ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Теперь ты видишь, человечек, — спросил он, — какова моя власть надо всеми этими тварями?
Я дрожащим голосом признал, что власть его велика, и тихо спросил, что мне делать и куда идти.
Черный Пастух сердито и грубо ответил мне:
— Ты должен идти тропинкой, что поднимается к началу этой лощины, затем взойти на лесистую вершину, пока не достигнешь вершины холма. Там ты найдешь открытое место вроде большой долины, посреди которой стоит высокое Дерево, ветви которого зеленее самых зеленых сосен. Рядом с Деревом в камне будет расщелина, которая всегда полна воды. Из этой расщелины всегда пьют Птицы Рианнон. Это Чаша Ворона. У Чаши ты увидишь серебряную чашу, прикованную к камню серебряной цепью. Зачерпни из Чаши воды и плесни на камень. Ты услышишь такой могучий раскат грома, что тебе померещится, будто земля и небо трепещут от гнева. А что последует за громом — увидишь сам.
С этими словами Черный Пастух удалился, а за ним и все звериное воинство, кроме одного зверя. И снова я был один на склоне холма, и единственным моим товарищем был дикий козел, из тех, что пасутся на Динллеу. Когда я высвободился из скалы и земли и пошел было вперед, чтобы начать подъем, он двинулся впереди меня, словно указывая путь. Тропа была каменистой и крутой, но, к счастью, животное временами останавливалось, чтобы поесть травы у обочины. Я устал, шаги мои были болезненно-медленны.
Несмотря на трудный подъем, мой спутник оказался хорошим проводником. Мы быстро дошли до начала вершины, окруженной могучими земляными валами, сооруженными в давно минувшие времена людьми или богами. Вскарабкавшись на них вслед за моим уверенно шедшим проводником, я увидел, что прямо передо мной лежит открытое пространство вроде горной долины, которое описал мне владыка зверей. Я понял, что это предел Ллеу, клас Ллеу, где король и его друиды в этот день разыгрывали действо. Посреди долины стояло Дерево, ветви которого были зеленее самых зеленых сосен.
В ночном небе над нами светился бледный рогатый месяц, а над ним сводом нависало усыпанное яркими огоньками темное небо. Воздух был необычайно чист, поскольку сильный северный ветер прогнал облака прочь, разогнав своим иссушающим дыханием туман, что висел вокруг вершины.
Я приблизился к Дереву, а козел ступал передо мной, как и прежде Вскоре я подошел к углублению в камне, которое Черный Пастух называл Чашей Ворона. Оно было полно воды, чья поверхность, словно черное стекло, в точности отражала круглый купол небес с его звездами и месяцем. Тут же были серебряная цепь и чаша. Я взял ее, зачерпнул из расщелины и плеснул на поверхность воды. Сразу же изображение ночного неба пошло рябью и исчезло. На холме загрохотало, все закачалось, ударил страшный раскат грома. Когда его эхо затихло, небеса словно раскрылись над моей склоненной головой, и град ливнем обрушился на предел с такой силой, что я удивляюсь, как вообще остался в живых. С головы до ног несчастное мое тело было избито так, словно по нему без конца стреляли из пращей. Я упал лицом вниз в лужу, весь в синяках. Каждая частичка тела моего болела. Я лежал так, пока град вдруг не кончился так же внезапно, как и начался.
От Древа я услышал пенье птиц — напева прекраснее я никогда прежде не слыхивал. Но когда я поднялся, я увидел, что град сбил с Древа все, листья до единого. Козел деловито обгладывал кору у его подножья. Мне вдруг пришел на ум козел, на которого сел верхом Ллеу, чтобы подняться на смертоносное Древо, когда его прекрасный бок был пронзен роковым копьем. Кровь из раны его сочилась до тех пор, пока он не превратился в гниющую кожу и кости, но кровь напитала корни Древа, и оно выросло еще выше, прекраснее и зеленее.
Далеко-далеко надо мной на чудесной тверди небес, созданных искусством Гофаннона маб Дон, мерцали воздушные дворцы божественных родителей Ллеу — чародея Гвидиона и серебряной Арианрод. Врата их в тот миг были открыты, и на одно мгновение весь мир залил чудесный свет, чьи тепло и яркость были не из мира сего.
