ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Колян выкинул колбаску за окно: насколько хватит ее длины? Черт! Чтобы достать до окна третьего этажа, пацану придется повиснуть на руках на самом кончике ненадежного каната…
— Держи, — он отдал колбаску Сергею. До воришки тоже дошло, что его жизнь остается в руках, в общем-то, враждебно настроенного и не в меру самоуверенного человека. Нет, сейчас между ними круговая порука. Парень стал непривычно серьезным. — Не выпустишь, а? Удержишь?
— У нас нет способа проверить, — тихо ответила Ника. — Но мы же понимаем, что ты — наш единственный шанс. Только ты можешь повернуть ручку этой двери!
Колян сел на окно. Его ноги робко белели в сумерках на фоне темной стены. Оглянувшись в последний раз, сказал:
— Кстати, если что, прости меня за скрипочку. В смысле, за альт.
Девушка вздохнула:
— Конечно прощу… будь осторожнее.
Больше отсрочки не было, пришло время совершать самый страшный поступок в своей жизни. На Московском вокзале было страшнее, подумал Коля, и сразу ощутил себя увереннее. Одной рукой вцепился в колбаску, другой — в край подоконника и повис, навалившись на него грудью. Стал медленно соскальзывать наружу, перенося весь свой вес на колбаску. Серега держал, уперевшись ногами под подоконником, Ника подошла и вцепилась в канат тоже, сразу осознав, как тяжело его удерживать. Коля съежился на канате и печально глядел наверх — ему явно стало не по себе. Пальцами второй руки он, отпустив подоконник, взялся за раму, потом за карниз окна. Теперь он висел внизу, обняв колбаску рукой и ногами, изо всех сил стараясь не глядеть вниз. Затем отпустил вторую руку и уцепился ею за канат пониже первой.
Пальцы Сергея сразу побелели. Рядом пальчики Ники намертво вцепились в виток брючины, их свело судорогой. Она не чувствовала, что локтями опирается на раму, и прикладывала все силы, чтобы не уйти в окно вслед за штанами. Временами она тревожно глядела вниз — не иначе, оценивала, сколько и в каких условиях лететь до земли. Серега покосился на девушку и понял, что без нее, пожалуй, не удержит Колю. Тем временем воришка, перебирая руками по штанам, спускался все ниже. Наконец из-под его ног ушла опора, он добрался до окна третьего этажа.
— Вбок! — прохрипел Коля. — Сместитесь…
Они еле переползли вбок. Ника тихонько завыла:
— Уууу!!! Не могу больше! Отпускаю!!!
— Отпусти, я удержу! — выдавил Серега.
Ноги его скользили, уцепиться было не за что. Коля, несмотря на юный возраст и дистрофию, оказался тяжелым и тянул его вниз. Но он справится…
— Ох, нет, не отпускай, — испуганный Коля буквально шипел снизу. — Покойник будет, понимаешь? Никочка, держи меня, миленькая, умоляю!
Она плакала вслух, но пока держала. Коля быстро обхватил ногами чудом уцелевшую поперечную раму окна, и сразу стало легче. Сергей рявкнул на Нику:
— Да отпусти же, наконец!
Еще придерживаясь за колбаску, воришка встал на подоконник.
— Всё!!!
Серега тут же дернул колбаску назад. По крайней мере он был уверен, что без штанов Коля никуда не уйдет и действительно вернется за теми, с кем поневоле стал одной командой.
Ника с изумлением рассматривала свои скрюченные синие пальцы. Растерянно пробормотала:
— Не разгибаются.
Сергей взял ее ледяные руки в свои ладони и стал массировать. Ласково утешал ее:
— Молодец, ты просто герой! Я не знаю, как справился бы без тебя. — Он понимал, что это, скорее всего, правда — без Ники он мог и не удержать тяжелого воришку.
Скоро она опять взвыла, теперь от боли. Но это уже было хорошо. В коридоре послышались быстрые шаги. Через мгновение дверь открылась, и перед ними возник Коля. Ника смотрела на него с немым восхищением. Не могла предположить, что кто-то из Мишаниных ребят окажется настоящим человеком. Он деловито предложил:
— Давайте штаны распутаем?
Серега сразу вложил большую деревяшку между дверью и косяком, чтобы еще раз здесь случайно не запереться. Потом они сели на все тот же подоконник и стали распутывать накрепко свернутые штаны. Воришка болтал без умолку, ощущая себя героем — может быть, впервые в жизни.
