ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я выжил только благодаря тому, что одна мысль согревала мне сердце все эти годы: я знал, что наступит день, и Чарлз Велдон будет страдать, как страдал когда-то я. Я поклялся себе, что буду рядом, чтобы увидеть его страдания.
— И поэтому ты решил продать его дочь в публичный дом? — спросила Сара дрогнувшим голосом. — Я глазам не поверила, когда увидела эту запись.
— Я бы никогда не сделал этого, — резко ответил Перегрин. — Правда, подобная мысль приходила мне в голову, но потом я решил, что достаточно будет и того, если она исчезнет т несколько дней, а Велдон будет думать, что она в публичном доме, и от этой мысли ему будет нестерпимо больно.
Не в силах поверить его словам Сара в ужасе смотрела на мужа.
— Как хорошо, что судьба свела тебя с Элизой. Теперь ты знаешь ее личико. Ты бы не моргнув глазом отправил ее в бордель, если бы ее имя для тебя было пустым звуком. То, что такое вообще могло прийти тебе на ум, делает из тебя просто чудовище.
Сара отвернулась, чтобы муж не увидел у нее на лице выражение отвращения.
Перегрин схватил ее за руку и резко развернул к себе лицом.
— Если я монстр, то таким сделал меня он.
Сара презрительно оглядела его с головы до ног.
— Я не вижу, чтобы Чарлз Велдон погубил твою жизнь. Ты здоровый, умный, преуспевающий человек. Ты можешь делать все, что пожелаешь. Но, похоже, тебе нравится быть чудовищем.
Перегрина охватила ярость. Ему захотелось взять Сару за плечи и как следует встряхнуть ее, но он сдержал себя и выпустил ее руку.
— Ты сама не понимаешь, что говоришь, — сказал он.
— Тогда расскажи мне, — попросила она, спокойно глядя мужу в глаза. — Что такого страшного сделал тебе Чарлз Велдон? Почему ты считаешь себя вправе уничтожить его?
Как Перегрину хотелось избежать этого разговора! Но он знал, что если сейчас не откроет ей правду, то потеряет ее навсегда. Его тайна всегда будет стоять между ними.
Перегрин начал рассказывать, не смея поднять на Сару глаза:
— Помнишь, я говорил тебе, что Джеми Мак-Фар-ленд взял меня юнгой на свой корабль? Два года мы плавали по морям и океанам, посмотрели мир, и при каждой удобной возможности он учил меня. Когда мне было десять, на наше судно напали пираты и увезли нас в Триполи. — Перегрин тяжело вздохнул и продолжал: — Многие из тогдашних пиратов были корсарами и действовали по специально разработанной системе, одобренной их правительствами. Некоторые европейские торговые державы платили им дань за безопасный проход своих судов. Перегрин подошел к окну и уставился в темноту. — Но были и другие пираты. Мы плыли под английским флагом и чувствовали себя в полной безопасности, когда пираты напали на нас. Часть команды была сразу же убита, другую привезли на невольничий рынок в Триполи….Какая тогда стояла нестерпимая жара, казалось, сам воздух был проникнут страхом и болью, вспоминал Перегрин…
— Тогда в Триполи находился Чарлз Велдон. Он совершал круиз по Средиземному морю и был почетным гостем города. Мне кажется, что он пришел на невольничий рынок из простого любопытства. Так как я был ребенком, меня отделили от взрослой части команды во главе с Джеми и привезли на рынок с группой женщин и детей. Я увидел Велдона и сразу решил, что он англичанин. Я подбежал к нему и сказал, что я тоже англичанин, и умолял его спасти меня.
…Как тяжело Перегрину вспоминать об этом, хотя уже прошло четверть века. Каким же молодым и красивым был тогда Велдон! Несмотря на несносную жару, его лицо оставалось сухим, а костюм безукоризненно сидел на нем. Он брезгливо повел носом, увидев перед собой грязного ребенка.
— Так ты англичанин? Как это я сразу не догадался по твоему ужасному кокнийскому выговору? — Двумя пальцами он взял мальчика за подбородок и заглянул ему в глаза. — А ты красивый парнишка, хотя тебя надо скрести и скрести. Я никогда прежде не видел таких зеленых глаз.
В это время один из пиратов оттащил Майкла к его группе рабов.
