ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

У нее возникло желание отдаться ему, подчиниться его воле.
Поцелуй длился, и Сара почувствовала, как ее энергия начинает преобразовываться. В ней возникало янь, и вместе с ним появилось страстное желание исследовать глубины его рта, как он исследовал ее. Она стала более требовательной. Микель тоже изменился, стал более берущим, жаждущим. В процессе дальнейших поцелуев Сара вдруг сделала открытие, что давать и получать взамен — прекрасно.
Чувствуя, как от желания у нее закружилась голова, Сара прервала поцелуй и спросила:
— Чему еще учат таоисты?
— Многому… — отмахнулся Мнкель, которому хотелось поскорее покончить с лекцией и перейти к демонстрации.
Сейчас он целовал Саре грудь. Ее соски отвердели, и он чувствовал, что в ней возникает ответное желание.
Огонь ее желания вызвал в Перегрине такую страсть, какой он не знал раньше. Он уже поднял руку, чтобы расстегнуть кафтан, но вовремя остановился. С трудом подавив желание, он откинулся на подушки. Черт возьми, он опять чуть не наделал глупостей. Она полностью доверилась ему, а он был на грани того, чтобы вновь взять ее силой. Почему она так возбуждающе на него действует? Выругавшись про себя, Микель закрыл глаза и стал ждать, когда успокоится его стучащее сердце.
Взяв себя в руки, Перегрин открыл глаза и с улыбкой посмотрел на Сару.
— Соединяясь, мужчина и женщина влияют друг на друга, как влияют друг на друга земля и небо. Совокупление мужчины и женщины — верх блаженства. Книги тао-истов учат, как его достигнуть.
— Наверное, их книги пользуются большим успехом, — тихо заметила Сара.
— Очень большим, — поддавшись искушению снова ласкать ее нежную кожу, Перегрин откинул одеяло и положил руку Саре на живот. Если его опять охватит желание, он сумеет вовремя остановиться. — В китайской поэзии много образности, которая при переводе теряет смысл. — Он положил ладонь на треугольник светлых вьющихся волос внизу живота, и Сара замерла. — Женский оргазм, например, они сравнивают и называют распустившимся пионом или золотым лотосом.
Пальцы Перегрина раздвинули складки самого чувствительного места внизу живота.
— Ах… — выдохнула Сара, закрывая глаза. — Я… я так люблю поэзию.
— Тогда тебе будет интересно узнать, что то место, которое я сейчас ласкаю, называется драгоценным уступом. Согласно учению таоистов, женское инь становится сильнее, когда она тоже находит удовольствие в том, что занимается любовью.
— А как… как называется мужской орган? — спросила Сара.
— По-разному: крепкое копье, набухший гриб, коралловый ствол. — Перегрин замолчал, вспоминая другие названия и пытаясь их перевести на английский, потом добавил: — Жадеитовый камень.
— Последнее звучит странно, — сказала Сара, — ведь жадеит зеленого цвета. Мне больше нравятся другие названия.
Микель рассмеялся.
— Жадеит может быть разным — белым, желтовато-коричневым, темно-коричневым. Все зависит от сорта камня.
Внезапно Сара почувствовала в себе преобладание начала янь и стала развязывать кушак на кафтане мужа.
— Каждая лекция должна быть наглядно подкреплена, — сказала она.
Смущенная, но полная решимости, она развязала кушак и раздвинула полы кафтана. Положив руку на грудь мужа, она начала гладить жесткие курчавые волосы. Они пружинили и щекотали ей ладонь. Она провела руками по его торсу, ощупывая сильные мускулы и крепкие кости. Ее рука двинулась дальше вниз и дошла до кораллового ствола. Сара взяла его в ладони. Он был гладким, теплым, но пока недостаточно твердым. Сара сжала его, и он затвердел. Микель застонал и стал осторожно двигать им в ее руках. Сара пришла в восторг: оказывается, она тоже может доставить удовольствие мужу. Ее пальцы немного сжались, и по телу Микеля пробежала дрожь.
Микель откинулся на спину, грудь его вздымалась.
— Пора заканчивать лекцию, милая Сара, — сказал он. — Моему терпению пришел конец. Я не могу больше сдерживаться.
Он сдержал слово и не тронул Сару без ее желания. Но чего она хочет сейчас?
