ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Эх, вот бы меня так Селистена слушала… Впрочем, ладно, в ней есть свои достоинства. Носик, волосы, фигура, грудь, по… Ну, в общем, много разных достоинств.
– Ну, ребята, вот, где-то так и протекали наши приключения. Но перед тем как приступить к нашей трапезе, я должен взять с вас страшную клятву.
– Все что угодно, великий Даромир.
Слыхали? Великий! А что, со стороны всегда видней.
– Вы должны поклясться мне, что свою балладу не будете петь никому в течение одного года. И за это время никому, ни одной живой или мертвой душе не расскажете, что видели нас. Сами понимаете, враги идут по следу, так что не хотелось бы, чтобы вы невольно настучали на нас.
– Клянемся! – хором ответили луговые. – У нас вообще в мыслях не было стучать по такой замечательной паре.
– Ну вот и прекрасно, песни песнями, но давайте все-таки перекусим.
– С удовольствием, – промурлыкали спиногрызы.
Расположившись кружком, мы принялись за еду. Правда, оказалось, что кролика готов есть только я. Луговые с таким благоговением приняли хлеб и сыр, что сразу стало ясно, что ни на что другое они отвлекаться не намерены. Да это и понятно, где тут в лесу найдешь такие деликатесы, небось не все путники такие сознательные, как мы с Селистенкой.
Ну а с рыжей была старая история. Видите ли, мы такие гуманисты и прочее и прочее. Скучно. Но одно дело в городе выпендриваться, а совсем другое здесь, когда продукты кончаются и в ближайшее время пополнения не предвидится. Она и так еле ножонки передвигает, а дальше что? А вдруг ветер сильный, так ее вообще сдует. Нет, тут надо что-то делать.
Своего кролика я съел не торопясь, смакуя каждый кусочек парного мяса. Между прочим, вкусно, хм, никогда бы не подумал, что Селистена готовить умеет. Сама же повариха вяло дожевывала черствый хлеб и уныло хлюпала носом. И тут в моей голове появилась совершенно банальная догадка.
Да хочет она этого жареного мяса поесть, вона как усиленно отворачивается от аппетитных кусочков. Только вот глупая гордость не позволяет. Небось боится, что я ей потом буду постоянно напоминать про маленькую слабость. Ну и зря так думает, что я, непонятливый какой? Ну, может, в Кипеж-граде я и пошалил бы, а в полевых условиях это явно ни к чему. Мне нужны крепкие спутники. Ну ладно, коли мы такие скромные, подмогну по старой памяти. Все равно Тинки и Винки так смакуют сыр, что ничего вокруг не видят.
– Солнышко, спасибо тебе, очень вкусно.
– На здоровье, – буркнула боярышня.
– И мясо такое свежее, прожарилось замечательно.
Рыжая вздохнула и гордо отвернулась от меня.
– Маленькая, я, конечно, все понимаю и уважаю твои принципы и прочее.
Милый носик повернулся ко мне, и на меня уставились чистые, голодные глаза.
– Не называй меня маленькой.
– Хорошо, маленькая. Так вот, типа уважаю и прочее, но как командир всей нашей экспедиции и просто как человек, тьфу, собака, спящая с тобой в одной кровати, просто настаиваю, чтобы ты нормально поела.
На лице Селистены отразилась вся внутренняя борьба, которая происходила в ней в этот момент. Момент наступил критический, если она сейчас ляпнет «нет», то никакая сила не заставит изменить пусть неправильное, но озвученное решение. Уж я ее хорошо знаю, упряма до умопомрачения. Надо еще как-нибудь помочь принять вкусное и полезное решение.
– И вообще, если ты во время пути хоть на килограмм похудеешь, Кузьминична с меня голову снимет. И не жалко тебе несчастной собаки и очаровательного колдуна в одном лице? Ну пожалуйста, токма ради поддержания бренного тела в надлежащем состоянии, для преодоления выпавших на нашу долю трудностей и невзгод…
Селистена продолжала колебаться. До конца убедить не удалось.
– А может, ты и права. Мне тоже никогда не нравились женщины с большой грудью.
– Чего? – Глазенки засветились интересом. – При чем тут грудь?
– Как при чем? Я думал, ты знаешь.
– Знаю что?
– Странно, мне Серафима всегда говорила, что лучшее средство для увеличения женской груди – это кроличье мясо. Так что ты права, тебе это ни к чему, ты мне и так нравишься.
