ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


ПОИСК КНИГ    ТОП лучших авторов книг Либока   

научные статьи:   демократия как основа победы в политических и экономических процессах,   национальная идея для русского народа,   пассионарно-этническое описание русских и других народов мира и  закон пассионарности и закон завоевания этноса
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Есть чудища, что ползут по земле,
И твари, что рыщут в морской глубине.
Младенец, что лежал на песке,
Убьет убивающего во сне.
Была неправда, которую нужно было исправить, была мерзкая пропасть, чей зев был усеян кольями, готовыми пронзить неосторожного Но кто был этим хищником, охотником на жертву, и где скрыться? Мои мысли неслись путано и сбивчиво, пока вдруг я не услышал в душе спокойный голос, вешавший словно из глубины:
— Псы Гверна, бойтесь Мордвидд Тиллион!
Я узнал этот сладостный нежный голос, да и кто бы не узнал? Я уже не был одинок — со мной была та, чья любовь — чары, что сильны, как сомкнутые ряды копий ревнивого до славы войска, та, что была связана со мной так же тесно, как король со страной, которой он правит. Высоко в небесах, светя мне сквозь зубчатый вход моей мировой пещеры, торжественно плыла Вечерняя Звезда. Чист и бледен был луч ее света, текший ее сущностью, слившейся с моею, и еще чище и бледнее были белые руки и нежные бока моей Гвенддидд, когда она вместе со мной вошла в пещеру ночи. Ее смеющиеся глаза были коричневыми, как лесное озерцо, на щеках ее были веселые ямочки. Она не погрузилась в глубины Океана, но возродилась вновь ради меня. И когда она скользнула ко мне на шкуру вепря, мне стало так тепло, будто бы я сидел у очага. Она разрумянилась, круглогрудая, обняв меня руками, словно защищая, целуя меня и шепча мне в ухо.
— Ах, Мирддин, неужели ты подумал, что я могу предать тебя сейчас, когда я больше всего тебе нужна? — шептала она, взяв мою голову в свои ладони и с улыбкой глядя в мое потрясенное лицо. — Я знаю — и не надо мне говорить, — что ты боишься того, кто ползет в предательской наглости, червя, что высасывает твои силы и пытается уничтожить королевство. Разве я не права?
— Ах, Гвенддидд, — ответил я, задыхаясь от любви и обнаруживая, что все мои рассеянные мысли закружились вокруг той единственной, которая ведет и утешает меня в моем одиноком пути, на моем светильнике, горящем у входа в пиршественный зал. — Гвенддид, любовь моя, кто привел тебя сюда и что мне делать? Моя ноша слишком тяжела для меня. Может, мы уйдем отсюда вместе и найдем дом где-нибудь подальше от всех этих битв и усобиц? Я знаю, каков мой долг, тебе не нужно напоминать Но почему же моя судьба — идти по этой пустынной дороге одному? Неужели этот жалкий мир стоит самопожертвования?
Вместо ответа Гвенддидд обняла меня и с любовью стала целовать, пока я не забыл своей слабости и ласково не привлек ее к себе. Я не могу сказать, сколько пролежали мы, любя друг друга, поскольку времени в нашей пещере не было. Страсть накатывала на нас волнами, летела сквозь века, пока на девятом вале не затопил нас прилив в драконьей мощи своей, золотой и величественный, а за ним разбитая волна без усилий разлилась по ровному песку, в который потом и ушла. Любовная истома, спокойствие, мир и тишина вечности снизошли на нас.
Как долго мы лежали, запутавшись в сетях друг друга, шепча в темноте, я не могу сказать. В каменный ход проникали звуки работы кузнеца — звучное дыхание мехов, всхлипывающий стон их дуновения, подъем и тяжкое падение могучего молота, резкое ответное звяканье наковальни, глубокий, повторяющийся рев его яростного горнила, в сердце которого вздымался, оседал и вытекал расплавленный шлак.
Задача кузнеца — брать из земли комки бесформенной, рыжей руды, что прячется, боясь огня. В пламенную яму бросает он ее и вынимает, с силой опуская свое гремящее орудие туда, где лежит она, восприимчивая, на податливой наковальне. Так из вдохновения своего ауэна творит он острия, откованные в огне и укрощенные водой, которые становятся блистающими копьями, а поэты справедливо называют их «крыльями зари».
