ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я ответил тебе?
– Да, ты просто прелесть! Лохматая, голубоглазая прелесть. Во всяком случае, сейчас.
Вот это я люблю. И в общем и целом я абсолютно согласен с Селистеной – я действительно такой.

* * *

До дома мы добрались без происшествий. Правда моя душа хотела петь, а эта зануда вцепилась мне в шерсть и долго шипела, что мои песни распугают всю округу. Да что она понимает в собачьей жизни?! На небе уже проявилась чудная и почти полная луна, такая красивая, ну как тут не подвыть? Ведь душа-то просит.
Стоп. Луна… Если отбросить романтику (а сейчас это очень сложно), то полная луна будет совсем некстати. Именно в это время Гордобор сможет действовать на всю катушку. Через пару деньков он будет силен как никогда. Да и нечисти в его распоряжении в период полнолуния изрядно прибавится. А ну его, где наша не пропадала! Ничего, и с ним проблемки перетрем, авось обойдется. Чай, не лаптем щи хлебаем, а шершавым языком, им действовать сподручней.
Кузьминична встретила нас у самых ворот. Ах, ох, тыдым, сюдым, где была, почему так поздно? На меня попыталась наехать, но посмотрела в мои чистейшие глаза и зловеще пообещала:
– А с тобой, дурень усатый, я завтра поговорю.
Чудо, а не женщина! Мне бы водички студеной попить да на перинку пуховую прилечь. А наставления можно оставить на завтра, за ночь я никуда не денусь. Утро вечера мудренее.
Кузьминична, а у тебя, случайно, медовухи не найдется где-нибудь в загашнике?
Старая нянька внимательно поглядела на меня, но разговаривать, конечно, стала со своей худосочной кровиночкой:
– А где вы, собственно, были?
– Да так, гуляли.
– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь?
– Да, нянюшка. А вот Шарику, похоже, нехорошо.
Мне нехорошо?! Да мне отлично. А насчет медовухи – это я так, о завтрашнем дне подумал. Я себя знаю, как проснусь, так малюсенький стаканчик будет мне просто необходим.
– Он что, съел что-то не то или, может, выпил? – Голосок Кузьминичны стал колючим, а взгляд так и буравил мою бедненькую лохматенькую головку.
Да то я съел и тем более то самое выпил. Я что, не заслужил хорошего обеда и капельки медовушки?
– Значит, как я понимаю, ужинать вы не будете?
Нет, не будем, спасибо большое. Мелкая тоже поела, правда, как обычно. Извините, но уговорить ее нормально пообедать я не смог, все мои попытки разбились вдребезги о ее упрямство.
– Ну не будете так не будете. Проходите в дом, там Антип уже заждался. Какие-то новости у него. Судя по всему, не очень добрые.
Надеюсь, ничего серьезного? А то я сегодня ночью не боец, устал, еле на лапах стою.
– Да кто его знает? Зайдите к нему, он расскажет. А насчет ночи не волнуйтесь, тут стражи столько, что плюнешь – в ратника попадешь.
Ну и отлично.
– Кузьминична, а с кем ты только что говорила?
Я и не заметил, что весь наш странный разговор Селистена стояла молча и только следила за нами. Честно говоря, я и сам до сих пор не очень понимаю, читает нянька мои мысли или угадывает. Но ведь если вдуматься, то какая, собственно, разница? Главное, что понимает.
– Да с тобой, с кем же еще? – как ни в чем не бывало ответила Кузьминична.
– Так я же молчала.
– Ну и что? Я и так тебя насквозь вижу, – кинула старушенция и отправилась в терем. И уже у самого крыльца добавила: – И не только тебя.
Дверь за Кузьминичной закрылась, и Селистена бросилась на меня, будто голодная щука на сонного карася.
– Как вы разговаривали? Это точно была не телепатия, её бы я почувствовала, благо научилась уже.
