ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


В какое-то мгновение мы оба остановились, как по взаимному соглашению. Ни один не отступал. Оба собирались с силами — всеми, что еще остались. Раньше, как я уже говорил, я чуял своего противника, считай, по одному только запаху его мрачного логова. Теперь я стоял с ним лицом к лицу и видел его. И я узрел то, что наполнило холодным страхом мое нутро. В глазах его была ненависть, смертельная, как чума. Эти глаза и эту ненависть я уже встречал раньше, когда беспомощным младенцем лежал на покрытом галькой берегу, омываемом штормовыми волнами, у подножья темной Башни Бели.
Это был страшный предсмертный взгляд моего старейшего врага, короля Кустеннина Горнеу, в тот миг, когда он поскользнулся на водорослях и напоролся на собственное копье. Я никогда не мог забыть этого мгновения, когда мне казалось, что острый наконечник на ясеневом древке предназначен для моего сердца или горла. Даже когда я поплыл на хребте девятого вала в морскую пустыню после искусного заступничества аббата Маугана, я больше боялся злобного взгляда короля, мертвым повисшего на копье, чем распростершихся вокруг меня беспредельных вод.
Я сам был свидетелем гибели короля Кустеннина Горнеу и не думал, что еще раз встречусь с ним в своей жизни. Теперь же он был предо мной, великолепный и страшный в звериной своей силе, ставший теперь повелителем зверей. Костистые наросты на его лбу — прискорбное уродство для короля — разрослись в роскошные рога, раскидистые, как ветви Мирового Древа, короной возвышаясь над головой твари, что сжимала меня мертвой хваткой. Некогда опустевшее тело, болтавшееся как мешок на древке копья, ныне налилось могучей силой разъяренного дикого быка. Блеклый ядовитый взгляд уже не отражал туманной бессильной злобы, но в нем горело презрение столь же глубокое, как Бездна Аннона.
Дух Оленя сквозь окна моих глаз увидел то, что творилось в чертогах моего разума, и снова расхохотался. И я думал убить его, справиться слабыми своими силами с Хозяином Зверей среди колонн его собственного чертога! Глумливый смех звенел у меня в ушах, ядовитая его слюна жгла мне плечи и спину. С тошнотворной гадливостью я ощутил там внизу, на бедре, мерзкие брызги — он пометил меня своим собственным знаком, жгучей меткой презрения, глумливой струей горячей мочи.
Он стиснул меня с удвоенной силой, разрывая мою плоть кривыми жестокими когтями. Холод и сырость пещеры льдом ожгли мои обнаженные кости и разорванные сухожилия там, где сорванная кожа клочьями свисала с моих боков и спины. Я был тяжко изранен и быстро слабел. Мои ноги скользили в крови, текшей из бесчисленных ран, и я едва мог дышать в удушающем жаре и вони, что исходили из пасти твари Он наклонился, и его оскаленные пожелтевшие зубы стали приближаться к моей запрокинутой шее. Напрасно я пытался закричать — кузнечные мехи моих легких были смяты, и огонь горна рассыпался умирающими искрами.
Я увидел, что час мой настал — или мне действительно придется погрузиться в Реку Смерти. Но я был уверен в том, что на Острове Могущества, носящем мое имя, лежит тот же тингед, что и на мне, и в тот же час гигантская волна, синегрудый вал потопа, несущий конец всему, прокатится одним порывом через Острова Иверддон и Придайн. Впервые подумав об этом, я увидел взором того глаза, который Ястреб Гвалеса вырвал из моей глазницы, что должен немедленно прибегнуть к тем чарам, которыми еще мог воспользоваться.
Каким-то образом я умудрился тихо запеть — о, как же тихо! И пока я пел, Дух Оленя раскачивался в такт песне, не выпуская меня из своей жестокой хватки. Я пел о седобородом лесном человеке в шапке из еловых ветвей и одежде из лишайника. Мои слова рассказывали о том, как идет он по лесам, среди мерцающе-серых осин, темно-зеленых сосен, смеющихся золотых буков. Проходит он под ними и рассыпает из своей кожаной сумы первоцветы, бледные, как полная луна, желтые, как полуденное солнце, одуванчики, голубые, как летнее небо, колокольчики. Теплые ветра покачивают деревья и цветы, когда проходит он мимо, голубой туман диких краев сдобрен острым запахом сосны и меда. Он срывает прутик, пробует его пальцем, призывает диких тварей из болот, зарослей и лугов и ведет их в дикие края.
