ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они услышали ее злобное бормотание. Сразу же земля стала трястись и вздыматься, показалось, будто бы она того гляди перевернется, что все переменится и больше никогда здесь не будет расти трава. Тогда король бросил через плечо три камушка, и перед глазами людоедши встал ряд холмов, сугробов и бешеные речи. Так было остановлено ее преследование, и олени мчались, направляя сани, несущиеся на гладких полозьях к ольховнику.
Так сани короля-коротышки добрались до Водопадов Каатракоски, поднялись по трем стеклянным порогам, пересекли три стальных озера, перевалили через три железные горы. Страх лежал на сердце у Хеоррендьг, и он спросил короля-коротышку, куда они едут.
— Мы сейчас еще совсем мало проехали, — ответил король. — Через день мы приедем к огненной реке, текущей пламенем, в которой есть огненный остров, а на нем стоит огненный холм, а на холме сидит огненный орел. По ночам он точит клюв о скалу, днем спокойно острит когти.
— Для кого это? — в страхе спросил скоп.
— Для тебя, если у тебя лживая цель, — отрезал король.
Хеорренда вцепился в рунный посох, бормоча про себя руны защиты, которых никто не знал лучше его. Так они пересекли реку, миновали остров и орла — но с трудом.
И теперь увидел скоп, что приближается он к тому священному месту, к которому так долго шел от теплого очага Хеорота в королевстве скильдингов. Сани короля-коротышки минули снежные поля и поднялись на холм. Они проехали по склону, по левой его стороне. Пролетели три подъема, подъехали к длинному мысу, добрались до большого сверкающего озера, отражавшего пылающие светильники звезд. Но ярче всех сверкало созвездие, известное народу Похьянмоа как Серп Вяйнямойнена.
Над озером поднимался наваленный из камней большой холм, медная гора. Некогда груда эта плавала по пустынному океану, одиноко возвышаясь среди волн островом на широких просторах моря, в бескрайнем океане. У подножья его коротышка-король остановил сани и, повернувшись к своему спутнику, высказал ему свои мысли.
— Сюда ты должен подняться один, — сказал он, затем продолжил: — Это холодная Похьола, мрачный холм. Советую тебе не терять головы, если ты и вправду настолько безрассуден, чтобы взойти на его вершину. Ты, может, и не видишь ее, поскольку это плачущее облако ее скрывает. Подъем довольно прост, но берегись! За каждым камнем таится чародей, турьялайнен, который будет пытаться уничтожить тебя заклятьями более сильными, чем любое в том краю, из которого ты прибыл. Они наги, эти змеи травяные, они свернулись, лишенные одежд, на них даже пояса нет. Если им удастся, они бросят тебя на угли, на горящие угли между докрасна раскаленными скалами.
Однако если ты пропоешь эти заклятья, они не смогут коснуться тебя, пусть даже лежат они под этими острыми камнями, покуда трава не прорастет у них между плеч.
И король-коротышка прочел Хеорренде заклятье, которое в этом месте нельзя было повторять.
— Если ты сумеешь добраться до вершины, — продолжал король, — то придешь к дому моей матери Лоухи, а она женщина гневливая. Вокруг ее двора стоит частокол, и на каждом колу, кроме одного, по голове. Если только ты не будешь умнее и осторожнее прочих, то может случиться, что и тебе отсекут голову, дабы украсить этот кол. Если, однако, ты избегнешь этой судьбы, то, думаю, ты найдешь то, что ищешь. Ведь моя мать Лоухи мудрее всех прочих колдуний Похьянмоа.
Более того, под каменным холмом Похьолы, в медной горе, под ее корнями, за пятью замками лежит прекрасная Сампо с многоцветной крышкой. Она дает рост всем семенам, дробит всякое зерно, мелет всю соль, что есть в мире. Три корня у нее, которые достигают ужасной Туонелы. Это опора земли и столп мира. То, что ты хочешь узнать, и еще больше узнаешь ты из жужжания Сампо.
Теперь ступай же! Если ты вернешься, я буду здесь, чтобы еще раз проводить тебя.