— А ты, собственно, откуда взялся? — спросила у него Ника.
— Да ушел я от Мишани, — нехотя пояснил Колян, потом оживился: — Прямо не знаю, что теперь делать. Хоть назад возвращайся, в колонию. На работу никуда не берут, кому я нужен с судимостью. Но жрать хочется…
— Как же тебе удалось уйти, по-моему, они не больно-то охотно отпускают людей?
— Сегодня их много кто покинет… — Он снова вспомнил ужасное происшествие и передернулся. — Дружба в их тусовке — пустой звук.
Ника хмыкнула: кто бы сомневался.
— Нет, все еще хуже, чем ты думаешь. Началось с того, что они пошли на вокзал, бить морду одному парню.
— За что? — праздно вмешался Серега.
— О! — Колины глаза загорелись. Если бы не этот вопрос, он бы нипочем не вспомнил ту маленькую деталь, которую ему сообщили вскользь… — Ника, он же тебя искал!!! Ты, наверное, его знаешь!
И она, и Серега жадно уставились на Коляна.
— Ну-ка подробнее…
Он описал разборку Тоника и Саши — так, как знал о ней со слов бывших приятелей.
— Мишане сказали — теперь в гипсе будет месяца два. А потом еще, может быть, заново руку ломать придется… Вот он и разозлился. Сказал, что убьет этого парня.
— И… убил? — затаив дыхание, спросила Ника. Сереге было неприятно, что она так встревожилась. Появился еще кто-то, кому интересна ее судьба, и Сергей больше не единственный, кто может ей помочь…
— Не, он сам нас чуть не убил…
«Это похоже на Тоника, — с раздражением подумал Серега. — Появиться тогда, когда окрепла надежда, что его здесь нет. Выкрутиться из любой ситуации. Он обязательно вернется — за Женькой ».
Коля рассказывал о поединке с призраком, и вместе со словами уходил страх, жуткий ужас, сковывавший его душу весь день…
— Он ушел прямо через пути. И ничего с ним не произошло. Вы представляете? Ника, вспомни, что это за хрен, а? Друзья у тебя вовсе, блин, отмороженные… Привидение осталось с нами. Парень еще ему что-то такое сказал: вроде «до завтра» или «приятного аппетита».
— А потом?
— Потом оно на нас напало…
Радость от недавнего поступка уходила, растворялась, уступала место беспокойству: уже ночь на дворе, куда он денется? Не возвращаться же к Мишане? И по улицам ходить страшно: еще одного приключения с призраками Колян не выдержит…
— Чего здесь столько разрушенных домов? — Серега нарушил неприятную тишину. — Разве нельзя их снести и построить что-то новое?
— Нельзя, — кратко ответила Ника.
— А ты не местный? — чему-то обрадовался Коля.
— Нет.
— Ага. А вот я — коренной ленинградец! — Воришка явно этим гордился. — И не хочу отсюда уезжать. Здесь интересно.
Он тут же испуганно замолчал. Показалось, что за дверью кто-то печально вздохнул…
Наконец штаны удалось развинтить. Колготки можно было выбрасывать сразу, а брюки не пострадали, только очень помялись. Парни оделись, Ника взяла свой многострадальный альт, затем они все вместе вышли на улицу.
Близилась полночь, и было удивительно тихо. Над ними сияла все та же романтичная луна.
— Насчет колдовства, — нарушил молчание Коля. — Ты в полночь прислушайся. Услышишь, как бьет колокол. Ни одна церковь, конечно, в это время не работает. Во всех точках города одинаково тихо, но отчетливо бьет колокол… Никто не знает где.
Серега поежился. Он тоже слышал печальный, невыразимо тоскливый колокольный звон. Ему казалось, что впервые он его услышал именно в своем мире.
Но Ника неожиданно спокойно ответила:
— Колокола бьют в обычных церквях. С призраками это никак не связано.
— А ты откуда знаешь?
— Знаю — и все. — В ее голосе было столько уверенности, что Колян не стал спорить. — Может, в этом и есть какая-то тайна, но она не связана с призраками…
— Давайте я вас провожу, — предложил он, и Ника с Серегой не удивились.