Злобная хватка демона не ослабела, хотя он вскинул вверх свою огромную рогатую голову и принюхался. Теперь он присел ниже, его чудовищные гениталии повисли, он поджал хвост. Затем я рассказал о том, как старик ведет оленье стадо лесной тропой, как посохом своим убирает он с их пути гнилые стволы упавших деревьев, указывает мосты через ручьи и броды через реки. На каждом дереве поют птицы, рыбы сверкают серебром под мелкими волнами. Рогатое воинство осторожно ступает по камням речного порога через пенистый поток, покуда под водительством старика не достигают они своих любимых луговых пастбищ, где срывают нежные ростки вереска и обгрызают вкусные лишайники на покрытых заклятыми узорами камнях. На черный пруд рядом с их мирным пастбищем опускается стая лебедей, взмахивая крыльями и чертя долгий след по гладкой поверхности воды.
Мой враг застонал и задрожал, цепляясь за меня, как утопающий моряк за обломок мачты. Я ощутил в нем не столько желание одолеть меня в схватке, сколько отчаянную попытку удержать навечно в своих молчаливых залах, удержать в заточении более крепком, чем то, которое познал Артур в Каэр Оэт и Аноэт или под Камнем Эхимайнт. Дух Оленя упал на колени, придавленный тяжестью внутренней борьбы, но его бычья морда с оленьими рогами по-прежнему возвышалась надо мной. В его совиных глазах, полных гордыни и мощи, я уловил неожиданный проблеск боли.
Как человек, он пытался стоять прямо, гордо поднять свои рога к сводчатому потолку, а как зверь, стремился он твердо встать копытами на пол своего святилища. Я видел, что его разрывает между небом и землей. От этой борьбы меня метало то вверх, то вниз, и эта внутренняя битва причиняла ему невообразимые страдания. Он, как мне казалось, боролся сам с собой, и борьба этих двух натур представляла вечную борьбу Гвина и Гуитира там, наверху, или борьбу Арауна и Хавгана в Преисподней Аннона.
Настал решающий миг — либо я схвачу его, либо проиграю окончательно. Ты ли с Верной Своей Рукой укрепил мою руку для удара или моя собственная решимость, страх и униженье — не помню. Знаю только, что в сердце моем и теле была такая сила, какой во мне никогда не бывало. Демон охватил меня за пояс так, что я не мог вырваться, но мои руки на мгновение высвободились. Левой рукой я схватил моего врага за бычий нос, запустил пальцы в его горячие ноздри и запрокинул ему голову. Он был весь покрыт шерстью, за исключением одного пятнышка у основания шеи, на котором росли только короткие волоски. Не медля я выхватил кинжал Карнвеннан, который некогда принадлежал Артуру, и глубоко-глубоко всадил его в глотку чудовища, прямо над плечом, в ту точку, которую я наметил.
Безжалостный страх сжал мое сердце, когда чудовище даже не застонало от боли и не ослабило своей хватки, держа меня так же крепко, как Каэр Гвидион стягивает свод небесный. Я закрыл глаза. Страх, терзавший меня, был не тот, что бесенята и демоны насылают на человека в часы сна и тьмы. Это была слабость ужасная, как сама Желтая Смерть, что пожирает человека изнутри, высасывая его силу, вытягивая ее с потом, отравляя его, пока от него не остается один остов — пустой, как бычий череп, в котором роятся пчелы.
Голова Духа Оленя лежала на моем плече, моя — на его, и я почувствовал, как он одними губами зловонно и горячо прошептал мне на ухо:
Могучий юноша, не страшись
Скажи мне — кто тебя породил?
Чувствую — кровь моя жарко бежит
По стали, что в сердце мое ты вонзил.
Скосив глаза, я увидел, как тварь, разинув в ухмылке зубастую пасть, жадно тянется к моему горлу. Понять его потаенные мысли было легко. Небезопасно доверять свое имя умирающему, ведь он может воспользоваться им, чтобы проклясть тебя. Мой ответ был осторожным и хитрым:
Меня прозывают Твердыней Морской.
Не ведаю я, кто родитель мой,
И матери не знаю родной.
По миру иду одинокой стезей.
Но демон ответил не менее хитроумно:
Коль у тебя родителя нет,
Что за чудо тебя явило на свет?
