ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У подножья кургана они были бледными и тянулись вверх, окружая курган стеной алых и белых щитов, сдвинутых край к краю, которой ни одному воину не проломить. Река пламени струилась вокруг кургана — так Мировой Змей опоясывает землю. Ни одному человеку не пересечь этой огненной границы живым, но Кинрик, седобородый мудрый король, и Беовульф, сын Эггтеова, величайший из воителей, что когда-либо жили на земле, оставили войско на дороге и приблизились к огненному кольцу.
Показалось королям, что за мечущимися тенями в кругу пламени увидели они огромное дерево, тянущееся из вершины кургана. Оно было таким высоким, что казалось, будто бы оно достигает самого звездного неба, где ярко блещет на закопченных стропилах небесного чертога Карлес Вэн.
На дереве висело нагое изможденное тело, и холодное пламя окутывало его пляшущими тенями. На его плечо опустился ворон, который выклевал глаз из его глазницы и стал срывать мясо с костей. С нагого трупа падали куски гнилого мяса и личинки, и огромный вепрь у подножья дерева пожирал их.
Тело повешенного было все переломано и скручено, и тень окутывала его лицо — Гримес врасен. Но теперь старые воины поняли, что пришли они к волчьему дереву на холодном ветру, что к закату от Вэль-хеаллы, и что раскачивается на нем сам Владыка Виселиц, скача на страшном жеребце к пасти Хель. Некоторое время думали они, что он мертв, но затем в холодной ночи на вершине продуваемого ветром утеса услышали его хриплый смех.
— Зачем прилетел, ворон? — прокаркал он своему мрачному товарищу. — Откуда прилетел ты ввечеру с окровавленным клювом? Лохмотья плоти на твоих когтях, вонь гнилого мяса исходит из клюва твоего. Сдается мне, был ты на месте, где рядами лежат трупы!
Черноперый брат орла вытер клюв и, наклонив голову, ответил:
— Я летел тропой Кинрика, сына Кердика, с той поры, как вылупился из яйца.
Повешенный на миг замолк, затем ответил голосом, казалось, полным муки от усталости и страданий:
— Тогда алой дорогой прилетел ты, сырой дорогой, дорогой побоища. Если это твой путь, то да будет тебе пир в конце его, столь же обильный, как и у героев в Вэль-хеалле! Ты прилетишь на поле, где от трупов будет так тесно, что пятки бойцов будут скользить на рассеченных лицах убитых. Многие останутся там на поживу воронам, плоть их будут рвать кривые клювы голодных орлов — гусь трупов набьет брюхо до отвала на пиру мертвых! Но таков путь бесстрашных князей — пасть в бою, окружая своего короля тесным кругом даже в смерти.
Но почему страшишься таких речей ты, седобородый сын Кердика, и ты, могучий герой ведеров, убийца чудовищ в чертоге и болоте? Какой воин-король ждет Анатирма, Червя Ауна, безболезненной смерти от старости? Лишь герой, сраженный копьем или зарубленный острым мечом, может войти в великие врата Вэль-хеаллы и пировать вместе со мной!
Тогда поняли князья, с кем говорят они, чье это тело висит на курганном ясене.
— Верно, это Владыка Повешенных, — сказал Кинрик Беовульфу, — могучий в битве, которому хватает и одного ока. Если хочешь встать с ним лицом к лицу, то наклони голову и посмотри здесь, под моей рукой, где я упираю ее в бок. Ты должен осенить свои глаза знаком победы, если хочешь познать взгляд бога войны.
Но могучий сын Эггтеова, троллеубийца, владыка ведеров и геатов, сердито рассмеялся на эти слова и мрачно прорычал:
— Даже Владыки Убитых не устрашится убийца Гренделя и его родительницы! В хватке моей — сила тридцати мужей. Этим светлым мечом Нэглингом встречу я Разжигателя Битв. Думаю я, не будет законным уложить на войне разжигающего войну бога, ежели он выйдет против меня со своим Копьем!
Нагой повешенный рассмеялся в ночной тьме на эти нахальные слова, хотя ворон все клевал его отстающую от костей плоть.
— Ты храбрый человек, Беовульф, сын Эггтеова! Приятны мне такие слова, и много сделаю я для тебя, когда придешь ты пировать в мой медовый чертог. Сдается мне, ты меня не боишься — но почему тогда ты ищешь меня здесь, на моем древе на ветру? Дам я тебе совет: не выходи ночью, разве что тебя поставят в дозор или будешь искать место облегчиться. Думается мне, что ты сюда пришел не за первым и не за вторым. Хотя ты и презираешь мое Копье, мои слова будут хоть сколько-то полезны тебе.