Вы бы видели, как заметалась боярышня, но, похоже, я победил. Что и говорить, больная тема есть у всех, даже если это полная чушь. Уж поверьте профессионалу, для красоты размер не важен. Но женщины почему-то считают по-другому. Я конечно же соврал, но исключительно для блага моей спутницы.
– Ну ладно, чтобы тебя Кузьминична не ругала, малюсенький кусочек съем.
– Подумай хорошенечко, просчитай последствия. Мне кажется, что и без крольчатины у тебя все прекрасно.
– Да что ты понимаешь!
– Да уж побольше твоего!
– Впрочем, это все не важно, просто не хотелось, чтобы тебя Кузьминична потом ругала.
– Вот и правильно, пожалела бедненького песика.
Ура, второго кролика мы съели уже пополам. Каюсь, смотрел за уплетающей за обе щеки Селистеной с огромным наслаждением. Наконец-то тараканы из ее кудрявой головы начали потихоньку убегать, глядишь, скоро совсем нормальной станет! Скукота.
А трапеза удалась на славу. Сами посудите: луговые спиногрызы, романтические и беззлобные натуры, получили вожделенный хлеб и сыр, самое желанное для них блюдо. Селистенка наконец-то поела как нормальный человек, моментально подобрела, одарила меня ослепительной улыбкой и пустилась с Тинки в долгую беседу на тему: «Сложности мирного сосуществования нечисти и людей». Похоже, они нашли друг в друге идеальных собеседников, боярышня даже почти не перебивала. Что и говорить, культура может быть заразной. Хорошо еще, что у меня иммунитет к этой напасти.
Мы же с Винки тоже нашли темку для разговора. Первым делом я выспросил про наш дальнейший путь. Должен же я знать, что за пакости меня ждут впереди. Я, конечно, никого не боюсь, но по возможности хотел бы добраться до Серафимы без лишнего кровопролития. Естественно, я имел в виду свою кровь и моей спутницы, чужая –кровь меня не волнует. Лично я по доброй воле и лапой никого не трону, ну а коли кто сунется, так сам дурак.
Луговой в присущей ему манере подробно рассказал обо всех своих бывших родственниках, что ошиваются в округе. Картинка обрисовалась вполне приемлемая. Если не считать стайки живолизов, то вообще было бы все отлично. Но с моим уникальным нюхом и прекрасным слухом можно этих тварей не бояться. Как известно живолизы не очень приспособлены к тихому передвижению, да и воняют они так, что у культурной собаки могут отбить желание пользоваться своим носом на всю жизнь. Вы, наверное, хотите узнать, чем могут быть опасны живолизы? Ну, так их название говорит само за себя, так что напрягите воображение и представьте, что с вами могут сделать эти твари, если набросятся стаей. Да, и не забудьте учесть, что языки у них как самая грубая наждачная бумага. Представили? Ну и чудненько. Так вот, этих милашек мы постараемся обойти, благо Винки рассказал, как это можно сделать, описав не слишком большой круг.
Между тем разговор Селистены и Тинки принял уж очень интимный оборот. Они то и дело переходили на шепот и что-то рассказывали друг другу на ухо, при этом глупо хихикая. Странно, а что может быть общего у рыжей девицы и у нечисти-извращенца? Ну и пожалуйста, секретничайте на здоровье, какое мне до этого дело. Мне веселиться некогда, мне о дальнейшем путешествии думать надо… Вот мне она на ухо никогда ничего не шептала!
– Значит, ты говоришь, что прочей нечисти в округе больше нет?
– Точно так, великий Даромир. Только вот в последнее время слух появился…
– Какой?
Ну надо же, этот наглый луговой принялся причесывать мою спутницу своими длинными когтями. Ну не хамство, а?! Такие густые, рыжие кудри – и вдруг какой-то нестандартный спиногрыз со своими когтями. Может, я сам хотел ее причесать! Тьфу, глаза б мои на них не смотрели!
– Так я и говорю, – все тем же учтивым, но более настойчивым тоном проговорил Винки.
Ну я даю, оказывается, лохматый тут передо мной распинается, а я и не слушаю. Ну все, беру себя в лапы, а не то придется нарушить мораторий и просто набить этому наглецу морду. Представляю, как бы смотрелся под васильковым глазом лиловый синяк.
– Извини, пожалуйста, задумался.
