ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Вольно, лейтенант, – быстро проговорил Рузвельт. – Здесь не нужно соблюдать формальности.
Нейл, пытавшийся прийти в себя, заметил у плеча Рузвельта лицо какого-то штатского – невысокого, по-юношески красивого человека с каштановыми волосами и пышными усами. Нейлу показалось, что они с этим человеком примерно одного возраста. И не успел он подумать, кто бы это мог быть, как получил ответ на свой вопрос.
– Здесь есть один человек, с которым я хочу вас познакомить, Дансер. Стивен Крейн, известный писатель. Мистер Крейн присутствует здесь в качестве военного корреспондента газеты «Нью-Йорк уорлд». Мистер Крейн, это лейтенант Нейл Дансер, один из моих парней, прекрасный офицер.
Стивен Крейн кивнул и коротко улыбнулся, обнажив на мгновение очень плохие зубы. В его больших глазах с необыкновенным разрезом, как заметил Нейл, светились ум и проницательность.
Рузвельт снова обратился к Нейлу:
– Мистер Крейн хочет побеседовать с офицерами и узнать, что они думают о войне.
Стивен Крейн кивнул:
– Здравствуйте, лейтенант Дансер. Мною движет чисто человеческий интерес. Например, что вы чувствуете, будучи так далеко от дома, и все такое. Вам нетрудно будет ответить на несколько вопросов такого рода?
Нейл, польщенный тем, что известный писатель интересуется его мнением, покачал головой:
– Вовсе нет, мистер Крейн. С удовольствием сделаю это. Я читал вашу книгу «Красная медаль за храбрость», которая печаталась выпусками в «Филадельфия пресс». Должен признаться, что вещь произвела на меня очень сильное впечатление.
Стивен Крейн опять улыбнулся, прикрывая свои плохие зубы рукой. Судя по всему, слова Нейла пришлись ему по душе.
– Благодарю вас, лейтенант. Писателю всегда приятно слышать такое. Может быть, мы с вами попробуем найти более спокойное местечко, а то здешняя обстановка напоминает зверинец во время раздачи кормежки.
Нейл кивнул, и Стивен Крейн соскользнул со своего табурета. Он оказался еще меньше ростом, чем предполагал Нейл, не больше пяти футов, и очень худощавым. При этом внешне он казался уверенным в себе и вовсе не был смущен тем, что Нейл возвышается над ним почти на фут.
– Вперед, лейтенант, – проговорил Теодор Рузвельт, улыбаясь. – Отвечайте честно, но опишите «Лихих ковбоев» в самых радужных тонах.
Стивен Крейн повел Нейла в полупустой уголок веранды и уселся на одно из неизменных кресел-качалок. Вынув из кармана записную книжку и ручку, он выжидательно посмотрел на Нейла:
– Ну что ж, начнем?
После беседы со Стивеном Крейном Нейл испытывал некоторое смущение. Ему казалось, что, начав говорить, он рассказал писателю историю всей своей жизни, хотя ему совершенно несвойственно было говорить о себе так откровенно. Стивен Крейн сумел найти к Нейлу подход и выказал такой неподдельный интерес, что молодой человек просто не смог ему противостоять. Или, может быть, подумал Нейл, его неожиданная откровенность связана с подспудным желанием оставить после себя какой-то след, нечто, дающее представление о его жизни на тот случай, если он не вернется с Кубы? Мысль грустная, но очень убедительная. Если он погибнет, кого во всем мире это может тронуть? Почти никого, подумал он, за исключением его отца с матерью и старшей сестры Кэти. Сколь бесславная доля – умереть, не оставив после себя ничего, даже напоминания о том, что ты жил на свете!
Конечно, это не значит, что жизнь у Нейла Дансера не была приятная; по правде говоря, до сих пор это была хорошая жизнь.
Нейл был вторым ребенком и единственным сыном богатого предпринимателя, принадлежавшего к нью-йоркскому высшему обществу. С самого детства Нейл оказался в привилегированном положении – лучшие няньки, лучшие школы, лучшее окружение. Родители его были к нему нежны и справедливы – здесь жаловаться было не на что, – и сестра очень любила брата и не слишком командовала им в отличие от большинства старших сестер, которых он знал.