Стыдливость Сары как рукой сняло. Она облизала пересохшие губы и ответила:
— Не надо себя сдерживать.
Микель изучающе посмотрел на нее.
— Тогда давай вернемся к драгоценному уступу. — Он лег на бок и стал ласкать Саре интимное место. — Женщина — бесконечный источник инь, и это повышает ее потенцию.
Нежные прикосновения мужа возбуждали Сару, но ей хотелось большего. Она хотела не только получать, но и отдавать.
— Я думаю, будет более гармонично, если мы соединим начало инь с началом янь, — сказала она, придвигаясь к мужу.
Микель остановил ее протянутую руку. По его лицу тек пот.
— Тебе не надо этого делать ради меня, — сказал он.
— Я и не собираюсь, — ответила она, откидываясь на подушки и притягивая мужа к себе. — Просто учение таоистов мне нравится больше, чем индусский обычай.
— Ах, Сара, Сара… — прошептал Микель.
Он накрыл ее рот поцелуем, осторожно раздвинул ей ноги и плавно вошел в нее.
Сара напряглась, ожидая боли, но ее не последовало. Она стала поднимать и опускать бедра, ощущая приятное движение внутри себя.
— Ты настоящий последователь теории таоистов, — рассмеялся Микель, — но будет лучше, если мы станем работать в тандеме. Повторяй мои движения.
Сара повиновалась. Ритмичное движение в такт с мужем было легким и приятным. Тогда в саду она была напугана его мужской силой. Сейчас все было по-другому: они делились друг с другом своей энергией. Его сила и энергия переходили к ней, ее — к нему, в результате получалось удовольствие.
Полы бархатного кафтана закрывали их, образуя кокон. Сара обхватила руками талию мужа, продолжая ритмично двигаться. Затем ее руки скользнули вниз, ощущая крепкие мускулы его бедер и ягодиц.
Движения стали медленнее, он вошел в нее последний раз и, усталый, упал на нее. Сара закричала от удовольствия и расслабилась. Даже в последнем мгновении их любви была гармония.
Сара спала в объятиях Перегрина. Полы кафтана укрывали ее, давая дополнительное тепло.
Проснувшись, она не знала, как долго они спят. Может быть, два, а может, три часа. Когда она открыла глаза, лампы еще горели, освещая комнату мягким светом. За окном виднелось ночное небо.
Нежась в постели, Сара подумала о том, как хорошо спать рядом с мужем, укрывшись его одеждой. Возможно, арабские принцы и принцессы спят именно так, и покровом им служит низкое звездное небо пустыни. А может, это только ее фантазия.
Сара шевельнулась и увидела перед собой открытые глаза мужа. Осмелев, она скользнула рукой вниз по его животу, чтобы узнать, на что он сейчас способен.
— Женская сущность инь неистощима, чего нельзя сказать о мужском янь, — сказал, улыбаясь, Микель.
Сара засмеялась, почувствовав, как оживает под ее рукой его плоть.
— Мне кажется, что он просто немного устал, — заметила она.
Перегрин расхохотался.
— Многие восточные религии верят в перевоплощение. Каждая душа живет много жизней. Если это правда, то в одной из своих ты была куртизанкой.
Сара отдернула руку и робко спросила:
— Мне не следовало этого делать?
— Я сделал тебе комплимент, милая Сара. Можешь смело продолжать в том же духе.
— Ты хотел, чтобы я научилась любить свое тело, и я это сделала, — сказала Сара с озорной улыбкой. — Мы вместе изучили его, теперь будет справедливо познать твое. — Идея ей самой так понравилась, что Сара даже приподнялась, опершись на локоть.
Лицо Перегрина подернулось легкой дымкой грусти, но он быстро совладал с собой. Не понимая, что с ним, Сара вопросительно смотрела на него.
— Раз того требует справедливость… — сказал он бесстрастным тоном.
Получив разрешение, Сара не смогла отказаться от искушения получше разглядеть тело мужа. Микель лежал на боку, и она легко стянула один рукав, затем повернула его на спину и сняла весь кафтан. Сейчас он лежал перед ней совсем голый.
К своему великому удивлению, Сара увидела, что его кожа такая же белая, как и у нее. Загорелое лицо и руки ввели ее в заблуждение, и она думала, что он смуглый. Черные вьющиеся волосы еще больше подчеркивали белизну его кожи.