– Чего ты кричишь? Я же тебе еще в прошлый раз сказал, что настоящая женщина меня всегда поймет без слов, впрочем, как и я ее.
– Значит, я не настоящая? – Селистенка закипела ровно чайник на огне.
Сначала набросилась, как щука, теперь кипит, словно чайник, – ну и превращения у нее. Тут я живо представил щуку, выглядывающую из кипящего чайника, и рассмеялся.
– Ты еще и скалишься?! – Щука выпучила глаза и запыхтела, уперев плавники в тощенькие бочка. Рыжие чешуйки встали дыбом и засверкали в лучах заходящего солнца.
Как обычно, от расправы меня спасли. На сей раз это был Антип. Он приоткрыл ставни и тоном, не приемлющим возражений, позвал дочку к себе. Я не стал дожидаться хозяйки и из последних сил побежал вперед. Рыжая рванула за мной… В общем, в горницу Антипа мы ворвались почти одновременно. Почти было, конечно, в мою сторону, я оказался на полноса впереди.
– Проиграла , – выдохнул я и с грохотом развалился у раскрытого окна. Все, мои силы кончились, с места не сдвинусь. Ну в крайнем случае до отвоеванной утром кровати.
Антип с интересом посмотрел на нас и довольно хмыкнул в густую бороду. Но спустя мгновение взгляд его стал чересчур серьезным. Селистена подскочила к отцу, чмокнула его в щеку и уселась в кресло, предварительно показав мне язык.
Удивительная девица! Как в таком тщедушном теле может уживаться рассудительность (скорее даже занудство) почтенной матроны и бесшабашность маленькой девчонки? То ли дело я, спокойный и солидный. Что ни говори, но все-таки мы, мужчины, более монументальны.
– Как у тебя день прошел, все в порядке? – нахмурил брови Антип.
– Ох, батюшка, что со мной может случиться, если со мной Шарик.
– Это, конечно, так, но что-то он сегодня какой-то странный.
Внимательные глаза боярина так и впились в меня. Я не понимаю, что это вообще за подозрения? Лежу, отдыхаю, никого не трогаю. Устал, конечно, так это с каждым может случиться. Тем более что у меня только лапы плохо слушаются, а язык работает даже лучше, чем всегда.
– Устал он, батюшка, набегался. Носился словно щенок неразумный.
Укушу. Вот только встану, так сразу укушу.
– Ну что ты, Селистеночка! Этот щенок уже взматерел, так что ты его не обижай.
Чего разошлись? Щенок да щенок… Я человек, ну в крайнем случае – собака. И потом, хотел бы посмотреть, как она меня обидит. Да я дуну, она улетит при таких-то харчах.
– Что ты, батюшка, я его не обижаю. Он хороший.
Точно, я именно такой. А вот Антип встревожен не на шутку. Голос чуть заметно дрожит, уголок глаза дергается, да пахнет он по-другому, не так, как утром. Тревогой пахнет. Между прочим, любые человеческие эмоции имеют вполне конкретный запах. Но людям, разумеется, этого никогда не почувствовать, с таким-то деревянным носом. Вон у Селистенки носик какой миленький, да еще в таких чудесных конопушках, а самую банальную тревогу почуять не может, только лютики-цветочки и унюхает.
– Да уж, пока он с тобой, я за тебя не волнуюсь. А твоя безопасность превыше всего.
– Папенька, что-нибудь случилось? – В голосе дочурки наконец прорезалась тревога.
Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. Странные существа люди, причем чем дольше я в собачьей шкуре, тем четче это понимаю. Может, и прав Серогор: помогать им надо, ну куда они без нашей помощи, вымрут как мамонты.
– Не то чтобы случилось, но… В общем, да.
На мой взгляд, несколько витиевато, но вполне конкретно.
– Ерунда какая-то творится, меня князь сватать наследника в Коготань направляет.
Коготань, Коготань… Где-то я такое названьице слышал… Вспомнил, оттуда вчера черный колдунишка приплыл.
– Сватать? – переспросила Селистена. – Феликлист женится?

