ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Ей, наверное, еще хуже, чем Сереге. Женька… или Ника?
— Пойдем лучше, погуляем, — пытаясь утешить ее, предложил Сергей. — Или яхту посмотрим. Знаешь, что мне все-таки доверили яхту?
Она помотала головой. Какие там прогулки, какие яхты, когда все в ее жизни так страшно! От Сережиного рассказа знойный вечер просто-таки меркнул в глазах девушки. Оставив недоеденный бутерброд, она вышла на бон, села на теплые доски и свесила босые ноги в желтоватую воду меж двух катеров. Ей хотелось побыть одной.
Ей и впрямь сейчас было намного хуже. В родном мире она погибла. Умерла.
Дрожащими пальцами взяла себя за запястье другой руки. Теплое, загорелое. Слышно, как бьется пульс. А на глаза наворачиваются настоящие, горячие слезы. Она живая. Легко, наверное, отделалась. Остаток жизни безвозвратно проведет в чужом, незнакомом мире, но разве это страшно, если она полностью забыла свой собственный?! Ника прошептала:
— Так вот почему призраки меня не трогают! Я действительно одна из них…
Пусть она не похожа на призраков — на тех, почти невидимых, которые прячутся в пустых домах и темных переулках. Потому что у них смерть отобрала буквально все, и неясно, что удерживает их на земле. Призраки — многогранны. Некоторых Ника видит на улицах: обычные люди, которых она ощущала как привидений, но не понимала почему. И еще люди необычные, которых многие принимали за жертв призраков, — но они не умирали, как другие, а продолжали жить: в темных углах, на помойках, в тени узких, кривых улиц, сидя целыми днями на одном месте, провожая тяжелым пустым взглядом прохожих… И настоящие привидения — как та девушка, с которой беседовала Ника: еще не завихрение в воздухе, но уже и не человек. Их много, и одни из них более реальны, другие — менее…
Ника вдруг уставилась на Сергея. Тут нельзя ошибиться. Бедный парень! Он всерьез полагает, что, пройдя через туман, почему-то не отнявший у него память, остался живым…
Она ему ничего не скажет. Зачем расстраивать человека? Сам поймет со временем. По улицам чужого мира, может быть, ходит много живых мертвецов, не понимающих, кто они. Таких как Сергей. Или как Ника: призраки не трогают не только ее…
— Серый, ты чувствуешь привидений?
Он подошел сзади, обнял ее за плечи. Усмехнулся, но Ника не видела.
— По-моему, все это байки. Разве их можно чувствовать?
И тут же вспомнил, как на скалистом берегу ушел от него собственный призрак — или ушел он сам. А вот это существо, обнимающее сейчас Женьку, — и есть призрак…
Серега тряхнул головой. Пробормотал:
— Подумаешь, привидения…
Ника удивленно оглянулась. Он сел рядом и прижал ее голову к своему плечу. Удивительно, неимоверно хорошо, что Женька живая! Серега даже не представляет, как жил бы дальше, зная, что убил ее. Но… вдруг она отстранилась и вскочила:
— Пойдем, действительно, лучше погуляем. И яхту посмотрим.
— Правильно! — Сергей обрадовался, что она больше не грустит. — Мы с тобой теперь команда! Будешь со мной ходить?
— А я тебе доверяла… раньше? — лукаво спросила девушка. Он ответил без тени сомнения:
— Кому же тебе было доверять, как не мне? Идем! Нам с тобой надо готовиться. Мы еще всех сделаем в этом городе! Мы им покажем, кто тут лучше всех обращается с парусом!
— Подожди… а мы с тобой… ну, дружили?
— Даже больше, — гордо ответил Серега. — Ты меня любила сильнее всех на свете!
Глаза у нее полезли на лоб от такого заявления. Не поверила. Откуда Сереге было знать, что он снова совсем чужой для Женьки? Что его фамильярное обращение смущает ее, а попытка заключить в объятия вызывает протест? Что это, наконец, больше не Женька?!
Она надела обувь прямо на мокрые ноги и обернулась к нему:
— Во-первых, мне надо купить одежду и всякие мелочи, я же не могу ходить в одном и том же? Во-вторых, раз нам придется здесь жить, я буду осваивать этот мир…
Высоко подняв голову, она прошла по мосткам на берег. Знал бы Серега, какие мысли бродят сейчас в этой голове…
«Если я могу общаться с призраками, я могу что-то сделать — для них, для людей, для того чтобы всем было хорошо. А парень этот, конечно, ничего, но он — герой не моего романа!»