Сара погладила волосы у него на груди и внезапно заметила на плече кровоподтек.
— Что это за странное пятно? — спросила она.
— Это твоя работа, моя маленькая зверюшка, — ответил он с нежностью.
— Моя? — Сара внезапно вспомнила, как буйно она реагировала на его ласки, как неистово отвечала на поцелуи, как ее руки сжимали его тело, и ей стало стыдно. Стараясь скрыть смущение, она стала рассматривать его сильную мускулистую руку, сравнивая его самого с ожившей греческой скульптурой, но еще более прекрасного, чем мраморное изваяние, потому что в нем горел огонь жизни.
Продолжая восхищаться телом мужа, Сара провела ладонью по его бедру и заметила что-то похожее на татуировку, напоминающую очертания буквы X. Рядом с ней был шрам в виде креста. Сара провела по нему пальцами. Его мускулы напряглись.
Сара посмотрела в глаза мужа, пытаясь понять, что плохого она опять сделала. Неужели ее муж страдает излишней скромностью, или ему ведомо чувство стыда?
Микель молчал, но в его взгляде появилось что-то от взгляда затравленного зверя.
Начиная чувствовать неловкость, Сара обняла мужа и погладила его по спине. Ее пальцы ощутили неровности, чем-то похожие на рубцы. Нахмурившись, она вспомнила, что ощущала те же неровности, когда, занимаясь любовью, гладила ему спину. Она села и стала переворачивать Ми-келя на живот. Он не сопротивлялся.
Сара посмотрела на его спину и застыла от страха. Вся она была покрыта скрещивающимися рубцами; одни из них были едва заметны, другие выступали явственно, образуя причудливый рисунок.
— Боже! — прошептала Сара.
Такие рубцы остаются после неистового избиения кнутом, и она знала это. Сара посмотрела в лицо мужа и увидела, что он неотрывно наблюдает за ней. Интуитивно она поняла, что эти рубцы для него такая же травма души, какой были ее шрамы для нее самой.
— Что… что произошло с тобой? — спросила Сара.
— Я был рабом. — В голосе Перегрина не было и тени эмоций.
Сара тяжело сглотнула и снова посмотрела на рубцы.
— Ты не из тех людей, которым можно приказывать, — заметила Сара.
— Нет, — последовал короткий ответ, который вылетел, как камень из пращи.
Представив себе, как жестоко и совершенно не похоже на ее собственную проходила жизнь мужа, Сара была готова разрыдаться. Что она может сделать, чтобы утешить его? Только излить на него свою любовь. Наклонившись, она поцеловала самый длинный и грубый рубец, ощущая губами его неровность.
— Похоже, твое тело какое-то время принадлежало не тебе, — прошептала Сара, продолжая руками и губами ласкать безобразные рубцы, которые испортили прекрасное тело Перегрина. — Но я верю, что им не удалось сломить твой дух.
По его телу пробежала дрожь. Микель перевернулся на спину и привлек к себе Сару. В его поцелуе не было ничего эротичного, а лишь благодарность за то, что она поняла его.
До сегодняшней ночи Сару пугала его мужская сила, но за последние несколько часов она многому научилась. Когда она увидела в зеркале свои безобразные рубцы, то боль и гнев охватили ее, но Микель утешил и вылечил ее своей бесконечной нежностью. Чем она может отплатить ему? Только своей ответной страстью.
В этом нет ничего непосильного, так как занятие любовью доставляет и ей самой огромное удовольствие.
Если раньше Микель был осторожен и сдержан, то сейчас его страсть обрушилась на нее, как раскаленная лава.
Сара неистово отвечала на его ласки. Это была сумасшедшая любовь в кратере ожившего вулкана. Она отвечала благодарностью на благодарность, страстью на страсть. Это было дикое состязание двух людей, желающих отблагодарить друг друга. И конечно, это не могло длиться долго. Обессиленные, они долго лежали, переводя дыхание.
Микель молча скатился на бок, привлек к себе Сару и уткнулся лицом ей в волосы. Счастливые и усталые, они заснули в объятиях друг друга.
Перегрин медленно открыл глаза и обнаружил, что его голова покоится на груди жены, а его руки сжимают ее в объятиях. Наступил рассвет, и лампы догорели. Сара тихо спала, и под его головой билось ее сердце.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

загрузка...