ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он вяло шарил вокруг себя руками, нащупывая непонятно что, а потом застыл, сгорбившись. Призрак выпрямился над ним, став как будто бы на голову выше. Что-то хищное, сильное проглядывало в его размытом облике — такое, отчего Колян удивительно отчетливо ощутил всю хрупкость своего бытия.
Привидение двинулось к остальным. Парни, собравшиеся прошмыгнуть в дверь и сбившиеся в тесную группу, попятились. Молодой алкоголик Степан, изможденный, с испитым унылым лицом, выглядящий в свои двадцать шесть лет на пятьдесят, шагнул к призраку и покачнулся. Двое пацанов бросились мимо него к выходу. Призрак шевельнулся…
Прозрачная пола задела алкоголика, еле видимая рука прошла насквозь, и человеку сразу сделалось плохо. Он ахнул и тяжело сел на асфальт. Парни, сгрудившиеся позади него, ломанулись к спасительным дверям. Какое-то время, возможно, призрак будет занят алкоголиком. Им этого хватит.
Приятели застряли в дверях, попытавшись проскочить все разом. Никто их не преследовал. Еще несколько секунд — и перрон опустел. Коля неподвижно смотрел на труп неподалеку от себя, на мерно раскачивающегося полуживого подростка, на прислонившегося к стене алкоголика, которого жутко выворачивало. Теперь чья очередь?
Призрак даже не обернулся. Медленно вышел в ту же дверь. Вышел, несмотря на то, что мог просто исчезнуть в воздухе, раствориться. А еще он мог убить их всех, но удовольствовался всего лишь троими.
Призрак с лицом, точь-в-точь повторяющим черты Тоника…

* * *
Коля умылся в грязном вокзальном туалете и внимательно осмотрел в пыльном зеркале свою физиономию: худую, заострившуюся. В пылу драки кто-то из соратников заехал ему локтем в лицо: теперь под глазом зрел хоть и небольшой, но синяк. Ничего, вернется домой — приложит монетку.
В последний раз полюбовавшись своим отражением, парень вышел из туалета.
Ему до сих пор было страшно и очень неприятно — и от близости смерти, которой удалось избежать только чудом, и от страшного Мишаниного предательства. Перед Колиными глазами вновь и вновь вставала жуткая картина: он — на перроне, отделенный от спасительной двери немалым расстоянием… мелкий подросток, скорчившийся на асфальте, медленно сжимающий и разжимающий тощие кулачки… приятели, пытающиеся прорваться к выходу… Мишаня, исчезающий за мутным стеклом…
Привидение пропало внезапно, и они рванулись к выходу, застряли всей толпой в дверях, а Колян беспомощно стоял на перроне и ждал, когда они освободят проход. Там, снаружи, безопасно. Там — огромный город, в котором им ничто не угрожает — по крайней мере днем…
Он вышел последним, беспомощно оглянувшись на тех, кто остался здесь навсегда. Никакая сила больше не заставит Коляна приблизиться к брошенным домам, окруженным забором, к вокзалам и железной дороге — никогда в жизни! Он пересек пустой зал ожидания, спустился по ступенькам. Ниже, в темном углу небольшого вестибюля, столпились все его друзья. Они не видели Колю. Орали, матерились, ругались и били кого-то ногами.
— Сволочь!
— Бросил всех, пытался слинять, а теперь, значит, снова захотел покомандовать?!
Зажатый в угол Мишаня пытался что-то отвечать, но разобрать его слова было невозможно. Потом не осталось слов: они колотили его, ожесточенно, злобно, беспощадно. Коля успел сходить в туалет, умыться, вернуться — как раз когда появился наряд милиции, завидев который, малолетки рванули на улицу…
Он тихо постоял, глядя вслед бывшим приятелям, и ушел в другую сторону. Возможно, навсегда.
19
Алена приторно улыбалась, крутила в тонких пальцах бокал с шампанским и непрерывно болтала. Толстяк вспотел, утомился. Он устал слушать и давно хотел перейти к главному, но не мог заткнуть девушку.
Тем временем с улицы в парадную решительным шагом вошли трое. Мишаня и его подручные сильно опаздывали, у Саши больше не было возможности ждать. Ничего, справятся, зато не надо будет делиться. Они взлетели по лестнице до нужного этажа и остановились около запертой двери. Саша недоуменно спросил:
— Что она там, заснула?!
В этот момент дверь распахнулась. Алена тревожно глянула на них из темной прихожей. Облегченно вздохнула:
— Фу… я боялась, что вы меня тут бросите!