– Сейчас для большей убедительности слезу надо пустить. Ну как же, вы росли вместе, ты столько лет вздыхала по нему, а он жениться удумал!
– Сейчас же вылези из моих мозгов, я не могу разговаривать с вами двумя одновременно.
– Так нечестно! Вы говорите, а мне нельзя и пасти раскрыть. А сейчас как раз очень по душам поговорить хочется. Ты балабонь дальше, а я комментировать буду.
– Прибью!

– Батюшка, а что так неожиданно?
– Сам ничего понять не могу. Вчера, когда Гордобор вернулся, он все спокойно князю рассказал. О женитьбе, конечно, говорили, но так, между прочим. А сегодня на обеде у князя вдруг ворвался слуга премьер-боярина Филин и буквально вытащил хозяина из-за стола. Вернулся Гордобор мрачнее тучи и сразу испросил у князя аудиенцию. Уж не знаю, что он там наговорил. Но вышел князь к столу уже окрыленный идеей срочно женить сына на племяннице жены своего брата.
Бр-р-р. Слишком сложная для меня фраза. Но родственники – это святое. Это только у меня одна Серафима, а вон у людей какие семейные комбинации.
– И когда свадьба? – дрожащим голосом проговорила Селистена.
Во дает, у нее вся местная нечисть на хвосте, оборотни на пятки наступают, черные колдуны кровную месть объявили, а у нее в голове сплошные свадьбы. У кого чего болит, у того семь раз отрежь.

– Как же бедная Селисечка без противненького Феликлкстика теперь будет?
– Отвали, троглодит с бездонным желудком, тебе все равно не понять, что у меня сейчас на душе творится. А насчет Селисечки я тебя в последний раз предупреждаю –прикуси язык.

К сожалению, Антип не дал развить тему. Эх, какое красноречие пропадает, ну почему я лишен голоса на таком важном совещании? Как спиногрызов душить – так пожалуйста, а как хоть словечко вставить – язык прикуси. Далеко еще Кипеж-граду до настоящей демократии.
– Да свадьба-то, может, и не скоро, но мне надо прямо завтра выезжать.
– Значит, он не прямо сейчас женится?
Ой мамочки родные! И еще плохо говорят про нас, мирных и спокойных кобелей! У нее отец родной, кормилец, поилец и защитник, уезжает, а она про своего князенка квохчет. Хорошо еще, что верный Даромир остается рядом (я уникальная в своем роде личность: и защитник, и кормилец, да и безутешную девицу всегда приласкаю и обогрею).
– На первозимье будем сговариваться. Как я ни отговаривался, как ни упирался, но князь был неумолим – езжай, и точка. Мол, доверить такое дело могу лишь тебе и Гордобору. Но премьер-боярин только что из поездки, стало быть, мне осталось.
– Значит, еще не скоро…

– Слушай, озабоченная девица, может, на секундочку отбросишь свои вздохи и обратишь внимание на главное?
– О чем это ты?
– Я, конечно, понимаю, что уплывающий из твоих ручек женишок – это важная тема, но, как сказал Антип, ты еще сможешь не раз пустить слезу по поводу покинувшего тебя утонченного до прозрачности Феликлиста. Отец родной завтра уезжает!!!

– Батюшка, так ты завтра уезжаешь?
Слава богам, проснулась. С добрым утром, золотое солнышко!
– Ну, так я тебе об этом и говорю, – удивленно забасил Антип. – Не понимаю, зачем мне так торопиться? Коль столько лет эта племянница в девках проходила, то неделя погоды не сделает.
– А она что, не очень красивая?

– Да ты что! Тебе же говорят – товар лежалый. Впрочем, и купец слегка того… попахивает.
– Не лезь своими грязными лапами в мою жизнь и в мою голову!
– Это почемуй-то они грязные? Можно сказать, что они стерильные!

– Скажем так – она не красавица.
– Так зачем же нужна эта свадьба?

– Чтобы совсем не стухли, как кабачки на солнце! Слушай, каштановая, зачем тебе вообще эта овощная лавка сдалась?
– Я из тебя сейчас баклажан сделаю!
– Странная любовь к овощеводству у боярской дочки.

– Ты, чай, не знаешь: князья по любви редко женятся. Недалеко от Коготани есть княжество, так вот если мы это дело с женитьбой уладим, то Феликлист станет там князем. А это очень хорошо с государственной точки зрения.
– Государство, государство, а когда о людях думать будете?

– Когда рак на горе свистнет. Между прочим, если бы пословица была про собак, то я бы помог тебе в твоем горе. Свистеть я вроде не разучился.
– Дай мне с отцом спокойно поговорить. И так плакать хочется, а еще ты со своими комментариями.
– Да пожалуйста, пожалуйста, моя будка с краю.

– В общем, свадьба – дело решенное.
– Но, папенька, ведь если и так дело слажено, зачем нужно ехать тебе, и еще так скоро?
– Сам не пойму, но князь настроен очень решительно, и спорить с ним в таком состоянии бесполезно. Ума не приложу, что ему Гордобор наговорил, что Бодун такую спешку устроил. Уж я просил его хотя бы недельку повременить, тот ни в какую. Так что завтра в полдень отплываем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

загрузка...