ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь же у него появилось ближайшее окружение. Это были его друзья, коллеги по бизнесу, родственники жены.
Но главное — Сара. Если Велдон захочет отомстить Перегрину, он сразу начнет с нее, которую уже ненавидит за предательство. Милая Сара, она даже не представляет, на какое зло способен человек.
В жилах Перегрина застыла кровь при мысли о том, что Велдон может сделать с Сарой. Настало время изменить тактику.
— Наймите с полдюжины мужчин, которые хорошо владеют оружием и которых нельзя подкупить, — приказал Перегрин Слейду. — Я по достоинству оценю их преданность.
Но это только частичное решение проблемы. Слейд абсолютно прав: нельзя заточить Сару в башню, это ей совершенно не понравится. И даже если Велдону не удастся разыскать ее, он может отомстить тем, кого она любит.
Слишком многих людей он рискует поставить под удар, поэтому надо как можно скорее заканчивать с Велдоном.
— Пожалуй, пора кончать играть в кошки-мышки, — сказал он Слейду. — Надо кончать с Велдоном.
— Чем скорее, тем лучше, — согласился поверенный.
Они еще немного поговорили, и Перегрин уехал.
Слейд еще долго сидел, тупо уставившись в окно. Дурные предчувствия не покидали его: так хорошо разработанный план мести мог сорваться на последнем этапе. Перегрин затеял игру в кошки-мышки, но Велдон скорее крыса, чем мышка, а когда крыса загнана в угол, она становится очень опасной.
Глава 18
Муж кузины Летисии лорд Стэнфорд был очень богатым человеком и влиятельным членом партии вигов. Бал, устраиваемый в честь первого выхода в свет его дочери, являлся событием грандиозным в этот осенний светский сезон.
Подъезжая к особняку на Гросвенор-сквер, Сара шепнула мужу:
— Чарлз Велдон — родственник мужа Летти, и он обязательно приедет на бал.
— Я в этом не сомневаюсь, — ответил Микель, оглядывая вереницы карет впереди и сзади них. — Похоже, сегодня здесь собрался весь высший свет Лондона. Ты боишься встречи с ним? — спросил он жену, становясь серьезным.
— Рано или поздно, но мы должны будем встретиться, — ответила Сара. — Лондонское общество не так велико, чтобы можно было избежать этого. — Сара, волнуясь, обмахивалась черепаховым веером. Ей было жаль Чарлза. Она чувствовала себя виноватой из-за разрыва помолвки. — Сначала будет трудно, но со временем все забудется, и мы сможем легко смотреть в глаза друг другу.
— Если хочешь, я все время буду рядом, — предложил муж.
— Это необязательно. Чарлз слишком гордый, чтобы устраивать сцены. Кроме того, папа хочет представить тебя своим старым друзьям.
— Значит, он решил публично признать меня своим зятем, — заметил с улыбкой Микель. — Я думал, что, представив меня королеве, он уже сделал это.
— Папа не хочет, чтобы все думали, будто он не одобряет мой выбор. Он очень гордый человек. — Сара бросила на мужа нежный взгляд. — Тебе не понравилась презентация? Ты сказал мне только, что вел себя достойно и не опозорил моего отца.
— Процедура была небезынтересной, хотя мне бы не хотелось повторить ее снова. На ней присутствовало два десятка мужчин, и я чувствовал себя среди них верблюдом. Надеюсь, мои слова не будут истолкованы как государственная измена, но ваша Виктория смахивает на девицу с блуждающим взглядом.
— Пожалуй, ты прав, но не вздумай сказать это кому-нибудь еще, — рассмеялась Сара. — Дрине только двадцать лет, и, естественно, из всех своих немецких кузенов она выберет себе в мужья самого красивого.
— Дрина?
— Сокращенно от Александрина, так мы звали ее в детстве, — разъяснила Сара. — Став королевой, она выбрала одно из своих многочисленных имен. Королева Виктория гораздо звучнее, чем королева Александрина.
— Ты никогда не говорила мне, что знаешь королеву близко, — заметил Микель с интересом.