Вокруг меня снова сомкнулась ночь, но тепло это осталось в моем теле. Я сорвал одежды и лежал нагой, истекая потом, рядом с каменным столбом, что стоял подле Древа. С трудом положив себе на живот большой камень, так что я лежал между камнем и камнем, окруженный камнями, я начал жевать кусок свинины из королевского котла, что принес с собой из пиршественного зала.
Зажатый между камнями — тем, что лежал на мне, и голой скалой подо мной, покрытый потом, что все сочился из моего измученного тела, я ощутил, как мое мужество уходит из меня вместе с потом в холм. Изо всех тварей, чьи обиталища находятся на холме Динллеу Гуригон, я один имел способность потеть, и мой пот уходил в трещину в камне подо мной. Его струйки проникали мимо нор барсуков, где они резвились со своими детенышами в своих пятивратных крепостях, и дальше, ниже, за стены мира лис, что у Врат Аннона. Рыжий разоритель, его жена-лисица и их воровской выводок занимались кровавой плотью и костями, и потому они не заметили, как я просочился за их логовом в темные Чертоги Аннона. Я прошел из мира живых в мир мертвых, и покуда я крался его бесконечными галереями, я мельком видел во мраке тварей более странных и страшных, чем любая, что вызывают в воображении пророчества гадателей. Из тьмы выглядывали драконы, Адданк, крылатые змеи и прочие чудовищные твари, слишком огромные и страшные, чтобы описывать их. Все они были ребристые, чешуйчатые, одетые холодным камнем. На их гигантских телах плясали тени, когти их изгибались словно серпы, зубы их, острые как кинжалы, казалось, злобно угрожали мне во время моего тайного спуска Но все они были холодны, мертвы и обращены в камень чарами столь же могучими, как те, которыми Угольно-Черная Ведьма, дочь Снежно-Белой Волшебницы из Пени Нант Говуд, сковала каменные фигуры что стоят в ее сырой пещере у границ Ифферна.
Недаром та бездна, в которой я брел на ощупь, зовется Аннон, бездонная. В ее пустых склепах находится королевство, столь же огромное, как и то, что лежит наверху под сводом светлого неба. Но не найдешь ты там ни радостных пиров у пылающего очага, ни освещенного порога, где с приветом встретят одетого в пурпур странника, ни разговорчивых людей, весело проводящих время за кружкой зля, ни влюбленных, пришедших на свидание под желтым ракитником. Там по бесконечным коридорам и идущим вниз лестницам летучими мышами летают тени мертвых, а лестницы эти завершаются провалами столь широкими, что в бездне их целый мир, покинутый и безжизненный, как руины королевской крепости, где ныне живет одно воронье и род короля ее давно забыт бардами.
Так шел я проходами и залами времени, которых без числа в огромных Чертогах Аннона. Иногда я двигался в непроглядной тьме, черной, как вороново крыло, пересекал чертоги, укрытые беззвездным небом. Временами я видел вдалеке подземелья, где в пламени горнов по маленьким наковальням звенели молоты эльфов, видел чертоги пламенные, плавящиеся, полные демонов — они вопили и сыпали проклятьями. Видел я каменные выступы, с которых вода капала в непроглядно черные озера, проливные дожди, что в темноте проходят над бесконечными торфяными болотами, жилы золота, заключенные в камне, сверкающие во мраке, как королевские фибулы. Видел я драгоценные сокровища и целебные камни, громадные кости чудовищ, слышал далекие голоса, бормочущие что-то на языках, что звучали на земле задолго до чистой бриттской речи, возникшей из Головы Брана. Я прошел прямо у вонючего логова Ката Палуга и рощи каменных деревьев, где живет Ведьма из Каэр Лойв со своими Девятью Дочерьми. Их горящие глаза с ненавистью смотрели на меня из мрака, пока я спешил пройти мимо.