– Ничего страшного, я повторю. Морок тут у нас появился… Вроде как постоялый двор, да вот только выхода из него нет. То тут его видели, то там, много народу сгинуло. Конечно, для великого колдуна это не преграда, но будьте, пожалуйста, осторожны. Мы еще должны спеть вам наше будущее произведение.
Ну докатились! Теперь, похоже, она будет чесать его. Да с какой это стати?! У боярышни есть собака, вот пусть ее (то есть меня) и чешет. Нечего с чужой шерстью да к моей даме лезть. Все, держите меня семеро! Нет, спокойно, Даромир, спокойно. Это исчезающий вид, их беречь надо. Они типа хорошие.
– Вот я и говорю, может, это и пустые слухи, но лучше при виде постоялого двора в неподходящем месте быть готовым к бою.
– Конечно, конечно. Я ему покажу, где блохи зимуют!
Ну и что, что исчезающий, если они себя всегда так ведут, то ясно, с чего они исчезают. Да за такие дела надо руки с корнем выдирать по самые уши!
Между тем Селистена вынула из мешка большой гребень с длинными зубьями и ласково начала перебирать спиногрызу шерсть. Все, я этого не вынесу, или я сейчас умру от разрыва сердца, или умрет он от проломленной головы. Причем, судя по всему, вероятнее второе. И не дрогнет моя карающая лапа!
– А-а-а!!!
Не понял, я вроде только подумал, а он уже орет. Так нечестно.
– А-а-а!!! – благим матом вопил Тинки, выпучив глаза на руку Селистены.
Интересно, я, например, тоже боюсь ей под горячую руку попадать, но не вопить же так. И тут я понял, что вызвало такой ужас у бедного (но очень уж наглого) лугового спиногрыза. Это, конечно, была не рыжая боярышня (куда ей!), а гребень. Дело в том, что он был серебряным. Дружеское причесывание чуть не привело к смертоубийству. Как ни крути, но луговые спиногрызы остаются нечистью, хотя и некондиционной, и так же, как остальные монстры, мягко говоря, не любят серебро, а если сказать грубо, то еще мгновение и он бы откинул свои мохнатые и когтистые лапы. Ну и ладно, нечего к чужим дамам клеиться, небось на всю жизнь запомнит этот визит в парикмахерскую.
– Селистена, убери гребень, – спокойно сказал я, напомнив всем присутствующим, что великий Даромир в любой ситуации остается спокойным и хладнокровным.
– Что? – по традиции не поняла боярышня.
– У тебя гребень серебряный, и если ты, конечно, не хочешь его убить, то советую закрыть вашу цирюльню.
От неожиданности она чуть не выронила гребешок на своего бывшего собеседника. Он завопил с удвоенной силой, но что странно, культурная тварь не посмела сопротивляться и даже не оттолкнула потенциальную рыжую убийцу. Во какое воспитание!
В общем, все закончилось хорошо, и овцы целы, и волки сыты, и пастуху вечная память. То есть бить наглого спиногрыза не пришлось, прорежая и без того редкую стаю, он и сам шарахается от Селистены как черт от ладана. И остаток дня я провел в полной душевной гармоний и в умных, неторопливых беседах с рассудительным Винки.
Тинки же жался поближе к своей паре и в разговоре не участвовал. Селистена, после слезных заверений, что она случайно, то есть не нарочно, пыталась убить милого лугового спиногрыза, получившая прощение от всех нас, успокоилась и молча (согласитесь, это была большая редкость) слушала наш разговор.
Уже смеркалось, когда нестандартные засобирались:
– Извините нас, пожалуйста, но нам пора.
– Куда вы, ребята? Так хорошо сидим, – искренне удивился я.
Ну конечно, мои слова относились только к Винки, но что поделаешь, спиногрызы они парами ходят.
– Мы очень извиняемся, но ночевать мы предпочитаем дома, в нашей уютной норе. Слишком уж мы уязвимы, особенно ночью.
– Не обижайте нас, Селистена же не нарочно.
– Не нарочно, честное слово! – взвилась нелепая гроза луговых спиногрызов.
– Что вы, что вы! Мы не вас имели в виду. Дело в том… – замялись лохматые, – что ночью, правда, очень редко, в нас просыпаются наши старые инстинкты. Так что мы ни за что не можем подвергать ваши славные жизни опасности.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

загрузка...