16
Алена открыла дверь своим ключом и зашла в темную комнату. Настроение у нее было чудесное. Впервые в жизни ее провожал домой такой парень!
Обаятельный, ехидный и бесстрашный. Не ее поля ягода — половину из того, что он говорил, Алена не понимала. Но… они гуляли чуть ли не до рассвета, и она уже рисовала в голове яркую картину будущего романа. Считала, что Антон сражен наповал ее неземной красотой…
Алена знала, что профессиональной воровки из нее не получилось. С одной стороны, ей не хотелось считать себя преступницей, с другой — она как-то все время не могла «завязать» и уехать домой, в родной райцентр Кировской области, откуда она приехала в Питер после восьмилетки, да и осталась. У нее уже давно накопилось достаточно денег, чтобы вернуться, — и не просто так, а снять нормальную квартиру, пойти, наконец, учиться, получить хотя бы среднее образование. Но не хотелось расставаться с веселой питерской жизнью, уезжать от дорогих ресторанов и магазинов, модных вещей, красивой жизни, чтобы погрузиться в тихую обыденную провинциальную суету маленького города, трудиться, сдавать экзамены. Мечтать обо всем этом было намного легче и приятнее.
Еще ее держали с этими людьми деньги. Алена любила одеваться дорого. Но… она понимала, что не обладает совершенным вкусом, — хотя боялась в этом признаться даже самой себе. Это было единственное, что ее расстраивало. Необъяснимый феномен: она, такая яркая красавица-блондинка, вроде наденет дорогущие обтягивающие брючки, желтенькую шелковую блузку, босоножки от какого-то там модного дома, — но стоит появиться рядом скромной рыжей Нике в ее простых джинсах — и на нее все смотрят, как на королеву, а Алена в своих роскошных брючках отодвигается на второй план. Саша тоже это замечал. Говорил, усмехаясь, про Нику: «Просто у нее есть стиль, а у тебя — нет!» Но он все равно гордился своей красивой девушкой, хотя, когда они оставались один на один, нередко ругался с Аленой из-за ее расточительности.
Теперь он будет долго злиться, подумала Алена. Причем на нее! Этот парень, Антон, просто-таки смешал с землей их самолюбие, покалечил Мишаню, а затем ушел вместе с ней. Что они теперь скажут?! Ей было и страшновато, и весело — еще бы, она достойна того, чтобы из-за нее дрались мужчины.
Слава Богу, Саши до сих пор не было дома. К вечеру вернется, но ему будет не до Алены, потому что вечером они идут на дело. Надо же им на жизнь зарабатывать.
На диване, прикрывшись старой шторой, спал Коля. Он в ночном побоище не участвовал. Сегодня, на вечернем деле, состоится его боевое крещение — парень выступит в роли подсадной утки. Алене надо будет одеть его, просветить относительно «голубой» этики и манеры поведения — она лучше всех информирована в этом вопросе, потому что у нее много друзей среди геев.
Размышляя о вечернем деле, Алена на цыпочках прокралась к своей кровати, не раздеваясь, свалилась поверх покрывала и уснула. До вечера надо отдохнуть.
После полудня ее разбудил громкий стук и голос Саши:
— Ты здесь?!
Коля уже куда-то пропал. Алена, толком не просыпаясь, подошла к двери. Бессильными руками попыталась открыть замок. Дверь прыгала под Сашиными ударами, мешая девушке, она огрызнулась:
— Прекрати ломиться!
Он остановился перевести дух, и Алена, наконец, справилась с тугим ригелем.
Дверь распахнулась, едва не сбив ошеломленную девушку, Саша ворвался в комнату:
— Где эта сволочь?!
