ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Привет, Колька. А ты как здесь оказался?!
Он зевнул и промолчал.
— Ты здесь один живешь? — нетерпеливо спросила Алена. Ей хотелось знать, кто еще может явиться.
— Я не живу, а так, иногда…
— Давай, спи спокойно, я сейчас уйду. — Алена снова схватилась за линолеум.
— А ты откуда взялась? — Он вылез из кровати.
— Не твое дело, ясно? — не оборачиваясь, ответила девушка. — Ты радуйся, что я тебя не выгоняю.
— А ты бы попробовала, — усмехнулся Коля.
Прежней группировки уже нет — а потому нет ни почтения, ни страха. Алена вдруг сообразила, что пацан, конечно, сильнее ее, и не стоит с ним ссориться.
— Остынь, чучело. Сейчас возьму, что мне надо, и сама уйду.
— Я тоже пойду, — Коля еще раз зевнул и набросил плед на грязную постель. — Не ровен час, кто-нибудь заявится.
— Так кто здесь живет?
— Кто-то из наших, Мишаня, представь, разрешает… А ты где обитаешь? Бомжуешь, наверное?
Алена гордо посмотрела на него:
— А я со своим парнем живу, в его квартире. Он меня прописал! Ждет сейчас на улице, мы по магазинам собираемся.
— Что за парень?! — неподдельно изумился Колян. Будто бы у Алены не может быть парня.
— Помнишь Антона? — Она победно усмехнулась. — Ну вот, я с ним теперь…
Коля почему-то даже не позавидовал, не сказал недоверчиво «Врешь!».
— Ты знаешь, скажи своему Антону, что его Ника в военно-морском яхт-клубе…
— Наша Ника, что ли, которая сбежала? — теперь уже Алена удивилась.
— Да, она самая. Помнишь, он ее искал?
Надо было играть свою роль до конца, и она решительно кивнула:
— Ну конечно. Помню. С этого все и началось…
— Скажи, что Ника там живет. Знаешь, — Колян оживился. — Она на скрипке играет… то есть на альте, но это все равно такая скрипка…
Алене стало грустно. Наврала этому никчемному Кольке, хотела поразить его в самое сердце, как ей хорошо без них живется, — а он — вот так… Она сама себе не могла объяснить, что плохого в знакомстве Коли с Никой. Только то, что она ничего не сможет передать Тонику…
Коля ушел умываться, а Алена, тяжело вздохнув, сунула руку в тайник. Пошарила по неровному цементу — и даже холодно стало от волнения: плоского конвертика не было!!! Ухнула пустота в животе, зазвенело в ушах… Что дальше-то делать?.. Но в следующий момент она перевела дыхание — пальцы наткнулись на бумагу. Она схватила конверт и поднялась. Внутри все дрожало. Надо же, как страшно… Алена повернулась к свету и торопливо надорвала конверт.
Неровно нарезанные бумажки, кусочки старых пожелтевших обоев были сложены небрежно, кое-как. Когда она опустила руки, «деньги» посыпались на пол. Алена в шоке смотрела на белые квадратики на полу, а в голове судорожно металось: забрали… обманули… да еще издеваются…
Коля вошел в комнату и натянул на мокрое тело несвежую футболку. Даже не обратил внимания… не он, точно не он. Этот наивный теленок уже прокололся бы.
Мишаня!!! Больше некому!
— Миха тоже здесь живет? — Алена сама удивилась своему голосу — писклявому, будто чужому.
— Не, — Коля продолжал одеваться. — Но он пришел сюда самым первым и забрал все барахло. Видишь, только эту развалюху оставил, — он небрежно пнул диван. — А еще деньги с парней берет!
— Подонок…
Алена пулей вылетела из квартиры. «Куда?!» — донесся вслед крик, но она даже не остановилась. Ненависть, злость, обида, равной которой ей еще не приходилось испытывать, застилали разум. Она всхлипывала, до крови закусив губу. Почти ничего не видела от гнева и отчаяния, спотыкалась на каждом шагу. Мишаня живет в двух шагах, и она заставит его вернуть…
Лучше бы он жил подальше — тогда Алена успела бы остыть и подумать…
Она давила на звонок, пока дверь не открылась. Монументальная дама в халате величаво застыла на пороге:
— Тебе кого, детка?
— Мне… это… Миху…
Лицо дамы сразу приобрело пренебрежительное выражение:
— Ага… ну проходи. Последняя дверь, у туалета, самое, надо сказать, для него место!
Она тут же исчезла, хлопнув дверью своей комнаты. Алена осторожно прокралась по коридору. Впервые задумалась: «О чем я с ним буду говорить?»
