ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Неужели у принца тоже были трудные времена? Что скрывается под этим красивым лбом? С первой встречи он читал ее мысли, как открытую книгу, а она никогда не знала, что у него на уме.
Они подошли к конюшне, и принц увидел ее гнедую кобылу.
— И ради нее вы отказались от той великолепной лошадки, что мы видели в Таттерсоллзе?
— Вы не должны критиковать Пенси. — Сара погладила лошадь. — Пусть она и не красавица, но многие годы была мне хорошим другом.
— Не красавица, это мягко сказано, — заметил Перегрин, помогая сape сесть на лошадь. — Она похожа на расшатанную софу, широкую, мягкую, бесформенную.
От смеха Сара чуть не упала с лошади.
— Метко сказано, — заметила она. — Пенси действительно как софа, вот почему она идеально подходит для тех, кто долгое время не сидел на лошади.
Держась за стремя, принц ждал, когда Сара удобно устроится. Его лицо выражало заботу, и Саре это нравилось. Кивком головы она дала понять, что ей удобно, и только тогда Перегрин отошел к своему жеребцу.
У Сары когда-то была сломана правая нога, и сейчас, устраиваясь поудобнее в дамском седле, она почувствовала, как мышцы ее напряглись и заныли. К концу дня будет болеть вся нога, и она прекрасно это знала, но игра стоила свеч. К ней вернется былая уверенность в себе, если она опять станет ездить верхом. От предчувствия удовольствия Сара засмеялась.
Перегрин вскочил на красавца жеребца. Красивый человек на красивой лошади.
— Вы готовы покорить улицы Лондона, леди Сара? — спросил он.
— Вперед, ваше высочество, — ответила Сара, салютуя хлыстом.
Бок о бок они выехали на улицу, и Сара почувствовала, что не потеряла навыка. Она без усилий держала поводья, и ее тело быстро слилось с телом лошади, раскачиваясь в такт ее ходьбе. Она мудро поступила, что начала упражнения в верховой езде именно с Пеней, хотя ей хотелось бы иметь такую же красивую лошадь, как жеребец принца.
— Как вы назвали свою лошадь? — спросила она.
— Сива, — ответил принц, придерживая жеребца, чтобы пропустить телегу.
— Шии…ва, — попыталась воспроизвести имя лошади Сара. — Что это значит?
— Это один из богов. Вернее, это божество, которое сеет разруху.
— Ничего себе, имя для лошади, — ужаснулась Сара. — Хотя только люди верят в приметы. Вы индус? Вернее, вы мусульманин?
— Нет. Я не индус, не мусульманин. Кафиристан — островок язычества в море ислама. Кафир — значит неверующий, неверный. Отсюда и название Кафиристан.
— Что такое язычество? — спросила Сара.
— Люди обожествляют силы природы и поклоняются им, олицетворяя их в деревянных идолах. Около каждой кафирской деревни стоит множество таких богов. Они красочны и совсем не похожи на статуи воинов, которых англичане любят выставлять в парках.
Сара весело рассмеялась. Под ее жизнерадостный смех они пересекли мост через реку и въехали в южную часть Лондона. Они уже достигли подножия холмов Суррея, и вдруг Сара поняла, что говорит в основном она и что темой их разговора является ее жизнь. Отвечая на вопросы Перегрина, она незаметно для себя рассказала ему о своем детстве, несчастном случае, о том, как она тяжело поправлялась, и даже о своих отношениях с Чарлзом. Она бросила на своего спутника любопытный взгляд. Рассказав ему всю свою жизнь, от него она узнала только, что кафиры — язычники. Перегрин оставался таким же незнакомцем, как и всегда. Она остановилась на мысли, что даже не выяснила, разделяет ли он религию своего народа и что заставило его покинуть страну.
Сара вздохнула и потерла больную ногу. Ее спутник — хороший мастер вытягивать информацию из других, не говоря ничего о себе самом. То, что принц теперь знал о ней больше, чем она о нем, было немного неприятно, но не более. Очевидно, он воспитан в лучших английских традициях сдержанности и немногословности и если и задавал вопросы, то только для того, чтобы лучше узнать страну и ее народ. Она могла бы и не отвечать, никто ее за язык не тянул. Просто с ним было легко разговаривать. Он хорошо умел слушать. Возможно, она выложила ему все потому, что он не англичанин и воспринимает многие вещи совсем иначе.
