ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Так есть шанс меня вылечить?! Я на что угодно готова, на любой эксперимент!
— Пока что неизвестно, какой нужен эксперимент, чтобы поднять тебя на ноги, — Тоник не хотел ее зря обнадеживать. — Хотя лучше спроси у врача. Паралич иногда проходит не сразу, надо подождать.
— Тогда в чем дело? — Она снова уставилась в потолок.
— В твоем таланте.
Они что, серьезно полагают, что она обладает каким-то талантом?!
— Я ничего не делала. Оно тогда само пришло и почему-то меня не убило. А другие очень даже пытались убить. Ты и сам меня спасал…
— Расскажи подробно про последний случай, — попросил Тоник. — Очень подробно.
Алене было больно вспоминать этот страшный день, она говорила с трудом, но Антон будто не замечал. Только взял ее за руку… Слушал внимательно, изредка перебивая вопросами. Потом сообщил:
— Призраки никогда и ничего не делают сами. Но ты, наверное, не знаешь, есть люди, которые могут им указывать. Наша Ника, например, — заметив удивленные глаза Алены, усмехнулся. — Она не рассказывает об этом, но я-то вижу. Ты — такая же. У тебя не получится отдыхать и радоваться жизни в инвалидном кресле. Тебе вкалывать придется, потому что люди, подобные тебе, — большая редкость!
— Да ладно, — с дурацким выражением пробормотала Алена.
— Вот именно. Значит, для начала будешь отвыкать от обезболивающих, ты на них, по-моему, капитально подсела. Далее — выписываешься из больницы…
— Куда, на улицу? — Для нее это был самый больной вопрос. — Моим единственным домом была банда, которой больше нет…
— У нашей Службы свой особняк, здесь неподалеку. Будешь там и жить, и учиться. Конечно, если хочешь. Мы ни в коем случае не будем тебя принуждать.
— Хочу…
Словно убрали толстые слои ваты, закрывавшие ее глаза, уши, окружавшие всю Алену, оберегавшие ее от внешнего мира. Она вдруг впервые за много дней ощутила жизнь с прежней яркостью, с болезненной остротой — и чуть не захлебнулась от собственного страдания. Впервые полностью поняла, что произошло непоправимое. Для нее навсегда кончена прежняя подвижная жизнь! Прогулки с друзьями, ночные клубы, дорогие магазины, преступления, наконец, — то, что составляло смысл ее бытия, ушло безвозвратно. Она будет прикована к инвалидному креслу! Все, все в прошлом, а будущее… Алена сморщилась, с трудом сдерживая рыдания. Она хотела поверить Тонику — но не могла. Будущее ей вообще никак не виделось…
— Ну, ты чего? — Он растерялся. Алена смотрела полными слез глазами, губы ее прыгали. — Аленка, ты что?! Не плачь!
— А… если… ничего не получится?!
— Все получится, вот увидишь! Я тебе помогу.
Она крепко сжала его руку холодными пальцами. Тоник сидел рядом, боясь пошевелиться, и думал, что многое бы отдал — только бы она действительно смогла управлять своим талантом. А то всякое бывает — многие в экстремальной ситуации способны совершать невозможное…
Впереди лежала совершенно неведомая жизнь. Никогда Алена и в самом страшном сне не могла предположить, что такое случится с ней, нормальной, предсказуемой девчонкой, квартирной воровкой и подружкой крутого бандита, мечтающей, как тысячи других ее ровесниц, о карьере манекенщицы. Эта жизнь пугала ее неизвестностью, но в то же время манила, как единственный выход…
Алена вытерла глаза и через силу улыбнулась:
— Я глупая была. Но я больше не такая. И буду очень стараться… а пока купи мне пива, а?
36
Серега сидел в кокпите «Иллюзии» и настраивал такелаж. Вот и настал самый желанный для него день, пришла пора свершиться тому, ради чего он жил все это лето. Несмотря на то что времени прошло не очень много, он привык к новой лодке и, поскольку выходил на ней чуть не каждый день, натренировался управлять в разных условиях. Стояло раннее утро, с воды дул резкий холодный ветер, и Сергею, несмотря на солнце, пришлось накинуть штормовку. Ночи здесь прохладные, к тому же скоро осень. Он, не торопясь, еще раз оглядел яхту. Через несколько часов в акватории залива будет дан старт соревнованиям на Кубок города, первым крупным гонкам в этом сезоне. Серега будет участвовать. Дома он часто гонялся — и побеждал.