Когда пришло время получить образование, Нейл отправился в Принстон, так же, как это сделал некогда его отец; и тут появилась угроза войны с Испанией. Услышав, что Теодор Рузвельт формирует свой полк, Нейл загорелся желанием попасть туда. Подобно большинству молодых людей его возраста и его времени, он был очень чувствителен к зову патриотизма, и отец, хорошо знавший Рузвельта, одобрил намерение сына. Но дело, конечно, было не только в этом. Умный, наделенный редкой способностью разбираться в самом себе, Нейл испытывал неудовлетворение собственной жизнью. Она всегда давалась ему слишком легко, препятствий, которые нужно было преодолевать, встречалось немного: богатство и положение, которое занимали его родители, прокладывали ему дорогу повсюду. Нейл Дансер без труда мог бы войти в деловой мир, начинать ему пришлось бы далеко не с самых азов, и успех ему был бы обеспечен. Но по своей природе Нейл любил соперничество, любил, когда ему бросали вызов, а вызов ему бросали только в двух областях – в области спорта и в области образования. Нейл был прирожденным спортсменом и прекрасно учился, поэтому ему приходилось прилагать очень мало усилий, чтобы одержать здесь верх. Молодой человек жаждал такой борьбы, которая требовала усилий, по крайней, мере ему хотелось посмотреть, как он поведет себя, столкнувшись с настоящими трудностями и испытаниями.
И по всем этим причинам, окончив Принстонской университет, Нейл Дансер вступил в полк Рузвельта. Если кто-либо когда-либо сталкивался с великими трудностями, так это Теодор Рузвельт. Вероятно, война и жизнь среди солдатни были не тем, чего жаждал Нейл, но вряд ли можно найти что-то более достойное, чем пример Теодора Рузвельта.
И вот он сидит здесь, на веранде великолепного отеля, наполовину рвущийся в жаркий бой, наполовину колеблющийся, размышляющий о бессмертии.
Покачав головой, Нейл криво усмехнулся. Господи, с чего это его понесло философствовать! И все оттого, что какой-то газетный корреспондент задал ему несколько вопросов. Ладно, лучше поскорее взять себя в руки и вернуться в бар, если он намерен все же утолить жажду.
Сегодня вечером будет много смеха, веселья и танцев. Он найдет самую хорошенькую девушку – Нейл прекрасно знал, как его обаяние действует на женщин, – и будет танцевать с ней, пока у нее не стопчутся туфельки, а потом, если повезет, он сможет увести ее на веранду, и если она отнесется к нему благосклонно...
Внезапно Нейлу вспомнился Прайс, и молодой человек скривился.
Разумеется, любой мужчина время от времени думает о том, что ему хотелось бы сделать с красивой женщиной; но если это окажется девушка из хорошей семьи, вполне вероятно, что дело ограничится быстрым объятием и торопливым поцелуем. Мужчина должен быть готов к этому. Конечно, он все равно время от времени делает попытки продвинуться дальше, и иногда ему это удается, но Нейл об этом не думал, по крайней мере не говорил об этом в таких выражениях, как Прайс. Подобные мысли и разговоры, по мнению лейтенанта Дансера, унижали мужское достоинство.
И все-таки у него из головы не шли мысли о любви, о постели. Он понимал, что отчасти в этом виноваты его же собственные довольно мрачные размышления. Когда думаешь о своей возможной смерти, тут же появляются мысли об утверждении жизни, а что является большим утверждением жизни, чем любовь и постель? Кроме того, Нейл уже очень давно не был близок с женщиной. Мысль о борделе пришла ему в голову, задев воображение, и мгновенно исчезла. Такого рода женщины ему не нужны. Ему нужна женщина, но такая, чтобы отношения с ней что-нибудь значили.
Нейл грустно покачал головой. Господи, теперь он впал в сентиментальность! Лучше вернуться в бар и выпить еще кружку пива, тогда ему будет хотя бы куда уронить слезу.
И посмеиваясь над самим собой, он вошел в отель.
Глава 3
Прежде чем выйти из дамской туалетной комнаты, Джессика бросила последний взгляд на себя в зеркало, оправленное в золоченую раму. Она тщательно разгладила ладонями мягкую ткань персикового цвета, из которой было сшито ее вечернее платье, с удовольствием отметив, как теплый оттенок ткани подходит к цвету кожи лица и рук. Она поправила локон своих мягких соломенных волос. Глаза девушки блестели от волнения, щеки порозовели.