Саша мрачно улыбнулся. Весь его вид говорил о том, что если бы не деньги… он процедил:
— Как договаривались?! Что сама придешь открывать.
— Нет, это вы должны были позвонить в дверь!
Услышав голоса, толстяк метнулся в прихожую. Девушка шагнула в сторону, давая им разобраться «по-мужски», ядовито улыбнулась, глядя на позеленевшую физиономию героя-любовника. Прошла мимо него обратно, в гостиную. То, что сейчас будет твориться в прихожей, не ее дело. Приглянувшийся ей бумажник сиротливо лежал на журнальном столике. Алена быстро схватила его и опустила в свою сумочку. Тревожно оглянулась — но нет, ее никто не видел, все в прихожей, заняты хозяином квартиры. Он издал громкий вопль, который сразу прервали. Кто-то захлопнул, наконец, входную дверь. Алена слышала, как толстяк сопротивляется. Силы явно неравны. Потом его протащили по коридору в обратном направлении, в комнату, подталкивая в спину обрезом. Всей компанией протиснулись в двери. Последним зашел Саша, мурлыкая себе под нос, он умудрялся сохранять безмятежное спокойствие. Парни повалили жертву на пол и связали шнуром от магнитолы. Рот заткнули кляпом из прозрачного шарфика.
Квартира действительно поражала воображение. Богатая, но безвкусная. Массивные дубовые шкафы, полировка; прозрачные футуристические торшеры, словно скорченные в конвульсиях; золоченые ручки и шарики, золотой чернильный прибор; домашний кинотеатр; восточные ковры и пледы. Зеленый стол для азартных игр соседствовал с тяжелыми красными шторами на окнах и прозрачной тюлевой занавеской в цветочек, а под репродукциями картин эпохи Возрождения, на столике «под старину» приютилась новейшая стереосистема. Бросив толстяка на полу, они отправились по комнатам, обследуя диковинную обстановку. Вечно голодные Юрик и Славик ринулись в кухню. Саша же, осмотревшись, сел на пол рядом с хозяином квартиры. Стволом обреза постучал по его голове.
— Если выну кляп, орать не будешь?
Толстяк мотнул головой.
— Смотри, заорешь — тут же заткну рот. И по шее получишь в придачу.
Он вытащил обслюнявленный шарф. Мужик с робким наслаждением подвигал челюстями.
— Я хочу с тобой разобраться мирно, — спокойно продолжал Саша. — Ты нам только скажешь, где деньги, мы их возьмем и…
— К-какие деньги?! — вполне натурально удивился толстяк. — Я не держу наличных!
— Вот только без этого, — Сашины глаза опасно блеснули, а обрез дрогнул, уставившись дулом потерпевшему в переносицу. — Сейчас я еще добрый. Предположим, ты не сразу въехал, что дела твои плохи, и потому пытаешься выкручиваться… — Жертва на всякий случай вжалась в угол. — И я тебя простил, на первый раз. Если нам придется самим искать, мы вынуждены будем устроить настоящий обыск. Ну, ты представляешь: дикие же люди, злобные… посуду перебьем, порежем твои ковры, картины и кресла тоже — вдруг ты чего под обивку засунул? Тебя самого изуродуем, ведь люди у меня такие нетерпеливые, бить тебя будут, пытать, даже совсем убить могут. А потом, не найдя денег, мы все равно заберем все более-менее ценное! Лучше признавайся, хотя бы жить останешься.
Сластолюбивый мужчинка от ужаса начал заикаться:
— В-вы что, с-с-с ум-ма сошли? К-какие н-наличные? Н-нормальные люди в б-банках держат д-деньги, а не в об-бивке…
— А на мелкие расходы ты тоже каждый раз в банке снимаешь? — поинтересовалась Алена. — Что-то у тебя дома наверняка есть!
Он заискивающе заглянул ей в глаза:
— А если с-скажу, не б-будете искать?
— Это смотря сколько ты нам сдашь.
На лице потерпевшего отразилась судорожная работа мысли. Видимо, у него несколько «нычек» по всей квартире, и он не знает, сколько, по определению бандитов, достаточно. Не отдать бы слишком много. И не показать, что у него еще что-то осталось. Словом, чтобы и волки были сыты, и овцы целы.