Сергея, молчаливого и грамотного, звали в экипажи крупных яхт, но он предпочел «Иллюзию» и одиночество. Он привык сам принимать решения, сам за них расплачиваться — и не любил действовать в команде.
С ним пойдет только Ника — она тоже кое-чему научилась за это время. Сейчас Ника на носу «Иллюзии» занимается стакселем, потом пойдет искать среди завала парусов спинакер. Оба они рассчитывают, как минимум, на призовое место, потому что оба считают Серегу хорошим гонщиком.
Он снарядил яхту и критически оглядел паруса. Новый дакрон ярко сиял белизной на солнышке. В здешнем Питере очень много внимания уделяется парусному спорту, это, кроме призраков, единственное, чему здесь вообще уделяется внимание. «Иллюзия» — яхта клубная, никому не принадлежащая, но весьма хорошо экипированная.
Ника подошла и села рядом. Высунулась за борт, разглядывая свое отражение в гладкой воде. Задумчиво произнесла:
— Мне кажется, все это уже однажды было. Дежа вю…
Конечно, было, только ты не помнишь, подумал Серега. Он заметил, что Ника стала по-другому относиться к нему: менее насмешливо и более терпимо. Очень по-дружески. Он не мог объяснить себе, почему она, узнав о предательстве — по-другому это сложно назвать, — не бросила Серегу, не ушла от него, осталась рядом. Что-то пытается понять для себя? Считает его муки совести достаточным наказанием? Или, в отличие от Тоника, она просто оказалась способна простить?
Сергей, в свою очередь, тоже изменился. Он больше не выглядел таким самоуверенным и всезнающим — и с удивлением отметил, что окружающие стали его уважать намного больше…
От пирса отошли в молчании. Под маленьким парусом — стакселем — удалились от бонов, потом Сергей скомандовал:
— Грот пошел.
Ника быстро подняла большой парус — грот, села рядом с капитаном, взяла стаксель-шкот. «Иллюзия» бодро вышла с территории яхт-клуба. Миновали высокие каменные кроншпицы по обеим сторонам входа в гавань — Серега в который раз восхищался ими, раньше таких не было.
Ника спросила:
— Хочешь джин-тоника?
И улыбнулась. Странно посмотрела на него.
Серега вздохнул:
— Хочу. Он внизу, в пакете, достань, а?
Ника слезла вниз, вернулась с двумя баночками. Села далеко от Сергея, на борту, притихла.
Погода стояла — как раз для гонок. На небе — ни облачка. Несмотря на солнышко, тепла не ощущалось: ледяной северо-западный ветер налетал порывами, гнал короткую злую волну, на которой кое-где уже были видны белые «барашки». Нику постоянно осыпало брызгами, но она лишь зябко ежилась, не покидая своего места.
За ними из клуба вышли еще несколько яхт, далеко впереди по фарватеру кто-то шел под двигателем. Когда они миновали высокий берег Васильевского острова, на котором, как и в родном их мире, неживописно раскинулась городская свалка, и вышли в залив, Сергей убедился, что из других клубов тоже тянутся лодки, его сегодняшние соперники. Это было точь-в-точь как раньше, и у него от волнения перехватило дыхание…
— Поворот, — скомандовал он.
Ника очень хорошо знала, что ей надо делать. Неторопливо сползла с борта в кокпит и взялась одной рукой за шкот. «Иллюзия» нормально легла на другой галс и живо побежала дальше. «А недавно ты совсем ничего не умела», — подумал Сергей. Что-то он ей все-таки дал…
Они подходили к «Прибалтийской». Ника встала в полный рост на палубе, с восхищением глядя на нее с моря, — ей хотелось увидеть призраков. Серега нервно потянулся к девушке:
— Ты тогда точно так улетела с яхты. Перестань, а?!
— Сегодня ты меня, надеюсь, выловишь, — ехидно ответила Ника. — А то участие в гонках окажется под угрозой.
Пересекли Петровский фарватер и оказались недалеко от примерного места старта. Здесь уже прыгал на беспокойной воде большой надувной ярко-розовый буй, но судейского судна нигде не было видно — наверное, ушло устанавливать другие знаки. До старта еще минут сорок. Серега застегнул на себе штормовку и скомандовал рубить стаксель. Сразу стала ощутима мелкая волна, ход упал. «Иллюзия» неторопливо прошла мимо знака. Ника прихватила стаксель шкертиком, чтобы его не раздувал усиливающийся ветер.
