ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Хотя, может, это и не листья, но строить ассоциации с нормальным телом и искать аналоги в человеке мне в данный момент было как-то недосуг.
Первые листочки я расцарапал вусмерть, но на все меня не хватило. Правая лапа была надежно упакована, а шеи, наученная горьким опытом, капуста уже не касалась.
Ну и что, погибнуть от рук взбесившейся свеклы? Чушь какая-то! От рук Гордобора – пожалуйста, от когтей Филина, конечно, унизительно, но если вдуматься то не так уж плохо. А тут…
Цветочки радостно заклацали, ствол гадливенько засмеялся. Хорошо еще, что я собака, был бы в человечьей шкуре, от рук петунии погибать еще противней. Почему? – спросите вы. Да все просто: эта тварь знаменита еще и тем, что на нее не действуют заклинания. То есть то проверенное колдовство, что разит наповал барбуляков, живолизов, сыроглотов, пробышей, зенделюков и прочих монстров и монстриков, от этой животины отскакивает как горох от стенки. Так что даже при наличии рук без серебра или в крайнем случае осинового кола к петунии лучше не подходи. Сожрет и, что самое противное, не подавится.
Покочевряжился я еще пару минут и понял: все, Даромирушка, пришел последний момент твоей собачьей жизни. Хорошо ещё, что рыжее чудо природы к петунии не подпустил, она давно бы уже переваривалась.
Тут с одного из наглых цветков на меня капнула слюна. Вы представляете, эта брюква недоделанная на меня еще и плюется! Эту наглость я воспринимаю как вызов всем российским собакам вообще и заколдованным колдунам в частности.
– Чтоб ты лопнула, чертова образина!
Я, наверное, еще раз попробовал высвободить правую лапу и, видимо, щелкнул когтями. Раздался звук лопнувшей тыквы, которую бросили с балкона. Гигантскую петунию разорвало на тысячи маленьких петуний, и она разлетелась во все стороны. Надо ли говорить, что я. очутившись в эпицентре взрыва, оказался с головы до лап в густой зеленой слизи. Ну что ж, колдовство требует жертв.
Рыжий ботаник пострадал, конечно, не так сильно, как ваш покорный слуга, но чистой Селистену назвать было нельзя даже с большой натяжкой. Словно апельсин (кто не знает, это такой заморский фрукт) обильно покрыли тертой редькой. Он вроде и оранжевый, но все-таки больше зеленый. Тьфу ты, сплошная грядка кругом! Всегда говорил, что мясо лучше во всех отношениях.
Боярышня стряхнула с рыжих локонов остатки монстра и приступила к своим обычным расспросам:
– Даромирушка, а все-таки кто это был?
– Кто из нас ботаник, ты или я? – съязвил я, но, глядя в ее испуганные глаза, немного смягчился: – Это была гигантская петуния.
– Такая жуткая, а название красивое.
– Ну, тебе как специалисту в растительном мире, конечно, видней. Но лично я ничего красивого в этой твари не нахожу.
Селистена немного стушевалась, но быстро оправилась и продолжила лепить в своем неповторимом стиле:
– Ты как, в порядке?
Ну как ее после этого назвать? Я, еле живой, побывавший буквально в чреве монстра, закусанный до полусмерти зубастыми цветами, задушенный буйными листьями, совершивший чудо и взорвавший изнутри петунию, теперь стоящий во внутренностях этого переспелого арбуза, и в порядке? Ну как тут не ругаться…
– Извини, цветочек принести не мог, кусался слишком сильно.
– Дарюша…
Конопатый нос подозрительно шмыгнул.
– И не называй меня Дарюшей!
– Хорошо, Дарюша.
– Тьфу ты….
Что тут еще скажешь? Даже ругаться расхотелось.
Глаза Селистены покраснели, и предательская слеза побежала по конопатой щеке. И чего я на нее набросился, ведь девчонка еще. Гонору много, а если вдуматься, то сущий ребенок.
– Ладно, проехали, – примирительно заметил я. – Давай мыться, думаю, что в таком виде в город нам лучше не соваться.
Селистена всхлипнула, вытерла слезы и подошла ко мне.
– Спасибо тебе, ты опять спас мне жизнь
– Да не за что, такая уж у меня, видно, судьба.
– Есть за что. – Боярышня нагнулась и чмокнула мой нос теплыми, солеными от слез губами.