— Посмотрим, что можно сделать, — услышал мальчик голос Велдона…
Перегрин сжал кулаки так, что ногти впились в ладонь. Боль вернула его в настоящее.
— Христианам запрещается покупать рабов, — продолжал он свой рассказ, — поэтому Велдон попросил об этом человека, у которого гостил. Когда меня привели к нему в дом, я рассказал Велдону о Джеми Мак-Фарленде и его команде. Я знал, что, если о нашем несчастье узнает английский консул, он вмешается, и всех выпустят на свободу. Я просил Велдона связаться с консулом. Он мне обещал сделать это.
…Как тогда радовался маленький Майкл, что сможет сделать что-то и для Джеми, который был так добр к нему…
— Только спустя несколько недель Велдон поведал мне, что и не думал обращаться к консулу. Прошло много лет, прежде чем мне удалось вернуться в Триполи. Я делал все, чтобы узнать о судьбе Джеми и его команды, но они исчезли бесследно. Я уверен, что Джеми умер в рабстве, хотя, может быть, и нет… Но тогда я еще ничего не знал и думал, что меня Велдон от рабства спас.
…Два дня в доме Велдона прошли спокойно. Мальчик почти не встречался со своим благодетелем который приказал ему вымыться и сжечь старую одежду. Мальчика одели в красивую арабскую одежду, подогнанную по его размеру. Его хорошо кормили, давали много фруктов. Майкл уже начал беспокоиться, когда Велдон пригласил его к себе.
Он был рад встрече со своим благодетелем. Он уже успел полюбить молодого человека, который спас его от рабства. Конечно же, человек, обладающий такой властью, спас и Джеми. Возможно, капитан уже ждет его, чтобы забрать с собой.
Однако в комнате был только Велдон, сильно пьяный и жаждущий удовольствий. Сначала Майкл даже не понял, чего от него хочет молодой аристократ. Боясь обидеть своего спасителя, он осторожно вырывался из его объятий, которые становились все настойчивее. Когда Велдон совсем распоясался, Майкл попытался убежать. Он вырывался и царапался, но Велдон был гораздо сильнее его, и ему без труда удалось повалить мальчика на диван. Что мог сделать ребенок, оказавшись в руках сильного взрослого…
Даже годы не заглушили тех сердечных жук я того унижения, которые он тогда испытал. Перегрин задыхался не в силах продолжать. Когда он снова заговорил, его голос стал чужим и далеким:
— С каким наслаждением и жестокостью он воспользовался моей беспомощностью.
Сара в ужасе вскрикнула, и Перегрин понял, что она догадалась. Но она и представить себе не могла, что он тогда чувствовал. Ужас, боль, но главное — оскорбительное унижение, сознание того, что Велдон надругался над его телом.
— Я боролся. Господи, как я боролся, — с горечью сказал Перегрин, — но это только сильнее возбуждало его. Я боролся каждый раз, когда Велдон приближался ко мне. Тогда он стал привязывать меня к кровати и бить хлыстом, чтобы сделать послушным.
…Какое же сексуальное удовольствие получил тогда Велдон! Глаза его горели, лицо сияло. Он хлестал с оттяжкой, не жалея сил. А хлыст был крепким, сделанным из кожи носорога…
— Ты видела рубцы от этого хлыста. Я продолжал бороться, не с каждым разом становился все слабее, и он без труда справлялся со мной.
…Велдона также возбуждал вид крови. Он давал Майклу возможность немного отдохнуть и снова пускал в дело хлыст. Наконец мальчик совсем ослаб и уже не мог сопротивляться…
— Не помню, как долго он держал меня взаперти. Думаю, что пару месяцев. Тогда я совсем потерял счет времени.
Сара подошла к мужу и встала у него за спиной. Он сильно вспотел, и его белая рубашка прилипла к спине. Сердце Сары болело: ей было жалко и того десятилетнего мальчика, и этого взрослого мужчину, в душе и на теле которого до сих пор сохранились шрамы от жестоких побоев. Стремясь утешить его, она нежно коснулась плеча мужа.
Он весь ушел в прошлое, и ее прикосновение стало для него как удар хлыста. Сжав кулаки, Микель резко повернулся и чуть было не ударил ее. Его глаза горели диким огнем.
Они стояли, глядя друг на друга. Казалось, время остановилось, его безумный взгляд был красноречивее всяких слов: он все еще видел перед собой Велдона…
— Как тебе удалось убежать от него? — Губы Сара пересохли от волнения.
