ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Что это — призраки?! Было страшновато, но Ника медленно двинулась к дому. Если сейчас, в этой прозрачной и красивой таинственной ночи ее на пороге родного дома ждет смерть — пусть она будет доброй… Достигнув крыльца парадной, Ника в последний раз взглянула на мерцающие звезды и потянула на себя дверь.
Внутри — кромешная, непроницаемая темнота. Надо идти туда, навстречу неизвестности, оставив живой и почти безопасный мир позади. Здесь обитает только нежить. Девушка шагнула на ватных ногах, в остатках звездного света разглядела уходящие вверх ступеньки и провал подвального спуска. Дверь хлопнула, закрываясь, за ее спиной, и Ника вздрогнула от неожиданности. Как в фильме ужасов. Очень хотелось вернуться и убедиться, что выход из брошенного дома по-прежнему существует. Но девушка не поддалась страху и уверенно шагнула к ступенькам. Она буквально кожей чувствовала, что из подвала кто-то пристально наблюдает за ней, — кто-то живой, возможно. Самые страшные страдания способен причинить именно живой человек. Или… мертвый. Мысль о мертвецах так напугала Нику, что она остановилась и прислушалась. Как будто бы из подвала действительно доносится чье-то прерывистое дыхание. Ничего, вероятно, это только страх темноты… Темно — хоть глаз выколи. Этот живой (или труп!) мог бы сейчас выйти, тихо красться за ней, заглядывать через плечо — и она ничего не поймет. А потом он бы убил ее… Ника нащупала ногой первую ступеньку, вторую, взбежала по пролету до площадки с квартирами. Ее не покидало ощущение, что некто продолжает двигаться за ней, едва не касаясь спины.
Здесь оказалось светлее. Часть дверей была заперта, часть — распахнута, отчего в подъезде царила атмосфера противоестественности, запредельности. Пахло пылью и холодным камнем. Ника поднялась на этаж выше. На обширной площадке все четыре квартиры стояли с раскрытыми настежь дверями, и сквозь проемы из комнат в прихожие проникал слабый рассеянный свет. Ника оглянулась. Конечно же, никого. Или метнулась чья-то тень, скрываясь во тьме нижнего пролета? Девушка выбрала самую светлую квартиру и ступила за ее порог. На потолке в прихожей лежали полосы от близкого фонаря со Среднегаванского проспекта. Нормальная жизнь была рядом, и это подбодрило испуганную Нику. Она прошла в гостиную. Тихо, пыльно. Неподвижный затхлый воздух. Плесень в углу. Где-то здесь шастал тот самый гном с синим фонариком. И мертвец, кравшийся за ней по лестнице. Но сейчас мистический мертвец пугал ее гораздо меньше, потому что появились более насущные проблемы. Ника остановилась посреди комнаты, отчетливо ощутив: они рядом. Их много. Девушка переживала это так явственно, словно сама была одним из призраков. Или будто видела их перед собой.
Один вскоре действительно показался на глаза — он отделился от стены, затянутой плесенью, и двинулся навстречу незваной гостье.
Обычно призраки выглядят так, словно реальность — это картинка, и кто-то потер ее старательной резинкой, размазав небольшое темное пятно. Либо, что почему-то больше пугает людей, — словно прозрачная воронка, завихрение, неторопливо плывущее по воздуху. Гораздо реже они похожи на человека, бледного и плохо различимого, но именно из-за этого сходства их стали называть привидениями. Сейчас к Нике двигалась девушка — печальная, с гримасой безмерного страдания на красивом, очень бледном лице. В непонятной одежде — размытой, порванной, не разберешь, что же это такое на ней…
Девушка смотрела прямо в глаза замершей Нике. Смотрела — как отражение из пыльного зеркала…
— Ты… тебя не может быть, тебя нет… — Ника зажмурилась, сжала кулаки. Пусть это окажется только сном, пусть все немедленно исчезнет… — Стой на месте!!!
Девушка, как две капли воды похожая на саму Нику, хранила в себе пустоту. Ничего в ней не было, в красивом печальном призраке. Ника сама - призрак.
— Ерунда, — она отвечала вслух, будто спорила с девушкой. — Я — хоть и необычная, но живая.