Я покраснел от удовольствия. Что ж, это того стоило.
– Давай все-таки помоемся, девочки налево, мальчики направо. Обещаю, подглядывать не буду, тем более что все, что хотел, уже видел.
На этот раз Селистена густо покраснела, но не заверещала, как обычно, а только отвесила мне чисто символический подзатыльник.

* * *

Смыл с себя остатки недавнего боя я довольно быстро. У меня с этим вообще просто: окунулся, и порядок. Между прочим, хорошая шкура (естественно, как у меня) очень даже функциональная вещь. Сами посудите, вечером снимать не надо, в шкаф вешать не надо, утром спросонья вспоминать, куда дел, тоже необязательно. Прибавьте к этому неоспоримое преимущество, что в шкуре мытье тела и стирка одежды происходит одновременно, и вы поймете, насколько лучше быть лохматым. Да, чуть не забыл: одежка сама меняется в соответствии с сезоном, всегда новая и ладно подогнанная по фигуре. Красота, да и только!
Так что я помылся-постирался очень быстро. Потом вспомнил, что с другой стороны ивы купается Селистена, и…
И сделал совсем не то, что вы подумали. Подглядывать за своей хозяйкой я не стал. Зачем? У меня и так до сих пор, как глаза закрою, ее миниатюрное тело перед глазами. Такое точеное, аппетитное… Не в кулинарном смысле, конечно.
Я просто подумал, что боярышня будет мыться, стираться, сушиться час, не меньше. Так что с чистой совестью совершил заплыв. Наплававшись вволю, я выбрался на бережок, отряхнулся (еще одно преимущество шкуры) и через пять минут сушки в лучах солнышка стал опять чист, пушист, мил и очарователен.
Несмотря на все мои попытки убить время, ждать свою рыжую хозяйку мне пришлось еще довольно долго. За это время я вполне успел бы метнуться к Едрене-Матрене, перекусить, выпить чарочку (одну, только одну!) и вернуться назад. Но мало ли еще в какое приключение влипнет моя рыжая спутница, ее без присмотра оставлять нельзя. Просто уму нерастяжимо, какой я стал ответственный и примерный. Старики-колдунчики из «Кедрового скита» обалдели бы, если бы меня сейчас увидели.
А как я, собственно, могу быть Даромиром в классическом исполнении (сначала делать, а потом думать), если у меня вдруг такая конкуренция образовалась в виде рыжеволосой девицы. Только и успевай ее кудрявую голову из разных передряг вытаскивать.
Кстати, о передрягах. История с петунией говорит о многом. Уж себе-то я могу признаться, что мне просто повезло, хотя я всегда говорил, что удача любит молодых и наглых, то есть моя кандидатура подходит лучше всех. Надеюсь, и далее фортуна меня не обделит своим вниманием.
Но по всему видно, что Гордобор шутить не намерен. Если он откуда-то вызвал столь редкую нечисть, то намерен расправиться и с рыжей и со мной в самые короткие сроки. Даже при дневном светиле устроил нападение. И куда только он торопится? Представляю, как он взбесится, когда узнает, что я так удачно прополол его грядку. Но ведь я как-никак колдун в законе, и меня такими артишоками не запугаешь. Значит, следующий удар будет еще сильнее и продуманнее, и, скорее всего, на этот раз черный колдун подстрахуется. Если монстриков будет много, я могу и не справиться.
Отсюда мораль: без помощников никуда. Что и говорить, мне сейчас было бы гораздо уютнее рядом с Антипом и его молодцами с серебряными кинжалами. Те, что остались в городе, конечно, орлы (только болели в детстве), но без боярина расслабились и мышей явно ловить не собираются. Так что, как ни крути, пока Гордобор не подготовил очередную пакость (ох, с каким удовольствием я бы ему бороденку проредил!), надо догонять Антипа. Ладья идет медленно, остановки будут частые, если уговорить рыжую сесть на Ночку, то догнать вполне по силам. О своих беговых способностях я скромно умолчу.
Только вот как бы ненавязчиво намекнуть Селистене об изменившихся планах? Сам же я не могу предложить. Не пристало герою прятаться за чьей-либо спиной. Так что надо как-то подтолкнуть боярышню, чтобы она сама предложила к папочке метнуться.