На крыльях зари встретились мы с Гвенддидд, и к моему израненному телу и смятенному духу снизошли исцеление и яркая ясность видения. Мы соединились — разум к разуму, и не было нужды в речах, когда мы мыслили как один. Мое сердце колотилось все быстрее, его бешеный ритм перекликался с барабанным боем кузнечного молота. Снова в моем сознании прозвучали стихами холодные слова Прачки у Брода:
«Псы Гверна, бойтесь Мордвидд Тиллион!»
При этом карие глаза Гвенддидд глубоко впились в мои, и, тихонько смеясь, она взяла мои руки в свои и положила мои пальцы себе на уста. Она не произнесла ни слова, но сердце запрыгало у меня в груди. Там, снаружи, на дожде, я был лишь одиноким измученным беглецом, цеплявшимся за вал Иверидда, насмешка и жертва и для зверей, и для людей, не человек и не зверь. Но здесь, в чреве кургана, под защитой милой златокудрой Гвенддидд, какая тайна была мне неведома? Наша пещера стала пещерой ночи, ее сочащаяся влагой крыша — дождливым куполом небес, окруженным непроглядной тьмой, а мы в ней стали едины с небом и звездами.
В небе мчится жестокий ветер
Ауэн где скрыт? Кто ответит?
Ищи его, брат, в небе светлом.
И понял я, что Гвенддидд и есть мой ауэн, сестра-близнец песни, и разум мой покинул тело. Шаг за шагом вместе с ней, удар сердца за ударом сердца — я ощущал, что шаги мои столь же воздушны, как и у Гвенддидд, пока мы в пляске шли по спирали. Голова у меня закружилась, мне показалось, что мы идем по пути, проходящем сквозь купол небес в ночь, и свободно плывем к сверкающим звездам.
Я горел решимостью, сердце мое горячо билось, сильно, как удары кузнечного молота у входа. Тройные удары гневной силы тяжело звенели по упорному металлу, слабо отдаваясь более нежной звенящей мелодией, вздымавшейся и опадавшей дрожащими полугонами. Внезапно еще раз яростно хлестнула молния, и я подпрыгнул, как лосось, преодолевающий первый порог Водопада Деруэннидда За мощным ударом следовало мелодичное затишье, как будто вода лениво потекла в первый пруд подъема. Как тройная волна, расходящаяся кругами от прыжка лосося, была разлившаяся сила, заполнившая мое существо, передышка для сердца в покое пруда, когда песнь взмывает дугой через завесу брызг, сквозь которую просвечивают размытые краски мироздания. Колдовская мелодия звучала вокруг меня среди деревьев, цеплявшихся за скалы вокруг водопада, хотя все это было лишь в моем воображении.
Мое сердце и кровь в голове пульсировали в унисон, и я подпрыгивал еще выше, с удвоенной силой, пока меня не наполнила сила несущейся галопом лошади, которую она обретает, найдя шаг в скачке по желтым пескам Морва Рианедд. Тройной барабанный бой взлетающего и падающего молота Гофаннона, последнее колебание между обещанием и воодушевлением — и я обнаружил, что меня безо всякого сопротивления занесло на золотое чело вдохновенного размышления. Подо мной билась сила, и я взлетел в горный воздух!
Это было мгновение, которое поэт познает, когда его стих свободно струится из Котла Поэзии, когда размер, гармония и образность сливаются в один неудержимый поток. Цели и труды, тяготившие меня своей сложностью, спали с моих плеч, как сухая оболочка личинки спадает со взмывающей ввысь стрекозы. Мой разум с божественной легкостью летел на крыльях песни — это была гармония Арфы Тайрту, чьи струны натянуты над безграничной бездной на колках семи планет, на меридианах вселенского разума и осях бесконечности сфер.
Я перестал чувствовать себя существом из плоти, скорее я ощущал себя вспышкой белого сияния мириад звезд, сливающейся с серебристым блеском Вечерней Звезды. Я кружил в лиловых королевских дворцах в великой пустоте, шествуя в плавном танце семи звезд, взбираясь на ярое небо, летел на кометах и прыгал вместе с молнией.
Вокруг меня и во мне простирались во всем своем великолепии россыпи звезд, эта груда самоцветов, которые Верная Рука Государя щедро дарует тем, кто толпится в королевском пиршественном зале, зале того, кто щедрее всех королей Острова Могущества Я видел пламенеющие очаги, в которых углями угасают, испуская последний вздох, многочисленные миры. Кровожадные драконы бороздили пустынные океаны, сплетались сетью алые и голубые нити, гневные светила опускались в неведомые моря, пылающие бутоны взрывались цветами на филигранном гобелене, затканном мириадами алмазов, кружились спирали — водовороты ночи, вращались раскаленные добела в огне диски — все это видел я.