Удивительным образом пропал страх. Бледная девушка села на пол и выжидательно склонила голову. Только печаль была в повторяющемся утверждении: «Ты сама — призрак». Ника знала, что это не совсем так, она жила с людьми, общалась с ними, она чувствует, как человек… она даже побаивается привидений, как большинство людей… и вдруг поняла, что ничуть она их не боится, и никогда больше не будет бояться, потому что никто здесь не причинит ей зла. Только если с улицы случайно забредет кто-нибудь живой. Да и того ничего не стоит уничтожить…
Она хотела эксперимента? Он уже идет полным ходом, он начался неожиданно, фактически случайно, и пока что все получается. Ника здесь своя, будто приходит сюда каждую ночь. Она тоже села на пол. Вокруг нее множество призраков — всегда. Ника ощущала их и раньше, но не понимала этого — как люди обычно не замечают воздуха, которым дышат. Привидения живут рядом, излучая то вполне понятные чувства, то совершенно непонятные. Они существуют…
«Может, я все-таки сплю?» — усомнилась Ника. Все это походило на разговор на разных языках, на полуосмысленный диалог, когда два существа очень хотят друг друга понять, но не всегда могут. В то же время Ника постоянно, каким-то неосознанным усилием воли не давала призраку приблизиться к себе. Ей нельзя было ни в коем случае прикасаться к привидению. Любым своим движением бледная девушка может убить живую собеседницу. Но ведь она действительно хочет смерти человека… Забрать, увести… куда-то в Великую Пустоту. Она что-то совершенно другое понимает под смертью. Знает ли призрак вообще, как умирает человек и что при этом с ним происходит? Понимает ли, что такое убийство и насколько страшно оно для людей? Или искренне считает, что лучший человек — мертвый человек?! Или через смерть лежит путь к счастью?
Между ними установилась связь, природы которой Ника не понимала. Ей тяжело было контактировать с привидением, она очень быстро устала. То ли она по неумению тратила слишком много сил, то ли это общение забирает жизненную силу точно так же, как их прикосновения… Ника попыталась приподняться, у нее закружилась голова, и она снова упала на пол. Все ясно: на сегодня хватит. Усилием воли отогнала дурноту и со второй попытки поднялась на ноги.
«Так и иди…»
Где-то далеко, в густом тумане, тоскующая девушка подняла голову, и на секунду ей показалось, что страшная, смертельная тоска сейчас ее покинет… а в разрывах тумана проглянуло бирюзовое небо.
Ее путь не закончен. Она не нашла свой дом. «Так и иди…» Куда, черт побери, ей идти?!
Бледная девушка растаяла мгновенно, будто ее и не было. Но теперь Ника твердо знала: они тут. Неподалеку. Они не враждебны и внимательно наблюдают за ней. Не по-человечески внимательно. Чуждо, странно, необъяснимо…
И Ника действительно в каком-то смысле одна из них. Никого чужого они так близко к себе не подпустили бы.
Пора было уходить отсюда. Впереди — бесприютная ночь, и она даже не знает, где ей эту ночь провести. Ника повернулась к выходу из комнаты, сделала шаг и вдруг застыла.
На старом облезлом диване, видимо оставленном спешно покидавшими дом жильцами, лежал альт.
Казалось, он мягко светился в рассеянном сиянии, наполнявшем комнату. Откуда такой красивый свет?! Ника выглянула в окно. Из-за стены дома вышла полная луна, ее лучи легли на пол. Альт… Может быть, он тоже только кажется? Ника приблизилась к дивану и взяла инструмент в руки. Светлое, необыкновенное дерево, чуть теплое, отзывчивое…
«Зачем это?» — без удивления подумала она. Вокруг было тихо и спокойно. Альт затем, чтобы ее услышали…
Идти ей некуда. Сейчас она сыграет, а потом ляжет спать на этот диван — и обязательно проснется утром, живая и невредимая.
В глубине ночи над притихшим Среднегаванским проспектом полилась светлая печальная музыка. А в приоткрытом окне второго этажа темного брошенного дома, окруженного высоким забором, всю ночь плясали голубые огни…
12
Ника понятия не имела, что Саша не может забыть ее побег. И что в эту ночь он думал именно о ней. Рядом с ним спала Алена, свернувшись калачиком, но Сашины мысли были только о Нике. Мало того что она его «кинула», перехитрила, сбежала, воспользовавшись его гостеприимством; она еще и сорвала дело, к которому он, между прочим, готовился. Своенравная, гордая, пренебрегшая его мнением — Саша считал, что таких людей надо учить. А Мишаня — тот вовсе исходил злобой:
— Говорил я тебе: она не наш человек! Отдал бы мне…
— Пошел ты, — вяло отбивался Саша. Ему было муторно.