— Я не убежал, — с горечью ответил Микель. — По всей вероятности, Велдону пора было уезжать. Считая, что я ему больше не нужен, он подарил меня местному паше с предложением меня кастрировать. Он сказал, что оказывает мне великую честь, так как евнухи пользовались большим уважением в Оттоманской империи.
— Господи, неужели человек может совершить такое по отношению к ребенку? — сказала Сара, содрогаясь при мысли, что ее муж мог стать бесполым существом. Тогда бы между ними не возникли та близость и страсть, тот обмен энергиями, которые соединили их. Да и вообще Микель мог умереть во время этой страшной операции.
— Велдону доставляет удовольствие мучить детей. Он решил сделать мне прощальный подарок и вырезал у меня на бедре букву X — хозяин, обработав ее для большей отчетливости сажей. Я проклял его и дал себе слово, что наступит день, когда он мне за все ответит. Я сказал ему об этом, он только рассмеялся мне в лицо. Уверен, что, покинув Триполи, он сразу забыл о моих угрозах. Для него я был просто небольшим развлечением, незначительным эпизодом в его проклятой жизни.
— И как ни странно, тебе удалось сделать то, в чем ты поклялся.
Сара содрогнулась, вспомнив, как Велдон переиначил правду относительно прошлого ее мужа. У Микеля есть все причины ненавидеть Велдона. Это ненависть маленького мальчика, не знавшего отца. Ему хотелось любви, а вместо нее он получил предательство и унижение. Микель абсолютно прав, говоря, что Велдон сущий дьявол.
— Как ты попал из Северной Африки в Азию? — спросила Сара.
— Вместо того чтобы кастрировать меня, паша решил подарить нескольких мальчиков, среди которых был и я, султану в Константинополь. — Рот Перегрина скривился в усмешке. — Мои зеленые глаза, которые тебе так нравятся, привлекали всеобщее внимание. Может быть, моя жизнь сложилась бы по-другому, будь они у меня голубые или карие.
Сара почувствовала себя виноватой — она так часто восхищалась зелеными глазами мужа.
— Судно достигло Константинополя и стало на якорь, — продолжал Микель. — Мне удалось прыгнуть за борт и вплавь добраться до берега. К тому времени я немного владел арабским я турецким языками, знал мусульманские обычаи и вполне мог сойти за уличного оборванца неизвестного происхождения. Очень скоро мне посчастливилось найти работу у персидского купца, не имевшего детей. Поняв, что я смышленый мальчик, он начал учить меня счету и своему ремеслу. После его смерти я стал вести дела самостоятельно и водил караваны по Шелковому пути вдоль границ Туркестана. Остальное ты знаешь.
— Просто невероятно, что тебе удалось выжить, но еще невероятнее, что ты стал богатым человеком, — сказала Сара не в силах представить, как такое может вынести человек. — И после стольких лет ты приехал в Англию, чтобы найти Велдона и отомстить ему?
— Совершенно верно. Я хочу заставить его страдать и в конце концов убить. — Голос Перегрина дрожал от возбуждения. — Теперь ты понимаешь, почему моя месть справедлива?
— Я все отлично понимаю, но не могу допустить, чтобы ты сам вершил правосудие. — Сара закрыла глаза, и ее лицо исказилось от боли. — Велдон заслуживает наказания за свои преступления, но то, что собираешься сделать ты, лежит за рамками правосудия. Это просто убийство.
«Лучше бы Росс мне ничего не рассказывал», — малодушно подумала Сара. Но теперь она все знала и не могла оставаться равнодушной. Боясь потерять сознание, она опустилась в кресло и потерла виски.
— Полагаю, не мне судить, что ты собираешься сделать с Велдоном. Но как бы там ни было, ничто, слышишь, ничто не может оправдать того, что при этом страдают невинные люди. Это плохо, Микель. Как бы сильно ты ни страдал, у тебя нет права причинять вред другим, ни в чем не повинным людям.
Перегрин был потрясен. Он думал, что Сара, узнав правду, поддержит его.
— Ну, знаешь, это слишком, — сказал он, едва сдерживая гнев. — Ты обвиняешь меня в банкротстве железнодорожной компании, которая могла разориться сама по себе;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

загрузка...