он, – тиран Гектор Свирепый или нет?
– Ко мне он обычно добр, но иногда мне случается рассердить его чем-нибудь…
– И тогда он становится тираном?
– Нет, сэр, но он умеет приструнить так, что после я сожалею о своем проступке, поскольку его замечания, как правило, справедливы. Если сравнивать Гектора с моим отцом, то Гектор, пожалуй, даже более мягок со мной. Но все равно у них очень властные натуры, как, впрочем, и у всех мужчин.
– Ты так думаешь? – Майкл усмехнулся. – Нет, крошка, одно из двух: или ты не права, или мне придется признать, что ты знаешь о мужчинах что-то такое, чего не знаю я!
– Не знаю, что известно вам, сэр, но мне часто приходилось наблюдать за мужьями моих сестер. Все они всерьез убеждены, что солнце и луна всходят и заходят исключительно потому, что это они, мужчины, так хотят и что жены обязаны их всячески ублажать и исполнять все, что их левая нога захочет. А на то, чего хочет жена, им наплевать…
– Согласен, – Майкл покачал головой, – не очень-то приятная ситуация…
– Скорее, очень неприятная. Разве вы не согласны, что жизнь стала бы гораздо лучше, если бы мужчины наконец перестали без конца враждовать друг с другом? И женщины вздохнули бы свободнее, если бы мужья прекратили тиранить их мелочными придирками. Бог весть для чего мужчины отправляются за тридевять земель, в Испанию или в другую страну, где их в любой момент могут убить…
– Н-да… – усмехнулся Майкл. – Мужчины перестанут воевать, лев возляжет рядом с ягненком…
Глаза Изобел сузились.
– Вы совсем как моя тетя – она всякий раз цитирует Библию, когда хочет подчеркнуть свою правоту.
– Ладно, беру свои слова обратно. Впрочем, насчет того, что мы, мужчины, все время враждуем между собой, ты попала в точку. Вот сейчас я враждую с Уолдроном, и ты, должно быть, думаешь, что наверняка из-за какой-нибудь ерунды, не стоящей выеденного яйца…
– Вот уж не знаю, из-за чего вы враждуете, сэр, но готова поспорить, что наверняка из-за ерунды…
Изобел была недалека от истины, когда сравнила их отношения с Уолдроном с войной, причем Майкл должен был сделать все от него зависящее, чтобы эта война не обострилась еще больше.
– Жизнь, крошка, – философски изрек он, – довольно часто состоит из банальностей. В некоторых ситуациях мужчинам приходится принимать быстрые решения и командовать теми, за кого они в ответе. А вот ты скорее всего зря приняла решение никогда не выходить замуж. Просто ты еще не встретила подходящего человека…
– И все равно я не выйду замуж! – Говоря это, Изобел расстелила одеяло на тюфяке и жестом указала на него Майклу. – Ложитесь на живот, сэр, – приказала она, вынимая кинжал из ножен. – Я собираюсь накрошить эти травы и размешать их в воде, чтобы сделать мазь.
– Надеюсь, ты не будешь втирать ее прямо в раны?
– Честно говоря, сэр, будь моя воля, я бы посыпала вас солью, но вместо этого я всего лишь нанесу мазь на тряпочку и аккуратно протру ваши раны. Можно было бы развести мазь горячей водой – так бы она лучше впиталась, но как мы нагреем воду? Из трубы пойдет дым, и его могут увидеть…
– Ты права, дыма нам не надо.
Положив голову на скрещенные руки, Майкл стал наблюдать за тем, что делает Изобел.
– Я постараюсь быть осторожной, насколько могу, – проговорила она, склоняясь над ним, чтобы положить мокрую тряпку ему на спину, – но должна предупредить: сначала вам будет немного холодно. Честно говоря, я не уверена, что мазь вообще вам поможет, но, во всяком случае, уж точно не повредит!
– Ладно, перестань болтать, крошка! – сонно пробормотал Майкл. – Я, кажется, уже засыпаю… Обещай, что разбудишь меня, если вдруг услышишь под дверью какие-нибудь подозрительные звуки, будь они даже не громче, чем шуршание мыши!
– Обещаю. Кстати, к ночи станет еще холоднее. Может, все же развести огонь в очаге?
– Нет. Если даже они не увидят дым, то могут почувствовать его запах. Лучше пусть им кажется, что здесь вообще никого нет. – Майкл замолчал и не шевелился, пока Изобел осторожно расправляла ткань с мазью на его спине.
Внезапно он остановил ее руку.
– Тебе тоже нужно отдохнуть. Давай я лягу на пол, а тебе предоставлю тюфяк. Не беспокойся, мне часто приходилось ночевать на полу. К тому же я чертовски устал, поэтому спать буду как убитый!
– Нет, вам нужно тепло, сэр! – Изобел высвободила запястье. – На холоде мазь не подействует!
Ответом было молчание, по глубокому, ровному дыханию Майкла Изобел поняла, что он уже спит. Накрыв его одеялом, она нарезала себе сыра, после чего осторожно выглянула за дверь. В долине уже стемнело, и единственными звуками, нарушавшими тишину, были мирное журчание ручья да дальний крик ночной птицы.
Прогуляться Изобел не решилась, боясь, что наблюдатель заметит ее, и, присев со своим скромным ужином у стены, съела его, а потом долго сидела неподвижно, пока не задремала.
Проснулась она от того, что ей стало холодно. Вокруг было совсем темно – почти так же, как недавно в пещере. Изобел почувствовала, что ей стало труднее дышать – воздух словно сделался гуще. Все это говорило о том, что, пока она дремала, в долину спустился ночной туман – довольно частое явление в шотландских горах. Если Йену и удастся добраться до замка, вряд ли кто-нибудь решится отправиться ей на подмогу в такую ночь. Впрочем, по той же причине и враги вряд ли продолжат разыскивать их раньше утра, так что несколько спокойных часов им с Майклом обеспечены.
Вернувшись в хижину, Изобел осторожно подошла к тюфяку и нащупала одеяло, с удовлетворением отметив, что Майкл не сбросил его во сне. Завернувшись в свой плащ, она легла на жесткий пол и не успела закрыть глаза, как мгновенно отключилась.
Почувствовав сквозь полудремоту рядом с собой приятное тепло, Майкл инстинктивно потянулся к его источнику, но «источник» вдруг зашевелился, и первое, что бросилось Майклу в глаза, едва он открыл их, – в хижине стало гораздо светлее, чем в тот момент, когда он заснул. Через верхнюю сворку двери просачивался туман, и от этого внутри было почти так же сыро и прохладно, как и снаружи.
Источник тепла находился справа, и Майкл знал, что, повернув голову, он увидит его – но что-то мешало ему.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44

загрузка...