Чем ближе они приближались к цели, тем меньше вопросов задавал Перегрин, а если и задавал, то только относительно той местности, по которой они проезжали. Его внимательный взгляд не упускал ничего.
Наконец Сара не выдержала.
— Вы разглядываете Суррей, как Веллингтон разглядывал поле перед началом сражения при Ватерлоо. Вы боитесь, что нас атакуют дикие племена?
Перегрин прищурился и рассмеялся.
— Отнюдь. Просто мне интересно знать, как выглядит сельская Англия. Я прибыл ночью и все время находился в Лондоне. — Он повел рукой, указывая на окрестности. — Англия, как хороший сад, где каждое растение посажено, чтобы радовать глаз.
Сара посмотрела вокруг, и внезапно ее родная страна предстала перед ней совершенно другой. Дорогу, по которой они ехали, окаймляла сочная зеленая трава. За низкими цветущими изгородями лежали аккуратные поля, на которых зрели хлеба, переливаясь на солнце то зеленой, то рыжей волной. На горизонте виднелась квадратная норманнская башня приходской церкви, а за ней возвышалась голубая гряда загадочных холмов Норд-Дауне. Их окружала невиданная красота. Все здесь ласкало глаз и слух: пение птиц в небе, стрекот кузнечиков в траве. В ноздри проникал душистый аромат распустившихся цветов.
У Сары перехватило дыхание. Как будто пелена спала с ее глаз, и она увидела всю красоту и очарование родного края.
— Вы правы, — сказала она, — Англия похожа на большой сад. Я привыкла к этой красоте и перестала замечать ее. Спасибо, что напомнили мне об этом. В нескольких милях отсюда находится поместье Росса, и мне часто приходилось здесь бывать, но никогда раньше я не обращала внимания на пейзаж. Но разве Суррей может сравниться с красотой гор, в которых вы выросли?
— Горы красивы… — начал Перегрин.
В это время за поворотом открылось поместье Сулгрейв. Они позвонили у ворот, и привратник впустил их, предварительно изучив разрешение осматривать дом, которое хозяйка выписала его поверенному.
Они ехали по широкой, обсаженной деревьями аллее, пока дом не предстал перед ними во всем своем величии. Они остановили лошадей, любуясь открывшимся великолепным зрелищем.
Дом стоял на невысоком холме. Стены красного кирпича блестели в лучах полуденного солнца. Он был низким и длинным, но все его пропорции были хорошо соблюдены в строгом классическом стиле. Сара повернулась к Перегрину, чтобы высказать ему свое мнение, но осеклась. Принц смотрел на дом с такой жадностью, с какой голодный смотрит на пищу. Хорошо, что при этом не было хозяев, иначе они бы сразу удвоили цену. По его взгляду Сара поняла, что ничто не помешает ему купить этот дом.
Почувствовав на себе ее взгляд, принц повернулся и спросил:
— Что вы думаете о доме?
— Чудесный дом. Ему уже два столетия, — ответила Сара и, поймав удивленный взгляд принца, пояснила: — Я сужу по этим изогнутым фламандским фронтонам. Они были в моде в середине семнадцатого века.
— Я же чувствовал, что вы будете мне полезны, — сказал принц. — Для меня что фламандские фронтоны, что греческие храмы…
— Странно, что агент по продаже недвижимости не приехал с вами, чтобы рассказать подробнее о доме, — заметила Сара, когда они снова тронули лошадей.
— Он хотел, но я не взял его. Не люблю, когда кто-то из-за плеча навязывает мне свое мнение.
— Мне кажется, что в доме живут. Почему его продают? — спросила Сара.
— Поместье принадлежит вдовцу, — начал объяснять Перегрин. — Его наследник живет в Америке и не хочет возвращаться в Англию. Мне сказали, что дом нуждается в ремонте, но пока я не вижу, что надо сделать. Помимо основной, имеются еще несколько ферм, которые сдаются в аренду. В целом поместье насчитывает около двух тысяч акров земли.
Они обогнули дом и подъехали к конюшням. Рабочих не было видно, но везде царила чистота. Приятно пахло свежим сеном. Перегрин спешился и привязал коня, затем подошел к Саре и помог ей спуститься вниз. Ее правая нога онемела, и ей пришлось руками поднимать ее с седла. Она еле сползла вниз и тут же вскрикнула от боли. Если бы не принц, она бы упала на землю.