Она мигом проснулась. Это что за наезд?!! Он думает, что Алена прячет у себя Антона?! Саша метнулся к стенному шкафу и патетическим жестом схватился за створки. Лучше бы он этого не делал: шкаф оказался заперт, что разозлило Сашу еще больше. Дверцы словно бы слегка поддавались, они могли так ходить, если бы их кто-то сильный держал изнутри… Саша резко дернул, срывая дохлый замок. Забыл, что его мамаша, отдавая эту никчемную комнату без окон своему беспутному сыну и его друзьям, заперла здесь старый хлам. Впихнутые с превеликим трудом в тесный шкаф раритеты радостно рванулись на свободу. Саша судорожно схватил прилетевший прямо в руки древний патефон, дернулся за золоченой статуэткой, но опоздал. Более того, выпустил и патефон. Все это с грохотом рухнуло на пол, а бедный парень руками пытался удержать поток остального имущества, которое чуть замешкалось на вылете. Алена, онемев, смотрела на кавардак. Потом подошла к застывшему в позе атланта Саше, закинула поверх кучи барахла выпавшую статуэтку и попыталась сбоку приладить патефон. Безрезультатно. Тогда она впихнула патефон, как придется — так, что в следующий раз он снова выпадет в первую очередь. Затем мужественно придавила дверь и предложила:
— Давай, тащи гвозди, забьем это дело.
Саша отправился на поиски гвоздей. Он ошеломленно помалкивал. Без приключений забили дверь и сели на диван отдохнуть. «Хорошо, что это случилось, — подумала Алена. — Надеюсь, у него было время выпустить пар и успокоиться…»
— Я здесь одна, — с запозданием разъяснила она. — Тоник ушел, мы еще вчера расстались, на улице, так что нечего изображать из себя ревнивого мужа.
Тут дверь повторно распахнулась, и ворвался Мишаня. Лицо бледное и опухшее, рука на перевязи. Обратился подчеркнуто к Саше:
— Ну, что ты с ней решил?
— Пока ничего, — процедил Саша.
Повисла неприятная тишина. Алена поняла, что ее считают в чем-то виноватой. Мишаня надавил ей на плечо, девушка села. Он тяжело спросил:
— Ты с нами?
— Ты че, охренел?! — испуганно, но с возмущением ответила она. — Чего это ты так со мной разговариваешь?!
— Ты, наверное, уже забыла, что вчера произошло… — Мишаня злобно выругался, не к месту поминая треклятый травмпункт и садиста-доктора, с небрежностью патологоанатома залепившего ночью в гипс его изуродованную руку.
— Шел бы ты! Я сразу говорила — не надо его трогать!
— Ты такого не говорила, — напомнил Саша и усмехнулся. — Ты только сообщила, что он — ничего.
— Не могла же я его послать, он бы и меня покалечил!
Саше довод показался разумным. Немного остыв, он сел на кровать:
— Надеюсь, насчет сегодняшнего клиента у тебя нет вопросов? Тебе его не жалко? Он извращенец, урод, козел вонючий…
— Я одену вашего Коляна, — почти спокойно ответила Алена. — Сделаю из него конфетку, мальчика-одуванчика и лапочку. Только можно я не пойду с вами?
— Это еще почему? — удивился Мишаня. — Ты что, в штаны наложила?
Как им объяснить? Достало все…
— Нельзя, — холодно ответил Саша. Он не был дураком и понял Алену без объяснений. Если он сейчас оставит ее наедине со своими мыслями, то может потерять…
— Но вас и так слишком много!
В кухне сидели Мишанины подручные вместе с Коляном, пили чай и воровали печенье из буфета Сашиных соседей. Они так громко и весело ржали, что соседи боязливо попрятались по своим комнатам.
— Ты пойдешь с нами, — повторил Саша. — Я неясно выразился?!
— Может, я не хочу! Может, я влюбилась!!!
Она не понимала, зачем говорит неправду. Непонятная злость — то ли на судьбу, то ли на Сашу, разочарование, даже жалость к себе. Алена вдруг ярко осознала свою никчемность. Никому она не нужна, даже Саше. Он, кстати, человек, скорый на расправу: если хоть немного усомнится в своей подруге — избавится от нее немедленно. Ну и ладно. Проживет одна. Особенно учитывая, сколько сейчас у нее денег…
Парни промолчали. Переглянулись как-то нехорошо. Алене казалось, что они молча сговариваются: вот сделают дело — отвезут ее на какое-нибудь кладбище, и — все…
— Ладно, потом разберемся, — подал голос Саша. — Надо в магазин сходить, купить что-нибудь пожрать. А потом уже и на дело собираться. Пойдем, когда стемнеет.
— Вы тут пообедайте, — Мишаня снова посмотрел на Сашу столь же многозначительно. — А у меня есть свое маленькое дельце. Я позже присоединюсь.
Саша кивнул, видимо, он был в курсе. Мишаня молча вышел из комнаты. Было слышно, как он скомандовал своим подручным, курившим на кухне, следовать за ним. Скоро Алена и Саша остались в квартире одни.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...