Более или менее удовлетворенная, она взяла веер и уже направилась к выходу, когда дверь вдруг распахнулась и в туалетную ворвались две ее подружки.
Болтая и хихикая, девушки бросились к Джессике. Обе тоже раскраснелись, и глаза у них блестели так же, как у нее.
– О, Джесси! – воскликнула Мэри Уинстон, та, что пониже ростом. – Если б ты видела этих военных! Их там десятки и десятки, и все они такие красивые в форме! Я чуть не умерла!
Другая молодая особа, Дульси Томас, самодовольно улыбнулась:
– Лично меня приглашала танцевать по меньшей мере дюжина военных. Не говоря уже о предложении, которое мне сделали.
– Ой, Дульси, ты говоришь просто ужасные вещи! – вскричала Мэри, раскрывая веер и быстро-быстро начиная обмахивать свое розовое личико. – Как это можно, гадкая девчонка!
Дульси покачала головой, отчего ее белокурые локоны вздрогнули.
– Мэри, Мэри, – вздохнула она, – ты так провинциальна. Разве ты не знаешь, что с хорошенькими девушками такие вещи случаются сплошь и рядом? Нужно научиться просто не обращать на них внимания. – Лицо Дульси вдруг приняло хитрое выражение. – Или принимать их.
– Ой, Дульси! – И Мэри принялась обмахиваться еще энергичней, а Джессика отвернулась.
Мэри была очень миленькая, хотя выглядела несколько моложе своих лет. А Дульси Томас не очень нравилась Джессике, хотя они и принадлежали к одному общественному кругу и виделись очень часто. О Дульси говорили, что она несколько легкомысленна, но Джессика считала ее попросту неестественной и пустой.
– Мы еще увидимся, – сказала она и открыла дверь, желая избавиться от их общества. На то у нее были свои причины.
Когда началась война с Испанией, желание Джессики насладиться захватывающими событиями было, разумеется, удовлетворено. Почти сразу же после того, как ее отец пришел домой и объявил, что в Тампу послана многочисленная армия, город стал наполняться людьми – войска, военные советники, газетчики стали прибывать толпами. Большинство новоприбывших штатских помещались в отеле' «Залив Тампа». Торговля оживилась, дела процветали, и в Тампе воцарилась своего рода карнавальная атмосфера, атмосфера действия и в то же время ожидания, которой здесь никогда не бывало. Заразившись патриотической лихорадкой, молодые люди бросились записываться добровольцами, а молодые женщины, в том числе и Джессика, принялись выискивать, какой вклад они могли бы внести в общее дело войны.
Джессика поступила добровольцем в Красный Крест, штаб которого расположился в казино отеля «Залив Тампа».
Теперь Джессика зачесывала волосы назад, повязывала их белым платком, надевала поверх платья белый передник и чувствовала себя участником событий, скатывая бинты и подавая прохладительные напитки военным, которые прибывали каждый день. Она наслаждалась вниманием, которое оказывали ей мужчины, – оторванные от дома и страдающие от одиночества, они расточали щедрые комплименты девушкам и женщинам. Когда так много привлекательных мужчин и парней преклоняются перед тобой, это просто захватывающе, и Джессика иногда чувствовала себя как ребенок в кондитерской лавке, который не знает, в какую сторону повернуться и какую из сладостей выбрать в первую очередь.
Внезапно осознав, в каком направлении унесли ее мысли, Джессика вспыхнула и украдкой огляделась – не смотрит ли на нее кто-нибудь? Конечно, нет ничего плохого в том, если тебе хочется, чтобы тобой восхищались, верно? И это могло кое к чему привести. Она может полюбить и выйти замуж! И румянец на лице девушки стал ярче.
А сегодня состоится самое захватывающее событие – бал, который дает отель для армейских офицеров и местной привилегированной публики. Джессика слышала, что на балу будет много «Лихих ковбоев» Рузвельта, и ей очень хотелось увидеть хотя бы одного из этих людей, о которых она так много читала в газетах.
Ладно, хватит терять время попусту, лучше отправиться в бальный зал, иначе Мэри и Дульси догонят ее, и придется идти вместе с ними.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54

загрузка...