Я видел и черные тени, что заволакивали стройные ряды воинств, темные образы, что принимали очертания конских голов, скорпионов, черных палиц разрушения, провалов в бездну, непроглядных и леденящих, как зев Ифферна. Их зияющие спиральные жерла поглощали неосторожных блистающих существ, с пеньем пролетавших слишком близко от их неизмеримых бездн, выбрасывая их в иные, чужие миры. Сигин маб Сигенидд — так именуют водоворот ночи, который может втянуть в себя устье реки, где помещаются три сотни кораблей, и будет высасывать его, пока не останется один сухой берег. Это в нем таится красная грудная боль — червь, выгрызающий кишки вселенной.
Теперь пришло мне время пройти через пустоту, осторожно кружа в ниспосланном мне ритме, чтобы мог я понять серебряные письмена в бархатно-черной книге, лежавшей раскрытой передо мной, в которой содержится бесконечность всего сущего. Ведь все бесчисленное воинство небес движется в надлежащем порядке, это королевство, на которое наложена Правда Земли, — со своим королем, обвенчанным с его Верховной Властью. Как колесо колесницы, вращается все в величии своем вокруг золотой втулки в Середине.
Эта колесница катится по небесному пути, по блистающему следу, который мы зовем Каэр Гвидион, по той тропе, которой каждый человек проходит от своего рождения до смерти. Это усеянный самоцветами пояс, стягивающий небо, дорога, что тянется с севера на юг через весь Остров Могущества. Да отдалится тот день, когда этот пояс будет развязан, о Блистающий!
И пока взирал я на Твое величественное творение, восторг обуял меня, но был он лишь слабым отражением того, который ведом был Тебе. Ведь нет ни начала ни конца у сферы, вмещающей в себя все сущее, знающей все, совершенной в соразмерности красоты и порядка. А что я, как не заключенный в перегонном кубе образ, который, будучи освобожден, являет какую-то часть сущности его содержимого? И как только я показал эту милосердную сущность, трансмутировав основной металл невежества в золотой дар будущего, так снова был заточен прикосновением чародейного жезла в стеклянном сосуде Гвидиона.
Но я не сетую. Пусть будет произнесено заклятие согласно обрядам, ведомым кузнецам и друидам, сохраненным в книгах лливирион. Разве не я изрек Пророчество Придайна, разве не мой ауэн позволяет князьям Придайна узнать еще немного о том, что еще спрятано в бутыли, что скрыта в корнях Древа глубоко в пределах Аннона?
Так нес меня могучий ветер, что летит от планет, как несет поток воздуха ястреба. Видел я миры законченные и еще не рожденные, видел, как звезды сжимаются до величины черепа и взрываются в мгновение своей смерти вспышкой ярче тысячи солнц, видел я ползучие спирали горящего газа в эфире вокруг, видел жуткие огни, что вспыхивают и гаснут на рубежах действительности.
Там, как пузыри на воде, плыли, обведенные по краям сиянием, шары пламени, колдовские сферы, поддерживаемые расположенными внутри них огненноокими гневными светилами, сосуды для созерцания, достойные Мата и Гвидиона, чьи колдовские жезлы чертят на них то, что было, есть и будет. Хотя здесь, в пустоте бескрайней, нет места для призрачности истории, летоисчисления, будущего. Что такое пророчество, как не созерцание целого, которое лучше всего передается изображением бесконечного коловращения сферы, в которой замкнулся мудрец?
Здесь сталкиваются облака, здесь облака сжимают взрывающиеся и разлетающиеся осколками звезды, знаменующие смерть короля, а слияние облаков приводит к зачатию новых звезд, восходящих на царство после них. От новой звезды к старой переходит это лучезарное сияние, замкнутый кольцом искристый поток, который очищает, наполняет радостью и придает блеск нимбу власти. Вращается Серебряное Колесо, король сменяет короля, огненный поток течет в жилах расы королей так, как подобает. После Артура будет Мэлгон Хир, после Мэлгона власть перейдет к Уриену. Но кто будет править после Уриена Регедского, спрашивает меня моя сестра Гвенддидд?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122
 Уайлд Оскар - Великан-эгоист 
Загрузка...

научные статьи:   теория происхождения росов-русов,   закон о последствиях любой катастрофы и  расчет возраста выхода на пенсию в России
 Пиплз Сэмюэл - Звездный путь -. Куда не ступала нога человека - скачать книгу бесплатно 
загрузка...
 Бейтс Герберт Эрнест - Тихий, скромный, симпатичный - читать книгу онлайн