Общее жутковатое приключение закончилось, и чем дальше они уходили от стройки, тем скорее таяло их единение. Они снова становились людьми, у которых никогда не может быть ничего общего. Стена между ними теряла свою прозрачность. Но Ника…
— Пусть он у нас переночует, — она произнесла это так, что Сергей понял: лучше не спорить. На всякий случай вяло спросил:
— С чего бы это…
— Ты здесь ни дня не скитался без дома! — В ее голосе зазвучали металлические нотки. — А я скиталась. Их тусовка мне помогла выжить. Люди должны помогать друг другу, так что это не обсуждается.
Серега вздохнул и промолчал. Он знал, что с Женькой в этих случаях спорить бесполезно.
25
Сначала Алене казалось, что она легко справится с неприятностями. Возьмет свои деньги и исчезнет из города. Поедет в Москву, конечно. В Москве с ее внешностью можно сделать карьеру. Из Алены получится манекенщица. Красивая, худая, высокая и стильная (правда, Саша, мир его праху, всегда принимался неудержимо ржать, когда она делилась с ним подобными планами: «Да, ты красива, как кошка облезлая, настоящая модель!»). Денег у нее много — сделает себе это… портфолио. А потом ее легко и быстро начнут снимать для модных журналов, она станет знаменитой…
Но время шло, а проблемы не решались. Страшно было пойти к разрушенному дому, в котором остались деньги. Возможно, там ее ждет Саша… или менты, что немногим лучше. Почему-то Алена была уверена, что именно там они оставили засаду. Другие деньги хранились в коммуналке, где раньше жил один из Мишаниных малолеток. Потом он поссорился с соседом и заколол того кухонным ножом. Квартира стояла опечатанная, а Алена в свое время не нашла ничего лучше, чем спрятать там свои сбережения. Она была уверена, что в квартиру, где произошло убийство, еще долго никто не сунется — в городе полно мест, где можно жить безопасно и с комфортом. В первый же вечер после побега из отделения милиции она пришла к этой квартире — и долго стояла, глядя на освещенные окна. Свет горел в обеих комнатах и на кухне, а по простецкой зеленоватой шторе метались тени. Там кто-то жил.
Алена бесцельно бродила по городу, шарахаясь от каждого милиционера, и не знала, что делать. Теперь стало ясно: она бы и дня не прожила без Саши. Она ничего не соображает сама, ей страшно и неуютно, а деньги, взятые из Сашиной заначки, тают с необыкновенной скоростью.
…Когда в очередной раз Алена пришла к ненавистному дому, в голове созрело решение: если и сегодня проклятый жилец ночует там, она все равно рискнет заглянуть. Кто бы он ни был — не убьет же. Возможно, что в квартире отсиживается Мишаня, — он тоже знал, как открыть дверь. Правда, у Мишани есть свой дом.
Интересно, папочка-мент сумел отмазать Мишаню от истории с обрезом? Впрочем, его могли и убить, там же кто-то стрелял…
Привычно задрав голову, Алена отыскала те самые окна и от неожиданности даже не сразу поверила своим глазам. Сегодня свет ни в одной из комнат не горел! Пусто, темно, никого нет дома! Не теряя времени, Алена бросилась в парадную, через две ступеньки взлетела на нужный этаж и затормозила перед грязной дверью. К косяку намертво прилипли остатки бумажной ленты с печатью районной прокуратуры. От волнения девушка никак не могла открыть дверь, а когда открыла и бесцеремонно влетела в комнату, не сразу заметила, что на кровати кто-то спит…
Человек вздохнул и перевернулся на другой бок. Алена застряла в дверях. Первым побуждением было бежать прочь, но спавший на кровати человек мерно посапывал, и она успокоилась. Быстро заберет свои деньги и уйдет, даже не разбудив этого, кто бы он ни был. Ей хватит минуты, чтобы на ощупь отогнуть край линолеума и достать большой конверт, по которому рассредоточены купюры, — так, чтобы не было заметно со стороны.
Она прокралась в дальний правый угол. Свет сюда не доставал, было темно, и лежащий на кровати не сразу увидит ее, даже если проснется. Если это Мишаня (а кому еще быть?) — он спит очень крепко…
— О, Алена.
Она рывком обернулась. Взъерошенный, заспанный пацан, ничуть не похожий на Мишаню, тер глаза и изумленно пялился на нее. Алена с облегчением узнала того самого Коляна, которого еще недавно — а кажется, сто лет назад! — должна была гримировать под гея.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...