Хеорренда поблагодарил короля и пошел дальше. Перед ним лежал долгий каменистый путь. За каждым камнем таился колдун, певец заклинаний, шептун над солью, сплетатель синих прядей. Идя вперед, Хеорренда играл на своей арфе и пел колдовскую песнь, которой научил его король. Колдуны подчинялись заклятью и засыпали каждый за своим камнем, их злые заклинания распадались, их чары развеивал ветер — все, кроме одной. Это колдовство метало в путника стрелы забвения, набрасывало на него узлы забытья, вырывало корни его памяти. Хеорренда забыл о цели своего странствия по волнам океана, не помнил он больше, зачем забрался на гору. Он брел по каменистой тропе, волоча ноги по смерзшемуся снегу. Сокровищница его памяти была пуста, бесцельным было его странствие.
Оказавшись целым и невредимым на вершине, Хеорренда услышал, что воздух вокруг него полон мерного гула, словно бьется его собственное усталое сердце, словно раскатистый гром грохочет в долинах. Наконец он достиг гребня священного холма, страшного места, и увидел вершину, окруженную частоколом, как и рассказывал ему король-коротышка. На каждом колу была насажена кровоточащая отрубленная голова. И лишь острый конец одного из них был без головы и ждал своей жертвы. Но раз уж скоп так далеко забрел в своем долгом странствии, то он решил остаться в живых, какая бы опасность ему ни грозила. И уж не на этот острый кол будет насажена его голова!
Облако, лежавшее на вершине холма, теперь клубилось вокруг него сырым туманом, и через короткое время скоп хеоденингов увидел то, что стояло за частоколом. Там находилось большое возвышение, а на нем — огромный деревянный идол с лопатой в одной руке и с дубинкой в другой. Вокруг возвышения на коленях стояла толпа колдунов. Это было собрание нойди. Были они в высоких и острых колпаках, украшенных гирляндами сухих листьев, и опоясаны они были заговоренными поясами. Одежды их были вывернуты наизнанку и надеты задом наперед, и звук, раздававшийся эхом в этом ужасном месте, был грохотом их бубнов — они колотили раздвоенными жезлами в бубны, расписанные рунными знаками — изображениями зверей, гор и лесов, звезд, солнца и луны.
Когда скоп опустился на колени вместе с колдунами, он увидел, что сейчас будет совершаться жертвоприношение. Несколько человек крепко держали холощеного оленя-самца за рога и морду. Они повалили его на землю. Маленький старичок с волосами стального цвета, нойди из великого моря, из ласковой волны, из широкого океана, приблизился к мечущему яростные взгляды оленю. В руках у него был золотой нож с окованной медью рукоятью. Зверь бился и кричал, крики его эхом отдавались среди ледяных облаков, но верховный нойди отрезал кусочки от его ушей и костреца, положив их на возвышение как приношение богу и приглашение его на пир. Затем животному перерезали горло и собрали кровь в большую чашу. Потом нойди отнес ее к возвышению и смазал деревянное изображение с ног до головы дающей жизнь кровью.
Все это время над священным местом висел низкий туман, и грохот бубнов колдунов становился все громче и громче. Показалось Хеорренде, что в этом грохоте слышит он крики зверей и птиц лесных и горных, человеческие голоса, говорящие на неведомых даже ему языках, а уж он-то постранствовал больше прочих людей. С каждым мгновением этот бешеный грохот все ширился, пока не охватил весь воздух вокруг, сами глубоко укоренившиеся горы, не начал дрожать единым хором вместе с припавшими к земле нойди и бьющимся сердцем освежеванного оленя, лежавшим перед ними.
Поэт почувствовал, что это биение охватывает и его тело. Грохот заполнил его слух, странная речь бубнов затопила его разум. Слышались ему в этом лае, рычании, жужжании речи, которые он вроде бы наполовину понимал. Его спутники распустили свои пояса и шнурки на башмаках. Он сделал то же самое. Они кивали, раскачивались, бились в корчах, будучи под властью чар бесконечного грохота бубна, глаза их стекленели, и на губах выступала пена. Они жевали ольховую кору, и сок стекал по их смерзшимся бородам струйками крови.
Хеорренда раскачивался, как береза под порывами морского ветра, голова его беспомощно повисла, и тут он увидел, что посреди толпы стоит мать короля-коротышки. Лоухи звали ее, и в образе дикой кошки возникла она пред ним из тумана. Шерсть на ее загривке стояла дыбом, глаза ее дико сверкали и уши стояли торчком. На кончике каждой шерстинки, каждого уса была капелька крови. Страшная личина то исчезала, то появлялась перед ним из серого тумана, клубившегося вокруг священного холма, и вот тут-то он ощутил великий страх. Взгляд Лоухи был жестоким и насмешливым, и многостранствующий скоп показался сам себе всего лишь мышкой в ее кривых когтях.