Вот в таких раздумьях я пребывал, развалившись на травке и нежась в лучах ласкового солнца. Шерсть давно просохла, и пушистость у меня была повышена как никогда.
Наконец появилась Селистена. Чистенькая, румяная и с распущенными влажными волосами. Рыжие локоны искрились на солнце и были просто прекрасны.
– Волосы немного не досушила, придется косу пока не заплетать.
– Без косы, с распущенными волосами, еще лучше, – честно признался я.
– Ну да, ерунду не говори. Ненавижу свои волосы.
– Просто ты ничего не понимаешь. – Тон знатока мне всегда удавался.
– Что тут может быть хорошего? – искренне возмутилась Селистена. – Рыжие волосы и эти жуткие конопушки… Кошмарное сочетание!
Если человек больной, то это, как правило, надолго. И спорить с ним бесполезно, тем более в чем-то переубеждать. Поэтому я всего лишь выразил свое мнение:
– А мне нравится. И когда ты не вредничаешь, то выглядишь замечательно.
– Ты просто ничего не понимаешь, – буркнула боярышня, но выступивший румянец выдал ее с головой, Мои слова (как я и ожидал) пришлись по сердцу Селистене.
Перебросившись еще несколькими ничего не значащими фразами, мы подошли к основной проблеме. Постоянные попытки лишить меня и мою хозяйку жизни уже порядком надоели.
– Как, ты говоришь, эта тварь называется? – издалека начала Селистена.
Что ж, такой далекий заход меня вполне устраивает. А очередную потерю памяти на этот раз можно не заметить.
– Петуния гигантская.
– Нет, не должны подобные монстры называться таким красивым названием.
В ответ я только язвительно хмыкнул. Все равно из всех растений мне больше всего по душе те, которые аппетитно торчат во рту запеченного молодого поросенка.
– Я очень испугалась за тебя. Почему ты сразу не сказал, что она такая опасная?
– Ты же сама цветочек попросила, – гордо выпятив грудь, с сознанием своей силы пробасил я.
– Ну мало ли чего я просила! А если бы попросила луну с неба достать?
– Достал бы. Трудновато, конечно, пришлось бы, но достал бы.
Что ни говори, но роль героя и спасителя мне очень к лицу. И уж тут ничего не поделать, если я такой уродился. Подвиги, отвага, смелость, фронтовая смекалка прочно обосновались в моей жизни вместе с этой рыжей пигалицей. Сам удивляюсь, насколько я быстро вошел во вкус. Теперь уже не остановлюсь, пока всех врагов не переколошматю. Жалко только, что с колдовством у меня, как бы это помягче выразиться… проблемы.
В этот момент я впервые пожалел, что не доучился до конца. Ведь для колдунов высших ступеней посвящения руки для своего ремесла вообще не нужны. То есть конечно же нужны – ложку, вилку держать чем-то надо? – а просто не обязательны для начала работы заклинаний.
Слава богам, из этих опасных для свободомыслящего пса мыслей меня вырвала все та же Селистенка.
– Знаешь, Даромир, ты только не подумай, что не доверяю тебе, но, может, нам все-таки догнать батюшку?
Моя отвисшая нижняя челюсть была трактована не совсем верно, но это и к лучшему. Я-то чуть было не ляпнул, что Селистена просто читает мои мысли, но боярышня решила, что я вне себя от возмущения.
– Ты меня неправильно понял! Ни в коем случае не хотела тебя обидеть, я видела, как ты легко расправился с петунией, и почти изменила свое мнение о твоем колдовстве, но Гордобор действует все более нагло. Он уже подсылает свою нечисть днем, и мы не знаем, откуда последует следующий удар. Может статься так, что ты просто физически не сможешь справиться с темными силами, ведь численный перевес будет на их стороне.
– Ну… – как обычно, начал ломаться я, мысленно ликуя от услышанного. Одним ударом, оказывается, можно прибить двух зайцев (наверняка у того лопоухого найдется такой же вредный родственник): и не уронить своего героического облика, и немного расслабиться под прикрытием надежной княжеской дружины и верных людей боярина.
– Ты наверняка хочешь возразить, что в городе тоже осталась батюшкина стража?
Не то чтобы возразить, но мысль угадана верно, ошибочка только в направлении. Растет Селистена на глазах, если так и дальше пойдет, то скоро можно будет разговаривать с ней как с человеком.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

загрузка...