— Ладно, — он нервно сглотнул. — Открой книжный шкаф… там немного, на черный день, но больше нету…
Саша, следуя указаниям, залез в шкаф и вынул тяжелый пыльный фолиант. Открыл его — и увидел сразу: в углублении, вырезанном в ветхих страницах, лежала пачка долларов! Как в кино, аккуратная банковская пачка сотенных. Стало быть, десять тысяч! Он уставился на невиданное богатство, онемев. Толстяк, глядя на его ошеломленное лицо, подумал, что все-таки ошибся. Можно было откупиться дешевле…
Вдруг раздался длинный звонок во входную дверь. Все вздрогнули и заполошно уставились друг на друга. Но тут же услышали раздраженный Мишанин голос:
— Открывайте давайте, это я! Чего, уснули?!
Славик бросился к двери. Саша облегченно перевел дыхание и брезгливо отметил, что потерпевший провожает взглядом хрупкую фигуру его подручного с нескрываемым интересом.
Через секунду в комнату ввалился Мишаня. Его, конечно, поначалу ждали — но сейчас, когда дело уже было сделано, Саша пожалел о том, что Мишане был известен этот адрес. Вдруг он потребует поделиться? Собственно, за этим он, наверное, и пришел — такой красивый… Саша растерянно оглядел приятеля с ног до головы:
— Что с тобой опять случилось?!
Выглядел громила действительно странно: левую щеку пересекал глубокий разрез, засохшая кровь покрывала опухшее синее лицо, воротник футболки и даже свежий гипс, а куртка оказалась порванной и такой грязной, будто провела неделю в помойке. При этом он был так зол, что расслабившийся было потерпевший опять перепуганно вжался в угол.
— Поссорился со своими волчарами. Потом расскажу. — Мишаня злобным взглядом смерил Алену, хотя она точно знала, что сейчас ни в чем не виновата. У нее алиби: она была вместе с Сашей. — А у вас тут что? Это и есть тот извращенец?
— Он самый. — Саша спокойно снял банковскую упаковку и рассовал баксы по карманам, затем положил фолиант на место. — Но мы здесь уже заканчиваем. Поскольку ты увел Коляна, роль приманки была вынуждена играть моя девушка…
Теперь Мишаня с интересом оглядел толстяка:
— А, так ты, значит, не совсем «голубой»? И вашим и нашим?! — Холодок и сдержанное бешенство в голосе Саши он проигнорировал.
— …потому мы поделим улов на четверых, — закончил Саша. — Если тебе что-то надо, минута на размышление. Можешь взять что-нибудь мелкое, на память.
— Это что — весь ваш улов?! — Мишаня метнулся к шкафам. — Да ты посмотри, как он живет! Здесь впятеро больше можно взять!
— Я не держу дома наличные! — снова вступил в беседу толстяк.
— Заткнись! — заорали на него хором Саша и Мишаня. Потом Саша пояснил: — Я с ним договорился: он нам добровольно отдает бабло, а мы уходим как люди! Так что довольствуйся малым.
— Да тут шмотья на миллионы! Я, кстати, с ним ни о чем не договаривался, — прошипел Мишаня. — Хочется тебе играть в благородство — так играй, а я еще пошакалю…
Саша грозно нахмурился: напарник вел себя непозволительно, опоздал на дело, пришел пьяный, агрессивный и явно пытался выйти из-под командирского контроля. Этого допускать было нельзя, иначе грош цена всему его авторитету. И откладывать такие дела нельзя тоже. Саша молча подошел к Мишане и изо всей силы врезал ему по зубам.
Шмяк! — брызнула кровь, не ожидавший нападения парень улетел в угол, упав рядом с хозяином квартиры. Схватился за рот. Алена удовлетворенно улыбнулась: она, как и многие, недолюбливала Мишаню.
— Ты че, козел?! — возмущенно заорал громила, пытаясь унять кровь. — У меня на роже уже места живого нет!
— Все, уходим! — отчеканил Саша. Неторопливо подошел и грозно навис над ним, отчего и сам Мишаня, и несчастный потерпевший, скрючившись, испуганно уставились на него. — Я запрещаю тебе тут к чему-либо прикасаться! А ты, — это толстяку, — только попробуй стукнуть кому-нибудь… я тебя самого сдам куда надо. Мне известны твои сексуальные приключения с малолетками обоих полов, улавливаешь?
Хозяин торопливо кивал. Саша, конечно, знал, что доказать такое дело было бы трудно, почти невозможно, но толстяк наверняка не в курсе, кроме того, сам постоянно испытывает страх из-за своих пристрастий.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...