На это я, становясь все более самоуверенным, резко ответил:
Ты видел то чудо, знаю я, —
Там, у холодной волны морской
Владыка Керниу пал от копья,
Сраженный собственной рукой!
Тогда Дух Оленя заскрежетал зубами и, яростно глянув на меня, гневно спросил:
Воистину, некто Верной Рукой
Избавил тебя в час беды такой.
Уж не был ли то родитель твой?
Я увидел, что он знает, кто я такой, и что это последний приступ его гнева. И тут меня осенило, что тварь вцепилась в меня скорее для поддержки, чем для того, чтобы прикончить меня. Его щетинистые черные губы широко раскрылись, кровавая пена сочилась между оскаленными желтыми клыками, когда он попытался повернуть голову и удержать мой взгляд своими полными злобы глазами. Я чувствовал его косматую морду и горячее зловонное дыхание на своей щеке, когда он злорадно зашептал:
Ты думал, сокровища здесь найдешь —
Отраву нутра моего обретешь!
И тотчас же распахнулись его челюсти — широко, как Пещера Пени Нант Говуд на Севере, и в алой его глотке увидел я закипающий яд, пенистый, как сброженный мед в грязном чане. По тому, как давился, задыхался и кашлял мой враг, понял я, что он собирается свершить мою судьбу, к чему он и готовился с той самой минуты, как я безрассудно вступил в его королевство. Три ядовитых плевка собирались в его глотке — холодный, железный и жидкий. Они выжгли бы волосы с моей головы, сорвали бы плоть с моих костей и сплавили бы мои внутренности в хлебово для голодных псов.
Но я не стал покорно ждать этой худшей из судеб. Я тоже собрался с остатками своих сил и прокричал в вонючую морду чудовища заклятье пут, позора и боли. В душе я понимал, что это лишь крик отчаяния и зов о помощи, но, однако, молил, чтобы, несмотря ни на что, заклятье покрыло его позором, лишив шерсти, чтобы был он опутан узами и чтобы они натирали ему кожу. Последние слова которые я сумел выдавить, были просто стоном и раит пред эллилом холодной пещеры, где мы боролись, вставая и падая.
Яд закипает в глотке твоей,
Гнусный дух, гниющий мертвец!
Сгинешь сам от отравы своей
Гнусной твари — гнусный конец!
Когда я говорил эти слова, мне показалось, что в зале сверкнул ослепительно яркий луч света, вонзившись прямо в глаз Духа Оленя. При этом он так ослабел, что я прямо-таки чувствовал, как сила и отвага уходят из него. Он начал омерзительно содрогаться в приступах рвоты. Она хлынула потоком на его собственные подбородок и грудь, но я чуть не умер от тошнотворной ее вони.
Ужасен был пронзительный, устремленный на меня предсмертный взгляд моего врага, полный муки и ненависти. Ничто из того, что я видел в жизни, не повергало меня в такой страх. Я увидел его смертоносный взгляд в проблеске проникшего в зал света и услышал, как он, давясь, прохрипел:
— Ты проделал тяжкий путь, босым прошел по мечу-мосту, чтобы найти меня, Мирддин, но мне кажется, что ты не удивишься, когда узнаешь, что от меня большой выгоды ты не получишь. Вот что скажу я тебе: ты обрел лишь половину той силы, которую получил бы, если бы не искал меня Я не могу теперь отнять у тебя ту силу, которой ты ныне обладаешь, но я могу устроить так, что ты никогда не станешь сильнее, чем сейчас. И все же ты обладаешь такой силой, за которую многие дорого бы дали. Ты уже прославлен мудростью и деяньями своими, но грядет время тумана битвы, резни и предательства, и многие твои деяния обернутся для тебя бедой, и гибель ждет тебя в конце. Ты станешь изгоем, будешь жить в одиночестве, тебя будут преследовать и ненавидеть. А сейчас я налагаю на тебя проклятье — перед тобой всегда будут мои глаза! И нерадостно будет тебе это видение в час одиночества, и может быть, именно это приведет тебя к гибели! Не могу отрицать, что этот злобный взгляд эллила, даже подернутый пеленой смерти, вселил мне в душу страшное предчувствие. Проклятье умирающего — человека или призрака — обладает злобной мощью, которой лишь немногие могут противостоять безнаказанно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
загрузка...