Перегрин подхватил ее и прижал к себе.
— Онемела нога? — спросил он.
Кусая от боли губы, Сара кивнула. Перегрин повернул ее спиной к себе. Левой рукой он придерживал ее за талию, а правой стал массировать ногу. Его сильные пальцы проникали глубоко в мышцы.
Сара стонала от боли.
— Простите, — сказала она, — я не ожидала, что будет так больно.
— Никаких извинений, — ответил принц. — Если бы не ваше мужество, вы бы и сейчас оставались в инвалидной коляске.
Боль постепенно отступала. Наконец Сара смогла облегченно вздохнуть, не находя слов, чтобы выразить признательность своему спутнику.
Закончив массаж, принц положил руку ей на колено и стал быстро снизу вверх водить ладонью по ноге, растирая ее. Боль совершенно отступила, ее сменило приятное покалывание разогретых мышц. Даже сквозь материю она чувствовала тепло его рук, и это доставляло ей удовольствие.
Когда принц начал массировать внутреннюю сторону бедра, невиданное раньше наслаждение разлилось по ее телу. Сара покраснела, понимая, что она позволяет ему касаться интимных мест. Подавляя в себе желание полностью отдаться в его власть, она оттолкнула его руку.
— Я уже могу ходить, — заявила она.
Видя, как она осторожно ступает на правую ногу, принц схватил ее за руку. Сара закачалась, но устояла. Немного подождав, попыталась сделать второй шаг.
— Вы заслуживаете, чтобы вас отшлепали, ваша милость, — сказал принц и, прежде чем Сара могла возразить, подхватил ее на руки и понес в конюшню.
Сара всегда подозревала в нем огромную силу, но сейчас она почувствовала ее каждой клеточкой своего тела. Девушка дрожала, когда принц опустил ее на скамью, но не от боли, боль прошла. Она дрожала от возбуждения.
— Вам надо немного отдохнуть, прежде чем вы сможете ходить, — произнес принц, стараясь не замечать ее состояния, — но я не разрешу вам ехать обратно верхом.
— Мне жаль, что я доставила вам столько хлопот, — сказала Сара, не смея поднять глаз.
— Ничего страшного. Сейчас я поеду к воротам и попрошу привратника нанять нам карету. — Перегрин нежно дотронулся до ее щеки. — Страх боли был сильнее, чем сама боль, не правда ли? — спросил он.
Сара кивнула и заглянула в прозрачную глубину его зеленых глаз. Перегрин был для нее загадкой, человеком, окутанным тайной. Но сейчас она поняла, что ему хорошо знакома боль.
— Удивительно, как вы все понимаете, — сказала Сара, улыбнувшись.
— Ничего удивительного, — ответил принц. — Я быстро вернусь.
Он завел Пеней в конюшню, вскочил на коня и ускакал.
Едва принц скрылся из вида, Сара прислонилась головой к деревянной стене сарая и закрыла глаза. Она чувствовала слабость во всем теле. Принц был добр к ней и помог ей избавиться от боли. Она ему очень благодарна, но все же от него лучше держаться подальше. Ее тело реагирует на него. Возможно, это была минутная слабость, не более того…
Стараясь не думать о принце, Сара переключилась на больную ногу. Завтра она не сможет встать с постели, но послезавтра обязана будет сделать это и начать тренироваться. Сначала она будет ездить по парку, но со временем научится преодолевать по двадцать миль в день. Открыв глаза, она увидела полосатую кошку, которая сидела и смотрела на нее. Кошка была пушистой и явно сытой.
— Что ты смотришь на меня, пушистик? — спросила Сара.
Кошка расценила ее слова как приглашение и прыгнула на колени. Сара вскрикнула, так как кошка опустилась на больную ногу, но не стала прогонять ее. Она почесала за ее ухом и сказала:
— Ты видела своего нового хозяина? Постарайся получше ловить мышей, а то он не любит бездельников.
Кошка устроилась удобнее у нее на коленях и заурчала. Она подействовала на Сару как согревающий компресс, девушке было тепло и уютно.
Вскоре Саре надоело сидеть, и она, осторожно спустив кошку на пол, встала. Держась рукой за стену, осторожно пробралась к выходу. Лучше сосредоточиться на реальных заботах, чем сидеть и думать о человеке, который пробудил в ней незнакомые чувства.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

загрузка...