Малолетки, находившиеся в подчинении у Мишани — неблагополучные подростки, большей частью бездомные или уже отсидевшие срок в колонии, — без устали бегали по городу в поисках Ники. Каждому была вручена фотография, описание и инструкции, что делать, если кто-то ее обнаружит. Уйдя рано утром, они вернулись под вечер с неутешительными новостями. Ника словно сквозь землю провалилась.
…Не заснуть. Саша в последнее время как понервничает — так его мучает бессонница. Стареет, что ли? Осторожно, чтобы не разбудить Алену, он выбрался из кровати и пошел на кухню. Посидит, выпьет горячего чаю. Или чего покрепче…
На кухне горел свет. Один из малолеток Мишани с ногами взобрался на облезлый табурет и задумчиво смотрел в непрозрачное от грязи окно.
Его, кажется, Колей зовут. Замкнутый парень, самостоятельный. Недавно только освободился и к их компании примкнул всего лишь месяц назад.
— Водку будешь? — Саша нуждался в компании: пить в одиночку — алкоголизм.
— Да, — кивнул Колян.
Взял протянутый стаканчик. Саша не знал: Коля вовсе не хочет пить. Но не смеет отказать. Они молча выпили, пацан задохнулся, схватил с блюдца горбушку хлеба. Смешно…
И тут Сашу осенило.
Уже неделю подручные Мишани выслеживали одного толстого любителя сексуальных развлечений. Как вечерело, он являлся в Катькин садик в поисках друга на ночь. Его интересовали исключительно юные мальчики. Платил довольно щедро, и было с чего: опрошенные мальчики рассказали, что обстановка в квартире очень богатая, кормил он их чуть ли не красной икрой, и если бы не был столь противен, не имел склонность к разного рода извращениям, они бы с удовольствием поимели дело с этим дядькой еще разок.
Идеальный клиент… и он наверняка клюнет на Кольку — если того одеть соответственно. Саша уставился на парня так, что тому стало неуютно. Юный, симпатичный, а если постараться, чтобы он выглядел еще младше…
— Тебе сколько лет?
— Семнадцать… с половиной, — нерешительно сообщил Коля. Подумал: а не стоило ли соврать? Прибавить немного? Но Сашу все устроило.
— Хочешь поучаствовать в реальном деле?
— Конечно!
— Ага, я так и думал. Ты же настоящий пацан? — Коля пожал плечами, дескать, само собой. Саша кивнул. — Значит, будешь приманкой для педика. Извращенца одного на тебя будем ловить. Ты знаешь кого, сам же за ним следил… радуйся, короче.
Он поднялся и ушел в комнату, оставив ошарашенного парня наедине с бутылкой водки.
Вот почему всегда так, подумал Коля. Жизнь все время подкидывает отвратительные задачки, ставит его в дурацкие ситуации, извращает любое желание и вообще выглядит фарсом… Он налил себе еще стопку, опрокинул в рот, крупно глотнул, чуть не подавился. Вот, пожалуйста: не хочет пить — а пьет. И идти на «дело», изображать из себя голубого он, разумеется, тоже не хочет — но пойдет как миленький. А желает он крутой преступной карьеры — но разве она может начинаться с роли подсадной утки для какого-то педика?! Судьба у него такая. И вроде бы никто не виноват — а никогда еще не смог Колян действительно добиться своего.
Мишанина компания стала для него семьей. Он не мог ослушаться ни Мишаню, ни Сашу, потому что тогда оказался бы выкинутым на улицу — что делать в этом случае, он не представлял. Прекрасно осознавал, что друзья эти ровным счетом ничего не стоят. Они легко бросят его в момент опасности — и не только его, но и любого другого, хоть самого Сашу. Они пойдут за кем угодно, если пообещать им денег, поубивают друг друга, если это выгодно, — и пальцем не шевельнут только из-за того, что кому-то рядом плохо. Но Коля относился к временным приятелям как к осознанной необходимости.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...