То, что я видел, было по большей части смертоносным, мерзким, отвратительным. Но видел я и золотые, блистающие образы. Я видел крепость, где под охраной лежали Тринадцать Сокровищ Острова Придайн, но войти в нее я не мог. Я открывал железный сундук с девятью замками, где были Письмена Придайна, в которых записаны все тайны и святые дела Острова Придайн, книги заклятий Гвидиона и Мата, Книга Законов Дивнаола Моэлмуда, записи, в которых была вся мудрость земли и неба — знания о движении звезд, о величине вселенной и земли, об устройстве вещей, силе и власти бессмертных богов. Сердце мое быстро заколотилось, когда узрел я среди кучи томов ту книгу, которую ты сейчас читаешь. Тогда она звалась мудрыми Книгой Мирддина, Лливр Мирддин, но веком позднее она стала Желтой Книгой Майвода. Монахи в черных рясах, что переводят ее строки, боятся моего имени — и все же они надеются извлечь пользу из моих слов! Печально мне то, что после друидов и мудрецов старины столь малоученые люди будут владеть Письменами Придайна.
Как ты вскоре увидишь, Бездна Аннона место небезопасное. И все же гам живет Мудрость, и поэты и пророки в поисках своего ауэна идут трудной дорогой к Источнику Ллеуддиниауна, где могут они испить воды, бьющей из Бездны. Не зря же то, что находится внизу, люди называют Пуйлл Пени Аннон, что, как ты знаешь, означает «Мудрость Головы Аннона». Глупые люди и карлики, попав в затруднение, скребут свою собственную голову, ковыряют землю и скалы в поисках золота и серебра, но не Мудрость находят они в своих копях. Куда глубже придется тебе копать, если ты собираешься добыть истинное сокровище Головы Аннона.
Когда Он, чьи семь слов сотворили все, что есть, было и будет под сводом небесным, начал Свой великий труд, кого Он призвал на помощь? Пуйлл, Мудрость, была в самом начале, прежде чем поднялись над землею холмы, моря ушли в свои берега, забили источники или звезды засверкали на пологе ночи. Мудрость трудилась рядом с Ним, когда с любовью создал Он сущее, Мудрость была в семи словах творения, Мудрость была единой с Ним — и при разделении Его, когда Он говорил со своею Мудростью, сказав: «Да сотворим человека!»
Мудрость есть труд и понимание творения. С самого начала твердо были проложены пути луны и солнца, и люди познали чудеса в те первые века, которые они помнят лишь смутно — так велик круг минувших времен. Этот осыпанный драгоценными камнями ларец не дураком сделан, и лишь тот поймет цену его сокровищ, кто обладает ключом и не страшится приподнять крышку.
Ныне Пуйлл, которая и есть Голова Аннона, установлена посреди звездной пустыни, и воистину пустынны ее продуваемые ветром неизмеримые просторы, что тянутся за пределы внешних сфер. Когда Он пожелал себе товарища, Он пожелал Сына. Как говорится в пословице:
«Человек без сына все равно что одинокое дерево на ветру». И хотя вскоре было посажено Древо, и девять его корней вросли в скалы Преисподней, и вершина его поднялась до Небесного Гвоздя, стон ветра, что летит среди планет в пустынной вселенной, холоден и неласков. Разве не изведал я этого в своем одиноком убежище в Лесу Келиддон — когда ветер гнет деревья, насыпает кучи снега и гонит на берег ревущие буруны? Яростен сырой ветер, и белы пни, олень бредет по голому холму. Слаб и измучен изгой, и тяжко идти ему. Так вышло, что из Древа появился человек. И когда искусством Гофаннона маб Дон была создана из кости защита для Его создания в середине пустоты, то Он поместил туда Свою Мудрость, дабы не остаться Ему без друга, которого мог бы Он любить.
Теперь в Голове Аннона находится великое множество палат, в каждой из которых содержится часть божественной Мудрости. И в эти палаты есть ход людям — кому больше, кому меньше, все согласно их природе, склонностям или умению. Но каждому достается только малейшая частичка всего знания, поскольку век даже старейших мужчин и женщин слишком краток, и их деяния и мысли постоянно накапливаются во все новых палатах в Пен Аннон.
Как медовые соты — соединенные коридорами чертоги Головы, и, как пчела, медлил я сначала перед первым, затем перед другим, с назойливым любопытством заглядывая во все по очереди. Наслаждаясь своим новым времяпрепровождением, я стал творить узоры из того, что я видел, как искусный арфист трогает струну то на том, то на другом ладу своего инструмента. И как арфист переходит от легких кратких интерлюдий, шуток и упражнений к полной плавной гармонии своего творческого сознания, так и я бессознательно встраивал все вокруг меня в узор, который быстро приобретал свой ход и нрав.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...