Вокруг крутилось много похожих лодок — их будущих конкурентов. С обеих сторон, сзади и спереди, проходили яхты — знакомые и не очень. Со многих Серегу приветствовали — он радовался, как быстро стал здесь своим. Косился на Нику — видит ли она, что его уважают? Для него по-прежнему это очень важно… Но девушка задумчиво глядела в море, не обращая внимания на соперников. Сереге же передалась предстартовая лихорадка, нервное возбуждение, нетерпеливый азарт других яхтсменов, он буквально не мог усидеть на месте. «Иллюзия» глубоко зарывалась носом в усиливающуюся волну, в кокпит летели брызги, а ледяной ветер выдувал последние остатки тепла.
— Дать непромоканец? — спросила Ника. С его штормовки уже текло.
Серега благодарно усмехнулся:
— Давай лучше по сто грамм.
Она обычно бывала недовольна, что он выпивает. Но тут молча спустилась в каюту, налила им водки в пластиковые стаканчики, соорудила по бутерброду. Вылезла и подала стаканчик Сергею:
— За победу!
От водки ненадолго стало теплее. Он снова взялся за руль и, прищурившись, всмотрелся в нестерпимо блестящие на солнце волны. Издалека к ним шел судейский катер. Значит, скоро старт.
Катер встал на якорь, образовав стартовый створ с розовым буем. Яхты нервно скопились вокруг — и большие, и маленькие. Ветра было много, и они пролетали, как хищные птицы, под белыми косыми крыльями парусов… Серега, предельно сосредоточенный, скомандовал поднять стаксель, и Ника кинулась отвязывать его от лееров. Стаксель взлетел, но паруса уже не отражались, как раньше, во вспененной воде. Они были растравлены и громко хлопали на ветру.
Впереди у них не вовремя оказалась стартовая линия, у которой уже разгорелась драка за место под солнцем. Вопили, требуя уступить дорогу, матерились и ругались, и вдруг — треск, удар, две яхты столкнулись, и одна прошла дальше — чуть ли не сквозь корму второй, оставив внушительную вмятину и снеся кормовой реллинг. Крики «Берегись!» лихорадка, шум…
У Сергея губы плотно сжаты, глаза прищурены. Ника подалась вперед и не видит ничего, кроме линии старта. «Иллюзия» словно подкрадывается к судейскому катеру, с растравленными парусами, неприметно тесня всех с подветренной стороны, — ветер им, конечно, капитально прикрыли, но он сейчас и не нужен. Ника уже нервничает — до стартовой линии рукой подать. Если они вылезут за нее раньше времени — будет нарушение и штраф. Чтобы их не вытеснили слишком близко, придется крутить поворот и терять драгоценное время. Она кусает губы — Сергей не рассчитал! Он же ничего не замечает и злобно шипит в сторону ближайшего соседа: «Место у знака!!!» Три минуты до старта. «Правый галс!» — кричит им кто-то, но Серега и ухом не ведет — у самих правый галс, да к тому же более выгодное положение. Если, конечно, не выдавят к самому катеру. Минута. Кругом — сверкающие на солнце брызги, пена, зеленоватая холодная вода, хлопающие паруса. Треск лебедок, грохот перелетающих гиков. «Поворот!» — орет кто-то рядом. На старт Серега подходит острым курсом, оказавшись вдруг открытым для ветра, набирая ход. Ника вцепилась в шкоты. Еще чуть-чуть… сигнал! Взлетает ракета. По всем яхтам несется: «Добирай!» — паруса, наполненные ветром, встают почти неподвижно. «Иллюзия» тем временем первая пересекает линию старта!
Прямо за ними, отставая на полкорпуса, идет такая же яхта «Чайка» — те, что кричали про правый галс. Серега прикрывает им ветер, и они не могут его обогнать. Тогда «Чайка» уходит под корму другой лодки — больше делать нечего. Ника мимоходом радуется, что их яхта, оказывается, может идти очень круто к ветру — почти навстречу. Борт «Иллюзии» купается в воде. Оба члена экипажа садятся на наветренный борт — пытаются откренивать, но что значит вес двоих человек по сравнению с силой стихии… Вода ревет, прокатываясь по палубе. Лодка ровно летит к следующему знаку.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45

загрузка...