Хеорренда закрыл глаза, но дикий крик через мгновение заставил его поднять испуганные веки. Теперь его спутники колотили в бубны так яростно и быстро, что все слилось в один нескончаемый вопль исступления и муки. Лица их, осунувшиеся, обескровленные, лишенные мужественности, озарял странный свет. Они уже не склонялись над своими грохочущими бубнами, они подняли лица в слепом восхищении к окровавленному столбу, что все выше вонзался в нависшее над ним плотное облако.
Наконец Хеорренде показалось, что он начал понимать что-то в этом грохоте и вое, стоявшем вокруг. Нойди звали. Они взывали к богу столба, к Биег-Олмаю, повелителю бешеных ветров, что всю зиму носятся над пустынными снежными равнинами Похьянмоа. Это он насылает бураны, что, клубясь, спускаются с гор, сгоняет по каменистым осыпям лавины величиной с холм. Своей лопатой держит он ветра в пещере до времени, а затем берет он свою дубину и гонит их куда надо.
Биег-Олмай хрипло гогочет над холмом и озером, погоняя бури над морским берегом, что вмиг переворачивают хрупкие суденышки охотников на моржей. Швыряет он снегом в лицо погонщикам оленей, когда на закате мчатся они домой. Острыми, как кремневые стрелы, градинами хлещет он по озерам, и лесам, и болотам. Он завывает в лесу, валя высокие деревья, и мучительный грохот их падения, когда раскалываются их стволы, эхом раскатывается по снежным полям, над холодными утесами и катится по голубым ледяным рекам. Веч Похьянмоа стонет и дрожит от ветра Биег-Олмая, который погоняет он своей дубинкой, так что сама пустыня все время воет от боли.
В скалистых чертогах Хуодно живут ветры земные, в месте жалком и больном. Но если кровавое жертвоприношение будет по нраву Биег-Олмаю, то тогда он смягчится. Если грохот бубнов привлечет его сердце и он снизойдет к мольбам жарких людишек, дрожащих в своих шатрах из шкур, то тогда он, может быть, в милости своей загонит ветра своей лопатой назад, в пещеру, и вышлет ласковые ветерки, что снова пригонят оленей в долины.
Несмотря на сгущающийся туман, в ту ночь ветер над священным холмом был холоден как лед, и нойди колотили в бубны и кричали, как волки и орлы, высылая в небеса духов-птиц, духов-оленей, духов-рыб, чтобы смогли они призвать нойда-гадз вселиться в тела нойди, чтобы сказали они те слова, которые может пожелать услышать Биег-Олмай на своей горной вершине.
— Отложи дубинку и возьми лопату, Биег-Олмай! Запри свои могучие ветра, Биег-Олмай, — мы принесли кровь твоему идолу, и много живой крови дадим мы тебе! — грохотали, причитали бубны среди снежной пустыни. Единым голосом нойди умоляли Биег-Олмая, вместе приговаривая:
Биег-Олмай, ветра запри ты,
Скуй ты цепью непогоду,
Цепью медной, крепкой цепью!
Ты возьми свою лопату,
Ты закрой скорее двери!
Замути живые воды!
Но насмешливо визжал над ними хохот Биег-Олмая — не так успокаивают зиму! Ветер выл вокруг горы, ураган хлестал замерзшую землю. Камни дико свистели, скалы глухо грохотали. Вздрагивали замерзшие реки, дрожали озера, тряслась медная гора. Земля слетала с камней, камни с осыпей, шевелился мир поверх черного подземною океана — вся вселенная головокружительно содрогалась Затуманился взор море-странника, потемнела перед его глазами снежная вершина холма. Стало темно, как в те времена, когда Варальден-Олмай еще не повесил солнце на своей золотой березе, а луну — на серебряной сосне, когда люди еще ползали в сырой яме, не ведая солнца, не ведая луны, на ощупь ища твердую землю, ощупывая болота пальцами.
Но прошло мгновение — и облако рассеялось, и скоп увидел, что пойди выхватили свои острые ножи, полосуя свои лица, так что кровь потекла по их щекам, смешиваясь с пеной, выступавшей из их раскрытых ртов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
 Набоков Владимир Владимирович - Второй режиссер 
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
 Казакевич Максим Васильевич - Крылья души - скачать книгу бесплатно 
загрузка...
 Уиллис Конни - В отеле «Риальто» - читать книгу онлайн