Не смейся над стариком, троллеубийца! Часто мудрые слова исходят от того, у кого сморщенная кожа, обвисшая, высохшая, таятся они среди изношенных внутренностей! Не всегда был я таков и не всегда есть я таков, каким ты видишь меня сейчас. Много раз обнимал я на ложе дочь тана — белой была ее нежная кожа, когда пробуждалась она от стрел утреннего солнца. Среди тростников ждал я, под крышей коровника, под повозкой на грязном дворе — пусть отцы и мужья следят как могут — всегда я добивался своего!
— Говорят люди, что ты обманщик, — ответил Кинрик из-за могильных огней. — Хотя ты и клялся на священном кольце, ты же все равно украл у великанов мед поэзии и магические руны. Верно ли это или нет, о Даритель Побед?
При этих словах тощий висельник испустил тяжкий стон. Из разрыва в несущихся по небу облаках на миг выглянула луна и осветила его истерзанное тело, и вид его изрубленной и изорванной плоти пробудил жалость в сердцах закаленных битвой героев.
— Правдивы слова твои, о сын Кердика, — я действительно украл мед и забрал руны. Но, сдается мне, не людям роптать на мой обман, ибо жестокую цену я заплатил. Девять ночей висел я на качавшемся на ветру виселичном дереве, целых девять ночей, одна за другой, висел я, пронзенный Копьем, посвященный себе же самим собой, висел на виселичном дереве — кто ведает, откуда идут его корни? И никто не пришел принести мне хлеба, никто не подал рог, чтобы напиться. Я смотрел вниз, я похитил руны. Вопя, я схватил их и лишился чувств.
Ветер, что летел над холмом, улегся в лесу внизу. На курган Воднесбеорг пала ночная тишь. Неподвижно висело истерзанное тело на дереве, и стало казаться, что страдалец испустил дух.
Наконец владыка геатов нарушил молчание, решительно крикнув над пламенной стеной:
— Не поможешь ли ты нам, Даритель Побед? На Запад Дорогой Китов приплыл я с моими благородными соратниками, дабы помочь Кинрику добыть такое же королевство, какое добыл Эорманрик или уничтожил Этла. Гляди, это меч Нэглинг, коим убил я страшную тролльшу в ее пещере. Теперь же клянусь я не вкладывать его в ножны, доколе не пройдет он между головой и плечами Мэглкона, называющего себя Драконом Бриттов. Он почитает Криста, жуткого повелителя инеистых великанов, и, сдается мне, не друг он тебе и твоим почитателям.
С этими словами Беовульф обнажил могучий клинок, искусную работу гномов, светлый блеск которого отразился в ночном небе, где на плаще ночи ярко блистал Меч Тюра.
Кинрик, седой и умудренный годами король, тоже заговорил:
— Ищем мы мудрости, что идет из чтения рун, о Высокий. Наши воины отважны, как этот доблестный враг пчел, и бесчисленны их отряды, пришедшие по пути китов, как звезды на Тропе Иринга. Мы все опасаемся, как бы враг наш не избегнул нашей мести. Нашей собственной хитростью разлучили мы их короля с его воинством, а теперь мы хотим найти его крепость в этих пустынных краях, чтобы поскорее убить его, прежде чем его таны раскроют обман. Направишь ли ты наши шаги, о Знающий Дороги Отец Побед?
Снова повешенный на некоторое время замолчал. Огни вокруг его священного кургана становились все ниже и ниже, судорожно вспыхивая, пока не показалось, что они вот-вот уйдут под тронутую инеем траву на отвесном склоне холма. Воины ангель-кинн на проходящей рядом дороге с ужасом наблюдали за тем, как умирало пламя судьбы. Они боялись, что их королей схватят горные тролли или эльфы, которые иногда мелькают перед взором человека, пролетая над курганами. Наконец услышал Кинрик во мраке тихие слова страдальца:
— Я направлю ваши шаги, разгадаю загадки, прочту руны, — прошептал нагой повешенный. — Я знаю чары, посредством коих я, увидев висящее на дереве мертвое тело, режу и черчу руны, приманивая висельника спуститься и говорить со мной. Такого человека видел я совсем недавно в твоей священной роще, сын Кердика, и с ним я говорил. На тебя и твое войско наложу я могучие чары, крепкие заклятья власти, которые мудрейший из людей начертал и кои главный из богов вырезал.