— Эт-то еще что такое?!
Девушка вздрогнула и оглянулась. На пороге квартиры стоял мрачный загипсованный Мишаня с синей опухшей мордой. Выходил куда-то, гад. Пьет, наверное, беспробудно. Ничего, соседи дома, убить не дадут…
Алена тут же заорала:
— Скотина, верни немедленно мои деньги!!!
Он тут же протрезвел, глаза обрели привычную жесткость… подскочил к ней и прикрыл рот ладонью:
— Чего вопишь?! Деньги у тебя ушли? Так не надо ушами хлопать! Что упало, то пропало…
— А…а…
Она захлебнулась от ярости. Мишаня стоял перед ней, такой довольный собой, пьяный, наслаждающийся моментом… изо всей силы Алена заехала ему кулаком в пятак! Брызнула кровь, рожа из счастливой стала донельзя удивленной. Она не стала досматривать — сразу попыталась нырнуть ему под руку и удрать! Да не тут-то было.
— Ах ты, сучка!!! Да я тебя сейчас завалю!!!
— Спасите… — пискнула Алена и вдруг с ужасом заметила, что, несмотря на поднятый шум, ни одна соседская морда и не думает выглянуть в коридор…
— Что?! Думала, я сижу? Сдала Саню, а теперь жить не на что?!
Он схватил ее за шею и одним движением зашвырнул в свою комнату. Хлопнул дверью — от косяка отвалился большой кусок известки.
— Я н-не с-сдала… — Алена от ужаса начала заикаться.
— Неважно, — он оглянулся на прикрытую дверь. — Деньги давай. С той квартиры которые. Мне папаша все рассказал: денег при вас не нашли.
— Ты че, козел?! Ты и так у меня все забрал!
Он ударил ее наотмашь по щеке:
— За козла…
— Нету больше денег! — заплакала Алена. Ей становилось все страшнее: вот так, шла к человеку, который раньше и пальцем ее тронуть не смел, за своим, — а лишится последнего.
— Что значит — нету?
Она нервно сцепила дрожащие пальцы:
— Он их выронил…
— Где? — тупо спросил Мишаня.
— А я откуда знаю? Пока бежал — выронил.
Глаза собеседника налились кровью:
— Брехливая дрянь!!! Ты меня обмануть решила? А ну говори, где бабки!
— Да хоть обыщи! — взвизгнула Алена, опасливо отодвигаясь к двери. Может, все-таки ее кто-нибудь услышит и спасет? — Ты последнее у меня забрал, мне жить не на что! Отдай!
Мишаня схватил с полки кепку и надвинул ее на глаза:
— Значит, так. Или прямо сейчас ведешь меня туда, где ты спрятала деньги, или пожалеешь, что на свет родилась!
— Нигде я не спрятала! — отчаянно взвыла Алена.
Он метнулся к ней, схватил за волосы и швырнул на разобранную постель. Прижал гипсом, занес над ней пудовый кулак здоровой руки.
— Изуродую!!! Где деньги?!
Девушка зажмурилась, пытаясь спрятать голову в подушки. Тогда он взял ее за руку и вывернул руку за спину.
— Буду пытать, пока не скажешь. Где деньги?!
Девушка попыталась кричать, но он уткнул ее головой в подушку, чтобы не было слышно. Дышать стало нечем, а боль была такая, что она захлебнулась своим криком. Что-то хрустнуло в суставе. Второй рукой Алена нащупала простыню, подушку, колено врага, но пальцы беспомощно скользили, силясь наткнуться на что-нибудь тяжелое или острое. Тогда она замолотила рукой по подушке.
— Ага, сдаешься? — обрадовался Мишаня. — Скажешь?!
Она медленно села, вытерла руками мокрое лицо. Краем глаза заметила, что дверь в комнату приоткрылась. Стремительно вскочила, пытаясь удрать, но урод схватил ее за пояс.
— Куда? Выйти хочешь?! Да пожалуйста.
Придерживая ее за шею, вытолкал в коридор. Выглянувшая из своей комнаты соседка моментально захлопнула дверь, щелкнул запирающийся замок. Да они боятся его до полусмерти, с запозданием сообразила Алена. Мишаня провел ее, слабо упирающуюся, к туалету, впихнул внутрь, снова схватил за шею, наклонил над толчком:
— Сейчас туда нырнешь, поганка!!! Где деньги?!
