ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Эх, жалко, что надо «построить» Мишаню, а то и в самом деле можно бы было тут еще поискать. Саша схватил по пути со стола златую цепь с большим крестом. Завернув ее на ходу в салфетку, направился к выходу, по пути бросив компании: «За мной». Остальные безропотно поплелись следом, Мишаня, с трудом поднявшись, догнал их. Алена, успевшая пригреться в чужом доме, нехотя поднялась с кресла, в котором сидела все это время. Виновато пожала плечами и оглянулась на лежащего у стены толстяка:
— Жениться тебе надо. Был бы ты женат — ничего бы не случилось сегодня. Ладно, прощай!
Если он что и ответил, она не услышала.
Толпа вывалилась из парадной. Уже смеркалось, на сумеречной улице не было ни души. Юрик радостно заржал:
— Получилось!
— У нас всегда получается, — самодовольно ответил Саша.
Они зашумели, заговорили все разом. Одна Алена не теряла бдительности. Она вдруг дернула Сашу за рукав:
— Тихо, по-моему, менты!
Из-за деревьев показались трое, одетых по форме, с автоматами. Пеший патруль, в общем, их сейчас много на улицах, пусть себе ходят. «Спокойно», — шепнул на всякий случай Саша, но опоздал.
У подельников, видимо от обилия впечатлений, в головах случилось короткое замыкание. При виде милиционеров каждый из них вспомнил, что квартирный разбой с применением оружия, который они только что совершили, является уголовно наказуемым деянием. А на руках у них — то самое «поличное», взятые с которым они уже не смогут отмазаться. Причем и Юрик, и Славик — оба ранее судимы, действуют по предварительному сговору группой лиц… Но они забыли, что «поличное» вообще-то у Саши, а все остальные тут ни при чем, мимо проходили. Нет — они синхронно развернулись и бросились бежать по переулку.
Патруль среагировал мгновенно.
— Стой!!! — заорал один, устремляясь в погоню, второй громко лязгнул затвором и бабахнул в воздух.
Ночной тишины как не бывало. Алена громко и пронзительно заорала. Может, остальным стоило остаться на месте, и их никто бы не заметил, но тут оно и случилось.
Неадекватный от выпитого за день спиртного, боли и недавно причиненной бывшими подчиненными обиды Мишаня выхватил из кармана Саши обрез и с криком «Всех завалю!!!» двинулся на врагов. Он даже не знал, как из этого стреляют… Третий милиционер, не долго думая, упал за скамейку и оттуда чуть не в упор пальнул по Мишане, который тут же залег за другой скамейкой. Остальные шарахнулись в стороны. Саша схватил Алену за руку и бросился бежать. Какая-то случайная тетка застыла столбом посреди улицы и громко орала. Другая под эти вопли судорожно металась, не зная куда деться, пока один из патрульных не свалил ее на землю и не утащил в укрытие. Теперь все явно поняли, что сбежавшая молодежь и Мишаня — из одной компании.
Саша и Алена свернули за угол, сразу потеряв из виду остальных. Они удалялись в сторону Обводного канала. Неподалеку за спиной опять раздался выстрел, другой, потом — чей-то тонкий заячий крик. «Подстрелили», — прокомментировал Саша. Кого только, непонятно, но Алена надеялась, что Мишаню. Кто-то там зверски ругался, потом послышались звуки ударов — характерных ударов по человеческому телу. Тот, кого били, вел себя тихо, словно труп. Алена вся дрожала, мысли были необыкновенно четкими, она понимала одно — надо убегать, прятаться, спасаться! Скорее, в темноту! Саша схватил ее холодную ладонь, сжал, потянул за собой. Бежать!
— Зачем… зачем? — всхлипывала она.
Саша мрачно пыхтел рядом, не отвечая. Действительно, как глупо! Мишаня. Он сегодня их весь день подставляет. Сейчас бы шли спокойно с награбленным, не привлекая внимания…
Неожиданно им вдогонку ударил выстрел. Кто же с ними, опасными вооруженными преступниками, будет церемониться! Саша вломился в кусты, свернул с улицы к высокому забору. За забором стоял расселенный дом — вернее, лежал в руинах, потому что рассыпался от старости. Голые полуразрушенные стены тянулись в небо, как руки, зияли провалы окон. Крыши не было вовсе. Саша подсадил Алену, она легко взобралась на забор, спрыгнула с другой стороны. Он подтянулся на руках и быстро перевалился вслед за ней. За спиной приближалась погоня. Саша снова взял Алену за руку и потянул к дому. Девушка без конца спотыкалась об углы плит, об арматуру, но, повиснув на Сашиной руке, задыхаясь, бежала за ним.