Сила моя убывает, как эта луна, и вы должны держать свой путь, чтобы встретить свой вирд. Я не отвергну вашей просьбы. Вам не придется долго идти. Перевалите через насыпь, затем пройдите лощину. Час дереву, час камню — держитесь левой стороны, держитесь правой, пока не увидите Семь Курганов. Если вы верно прочтете руны, то окажетесь в Кольце Вульдора, Кольце, на котором я клянусь хранить вас и ваших людей — ведь они и мои тоже. Тогда появится злато-щетинный, друг Фреа, и поведет ваше войско путем, что ведет в Чертог Водена.
Теперь небо совсем затянуло тучами, заморосил дождь и загасил круг умирающего пламени. Могучее дерево растворилось во тьме, и лишь бледным пятном виднелось во мраке тело повешенного.
— Еще одно скажи! — взмолился Кинрик, громко крикнув напоследок: — Придем ли мы туда к вечеру и что встретим там, когда придем?
Король уловил слабый, угасающий голос:
— С трудом и тревогами доберетесь вы туда к рассвету или около того. А что вы увидите — думаю, вы сами уже знаете Я-то сам вижу валькирий и воронов вокруг Древа Победы и траву, окропленную ведрами крови. Искусен был ваш обман, и принесет он вам почетные места среди героев, и богата будет награда. Но и я не без прибытка, ибо вижу теперь, что и я получил немного из того, чего даже Тунор не сумел поднять в чертоге великанов, — пусть мало, но и этого может оказаться довольно!
С этими словами Повешенный исчез, растворившись во тьме. И не стало видно ни ворона, терзавшего его плоть, ни вепря, жравшего у него под ногами. Кинрик и Беовульф вернулись к войску и рассказали, что они видели и слышали у Воднесбеорга. Хотя некоторые слова казались загадочными, совет нагого висельника был сочтен добрым и стоящим того, чтобы ему последовать. Ведь в обычае Скрытого говорить загадками, это все знают.
Итак, войско продолжало свой путь на север через холмы.
Они шли по диким местам, сырым и мрачным, куда не заглядывало теплое солнце. Не жили здесь люди, и не было тут теплого очага, у которого усталый странник найдет добрый привет и дружеский разговор. Это был потаенный край, где по склонам бродят волки, где скалистые выступы вылизывает ветер, где опасные тропы идут через болота. Темные ложбины прятались вокруг, глубокие, забитые валунами расщелины перегораживали путь, опасные заросли шиповника, непроходимые, как лес, загораживали дорогу. Там рыщет медведь и крадется рысь, черный вепрь с ворчанием подрывает корни бука и серый хищник болот вынюхивает свою жертву. По смоляно-черной поверхности болот бродит смертоносное чудо — огоньки посверкивают на лике вод. В черной их глубине живут злобные твари, ненавистное отродье Хель, с которыми никто, кроме отважного сына Эггтеова, не осмеливается обменяться ударами.
Как нарывы на шкуре земли, вздымаются земляные могилы давно позабытых владык. Из некоторых до сих пор виден блеск светлого меча, что лежит у руки скелета мертвого героя. Другие, наверное, были разграблены безрассудными людьми ради богатства во времена былые, поскольку вся земля вокруг них выжжена и обуглена огненным дыханьем чешуйчатых стражей курганов, разъяренных наглостью воров, похитивших их любимые сокровища. Богатство человека стало наследием ядовитого врага людского. Молча катились над пустошами туманы, белые и густые, как дочери Эагора, когда набрасываются они на зимний берег. Огромные, катились они над землей, поглощая белизной своей леса и воды, заглатывая людей, воюя с солнцем. Только ветра боится туман, и только руны Знающего Дороги могут провести человека через это густое марево.
Сердца героев не устрашил мрак этих диких мест. Они шли по рунам, полученным Кинриком на Воднесбеорге, сердца их горячо бились в предвкушении кровавой войны. Кошка, мать драконов, вышла сеять смуту в пустошах. Пасти курганов были отворены, над некоторыми порхали эльфы, в дверях других сидели на корточках ведьмы, кровь текла из их ноздрей, будили они ненависть среди людей.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...