С ужасом Алена увидела грязный толчок, который никто из многочисленных обитателей коммуналки не считал нужным за собой мыть, а некоторые даже не утруждались сливать. Воняло оттуда так, что…
Она сопротивлялась, но Мишаня и покалеченный был намного сильнее: безжалостная рука наклоняла ее все ниже и ниже. Оставалось сантиметров десять, не больше. Непослушными пальцами загипсованной руки он попытался схватить свою жертву за джинсы:
— Я пока тоже чем-нибудь займусь… ах, какие ножки. А ты там пока хлебни…
— Нет!!! — Алена судорожно замотала головой. Ее немедленно вырвало в этот самый унитаз. Мишаня хмыкнул, не выпуская ее шеи.
— Где…?!
— В том доме, где его убили!
Он тут же отпустил Алену, напоследок влепив ей пощечину.
— Собирайся. Я так и думал, что ты врешь. Лживая и жадная скотина. Пойдем — и ты мне покажешь.
Он вышел из сортира, а девушка осталась стоять, привалившись к стене, потом сползла на корточки. Черт, сказала все-таки… Будто все это не с ней происходит: в коммуналке, полной народу, среди бела дня — ее пытают, грабят, чуть не изнасиловали! Самое забавное, что Мишаня в чем-то прав: жадная она… Жизни может лишиться — а переживает только о деньгах.
Она выглянула в коридор. Надо бежать, пока никого… Бегом, бегом к двери!
— Куда?! — заорал сзади Мишаня. — Куда, падла?! Стоя-ять!!!
Замок входной двери щелкнул. Быстрее туда, она уже открывается…
— Стой, шлюха!!!
Мент на пороге, незнакомый, удивленный, она видит только ненавистную, мышастого цвета форму… Прочь с дороги! От толчка слабой девочки мужик отлетел, вывалился обратно в подъезд и упал на ступеньку.
— Стой!!!
Как они похожи, сын и папашка. Последнее, что она увидела, как Мишаня в пылу погони встал ботинком менту на живот, но тут уж папик не сплоховал. Ловкой подножкой затормозил Мишанин стремительный бег, превратив его в полет…
Всеми своими девяносто пятью килограммами непутевый сын грохнулся на площадку. Внизу хлопнула дверь, но он ничего не слышал из-за папашкиного мата. Тяжело вздохнул:
— Что ж ты, батя, сделал, а? Это была та самая, которая об ментовскую рожу стул сломала, че, не помнишь, сам приносил ориентировку?! Сейчас бы себе на премию наработал, эх, ты…
Папик с трудом поднялся:
— Найдем твою подельницу. Спать, жрать никому в отделе не дам — а найдем!
26
Раньше полигоном для тренировок служил осушенный док в Кронштадте. Огромный котлован, окруженный высоким забором с колючей проволокой; крутые стены, заросшие высокой травой; небольшие подземные помещения — и множество призраков, в любое время, даже днем. Но призраки почему-то были все больше медлительные, спокойные, что давало возможность отреагировать даже тем, кто не умел быстро принимать решения. Все равно, конечно, не обходилось без жертв, но только в реальной обстановке можно научить спасателя работать с привидениями.
Туннель, из которого Антон вывел работяг, тоже вполне подходил для учебных целей. Несколько входов, множество помещений, почему-то свободных от призраков, камеры слежения, поставленные еще в то время, когда туннель принадлежал метрополитену. Здесь было опаснее, чем в Кронштадтском доке, но считалось, что Тоник уже многое умеет.
Он стоял на нижней ступеньке и слушал последние наставления Вани Мартынова:
— Не опасайся применять силу. Ты им пока что ничего плохого сделать не можешь — только отогнать. И они тебя не тронут, потому что я пойду сзади. Но если я хоть раз вынужден буду вмешаться, значит, у тебя, мягко говоря, ничего не получается. А вообще… слушай свои ощущения.
В последние дни Тоник только этим и занимался. От бесконечных экспериментов над собой и окружающим пространством он порой терял ощущение реальности. Стал молчаливым, рассеянным — и все время слушал…
Вдруг оказалось, что призраки есть практически везде. Один раз он почувствовал их — и теперь видел постоянно. Инертных, наблюдающих, спокойных. Неагрессивных — но вездесущих. Это все ему не нравилось. Да, мест, где человека почти всегда подстерегает смерть, в городе не так уж много. А ночью надо сидеть дома, а не шастать по темным улицам. Но привидения захватывают город. Медленно, постепенно, незаметно для людей. Точнее, люди изо всех сил стараются ничего не замечать, потому что не способны что-либо изменить. Они уже проиграли эту войну, и все, что они сейчас предпринимают, — отсрочка неизбежного конца…
Страшное будущее у этого города.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...