Дом вырастал, закрывая собою светлое небо. Они вбежали в какой-то провал, по шаткой деревянной лестнице взобрались на второй этаж. Саша уверенно вел вперед. Пройдя через всю площадку второго этажа, они оказались в дальнем от входа углу. Здесь, прислоненная к покореженным металлическим конструкциям, стояла стремянка — единственный способ попасть выше, на третий этаж.
— Лезь! — хрипло пробормотал Саша. — Я подержу.
Алена бегом взобралась по хлипкой стремянке. Саше пришлось сложнее, ему никто не придерживал лестницу. Взобравшись, втянул ее за собой. Теперь их не достать. Главное — затаиться. Но Саша уверенно направился вперед. Алена бежала следом. По расшатанной, но вполне обычной лестнице они взобрались на четвертый, верхний этаж. Здесь почти не было стен. Пол тоже присутствовал не везде — он обрывался в пустоту как раз там, где когда-то была его середина, образуя неровную дыру с наклоненными вниз краями. Над ними расстилалось ясное небо, которое сегодня темнее уже не будет, потому что в город пришли белые ночи…
Саша тяжело сел на кирпичи под острым, торчащим вверх остатком стены. Мотнул головой в сторону:
— Не ходи туда, пол там на соплях…
Он как-то странно побледнел, руку прижал к животу и поморщился.
— Что с тобой? — испуганно спросила Алена. — Ранили?
— Похоже…
Саша отнял руку от живота, и Алена увидела, что вся ладонь его в темной липкой крови. Ей стало плохо — вида крови она вообще не выносила. Воображение сразу нарисовало скользкие, блестящие кишки, которые немедленно вывалятся наружу, если Саша вздумает встать.
— А ты чего так позеленела? — с усмешкой спросил Саша. — Крови боишься?!
Его насмешливый тон обидел Алену. Стараясь не смотреть на его живот, она горько ответила:
— Зато ты крови не боишься. Обрез этот купил, черт знает зачем. Так и вышло: пришел с оружием — от оружия пострадал… помрешь еще теперь, а я как буду…
— Хорош болтать, — разозлился Саша.
— И вообще, набрал целую толпу каких-то кретинов. Только все дело испортили. И Мишаня твой придурок! — От ужаса ее голос зазвенел. Предчувствуя, что скоро действительно останется одна во всем мире, она перестала думать о том, что двумя этажами ниже уже могут быть люди. — Ну почему так?! Я бы от тебя никуда не ушла! Я же тебя любила!
Саша закусил губу от боли, откинув голову, посмотрел наверх. Жизнь заканчивалась — и так плохо… так жалко было, обидно — он ничего не успел… даже Алену вот эту не успел как следует понять…
Над головой горели редкие звезды, откуда-то ласково пахнуло теплом. Рядом сидит Алена. Пусть злая, пусть обиженная, но любившая его… единственная, может быть, кто любил его искренне. Она выйдет сегодня отсюда одна — и забудет Сашу навсегда…
Ее плачущий голос звенел у него в голове:
— Саша, Саша, что мне теперь делать?! Ты понимаешь, что я не смогу без помощи, в чужом городе, и еще искать меня будут за ваши преступления?
— Ты будешь жить… — Он с трудом улыбнулся. — Решишь как-нибудь свои проблемы. А сейчас отстань от меня, пожалуйста…
— Эй, вы наверху, что ли? — заорали откуда-то со двора. Голос пьяный, язык заплетается: значит, обыватель какой-то, лезет не в свое дело. — Лучше спускайтесь сами! Все равно достанут!
Саша прикрыл глаза. Умереть не дадут спокойно. Он чувствовал, что умирает. Стало холодно, несмотря на душную ночь, спать захотелось. Он запахнул куртку и подтянул ноги. Странно сидеть вот так, под бесприютным сумеречным небом, на последнем этаже давно мертвого дома, покинутого даже призраками. Рядом Алена трясла его за плечо: «Саша! Саша! Не уходи, пожалуйста…» — все дальше и дальше молящий слезный голос. А звезды словно ближе. Он уплывал куда-то, понимал, что теряет сознание, и не знал, навсегда ли это, но страшно не было… спокойно очень…
Алена поднялась с колен и закрыла мертвецу глаза. Всхлипнула. Ну вот, осталась совсем одна. Мишаню наверняка тоже пристрелили, Юрика и Славика или убили, или забрали в милицию. Малолетки, которых таскал за собой Мишаня, — сами по себе, ей с ними нечего делать. Конец пришел их непобедимой банде — и ее красивой жизни заодно. Скоро ее заберут. У них тут все эти похищенные доллары и крест на цепочке, залезут сюда милиционеры, сразу все увидят. Спрятать надо вещдоки, причем немедленно. Алена, все еще всхлипывая, двумя пальцами отодвинула куртку на трупе. Вытащила из нагрудного кармана салфетку с золотом, потом с трудом извлекла доллары. Между прочим, жить на это можно долго и счастливо. Она заметалась по этажу в поисках места, где все это спрятать. Нашла рваный полиэтиленовый пакет, сгрузила туда награбленное и завернула. Потом ее осенило. Девушка легла на пол и тихонько поползла к краю — тому самому, где пол сначала опасно наклонялся, ничем не поддерживаемый снизу, а потом вовсе обрывался. Алена мало весит, и никто не сможет пробраться туда, куда сможет она. Если, конечно, не свалится.
Здесь нельзя было торопиться. Пол прогибался под ней, как диван, и вскоре Алена поняла, что если еще хоть немного продвинется, действительно провалится вместе с полом. Она, как могла, вытянула вперед руку, кончиками пальцев протолкнула подальше пакет со своим будущим богатством. Завалила его кирпичным мусором, которого здесь было в изобилии. Вот — теперь ничего не видно. Она так же аккуратно отползла назад, встала на ноги, отряхнула изрядно помятое и грязное белое платье. Прислушалась: внизу орали и шумели все больше. Спорили, не зная, как забраться на третий этаж. Здесь еще было тихо — как в другом мире. Сидел у стены мертвый Саша с закрытыми глазами. Ей стало страшно. Она вдруг испугалась того, что находится здесь, с покойником, одна!
Уж лучше попасть в тюрьму. Тем более что она, маленькая хрупкая девушка, без вещей и драгоценностей, побежавшая от них, доблестных защитников правопорядка, из обычного страха, вообще ни в чем не виновата. А теперь ей надо собрать все свое мужество, актерские таланты и идти дальше…
Алена неслышно спустилась на третий этаж, встала около стремянки и громко всхлипнула. Внизу затихли, потом нерешительно спросили:
— Кто здесь?
Алена зарыдала в голос:
— Ооооой! Он умер! Умер! Я боюсь…
20
Воздух над высокой травой плотный, осязаемый. Здесь царит полная тишина — будто Тоник внезапно оказался где-то в другом месте и смотрит на происходящее через иллюминатор. Только что он слышал, как кричат, визжат, матерятся перепуганные парни на платформе, — и вдруг словно отрезало. Он остановился, вытер кровь с разбитого лица и оглянулся.
Странное ощущение: он все видит и слышит, но… будто бы ничего не может запомнить. Вот его враги в панике, вот неподвижное привидение… Все это рядом — и безмерно далеко, не только в пространстве, но и во времени. Он, у иллюминатора, — растение, не способное слышать или видеть, а тем более — запоминать. От неприятного чувства у Антона закружилась голова, он попытался вернуться к реальности. Узкая тропинка в траве, неизвестно кем протоптанная, начиналась прямо под его ногами и убегала к забору, но Тоник шагнул напрямик, по траве, обратно к перрону…
Реальность вернулась резко, когда он оперся руками об асфальт, собираясь подтянуться. Вдруг появились все звуки, мысли, дуновения ветерка — словно Тоник вынырнул из небытия. Он сразу понял, что побоище Мишаниной команды с призраком уже закончилось. Каким-то непонятным образом время убежало вперед, кусок его минут в десять-пятнадцать стерся, потерялся — а он и не заметил…
Ветер по-прежнему гонял мусор по пустынным путям. На асфальте сидел, прижимая руки к животу, тощий мальчишка. На Тоника он не обратил внимания. Антон вообще не помнил этого подростка среди тех, кто пытался его убить. У самых дверей вяло шевелился и равнодушно щурился на солнце какой-то старый бомж. Потом он сосредоточился, с трудом поднялся на четвереньки и выполз в зал ожидания.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...