— Ребенком я часто навещала ее в Кенсингтонском дворце. Благодаря своему высокородному происхождению я считалась подходящей подругой для принцессы. Несмотря на то что я на семь лет ее старше, мы очень дружили. Дрина была очаровательным ребенком, и я ее всегда жалела, так как ее мать герцогиня Кентская держала девочку взаперти. Когда герцогиня увидела, что Дрина очень ко мне привязалась, она перестала пускать меня к ней.
— Такое заточение не могло пойти на пользу будущей королеве.
— Возможно, — согласилась Сара, — но, несмотря на воспитание матери, Дрина осталась прямодушной. Она честна и имеет собственное мнение. Став королевой, начала выплачивать двадцатилетний долг своего отца из денег, ассигнованных на личные расходы. Об этом знают только несколько человек.
— Ганноверы, выплачивающие долги? Это что-то странное. Наверное, ее дядюшки переворачиваются в гробах, узнав об этом. Может, ее подменили эльфы?
Сара громко рассмеялась.
— Этого ты тоже не должен говорить во всеуслышание. Дрина хороший человек и будет хорошей королевой. Она предложила мне стать придворной дамой, и я почти согласилась. Но жизнь при дворе не для меня, и потом мне пришлось бы много стоять, а это плохо для моей больной ноги, и я отказалась, сославшись на нее. Иногда и хромота помогает.
Карета немного продвинулась вперед и остановилась.
— Не знаю, как при дворе, — сказал Микель, — но ваша светская жизнь представляется мне очень скучной, и я хотел бы поскорее вернуться в Сулгрейв.
— Однако ты легко ее переносишь. Неужели тебя до сих пор тянет к примитивной жизни?
— Не такая уж она и примитивная, — заметил Микель. — Многие племена живут по очень сложным законам, о каких в Лондоне и не слыхивали. — Микель отвернул перчатку на руке Сары и запечатлел на ней нежный поцелуй. — Ты надела черные кружевные панталоны, которые я подарил тебе вчера? Мне было бы это очень приятно.
Сара вспыхнула и кивнула.
— Какие непристойные мысли приходят тебе в голову, — заметила она.
— А почему бы и нет? — удивился Микель. — Разве не за это ты меня любишь?
Сара покраснела еще больше и снова кивнула.
— Ты очень стыдлива, милая Сара, — заметил Микель улыбаясь. — Надеюсь, мы здесь не задержимся. Мне не терпится узнать, как далеко заходит твоя стыдливость.
— Нет нужды оставаться там больше часа, — ответила Сара, для которой предложение мужа было весьма привлекательно.
Наконец карета подъехала к Стэнфорд-Хаусу. Выбравшись из нее, они встали в длинную очередь, чтобы подойти к хозяевам, принимавшим гостей на пороге. Леди Стэнфорд выказала радость видеть Сару и пришла в неописуемый восторг от встречи с ее мужем. Микель был само очарование. Он с изящным поклоном поцеловал руку Летти и ее дебютантки-дочери. Обе женщины сияли от счастья. Сара уже успела привыкнуть к тому, как женщины реагируют на ее экзотического мужа, и не возражала, так как он не давал повода для ревности.
Огромный бальный зал был полон гостей. В сверкающем свете канделябров черные официальные костюмы мужчин причудливо смешивались с яркими нарядами женщин. Пока танцующих было мало, Сара с удовольствием Прошлась с мужем в туре вальса. Становилось более многолюдно, воздух был насыщен запахом духов и разгоряченных тел, звуки оркестра перекрывали шум голосов.
После вальса Микель пошел приветствовать герцога Хеддонфилда, а Сара переходила от одной группы гостей к другой, обмениваясь впечатлениями. Она внимательно следила за толпой, боясь ненароком столкнуться с Велдоном. Ей не хотелось, чтобы он застал ее врасплох.
В углу бальной комнаты собралась большая группа мужчин, среди которых был и Велдон. Он сразу заметил, когда в зал вошли леди Сара и ее муж, и выжидал удобного случая, чтобы подойти к Перегрину и постараться как можно убедительнее извиниться перед кафиром за свое грубое поведение при их последней встрече. Если он сумеет сгладить свою вину, то Перегрин, возможно, одолжит ему денег, в которых он так нуждался.
Лицо Велдона просияло, когда он увидел входящего в зал премьер-министра. Лорд Мельбурн не был его личным другом, но взносы, отчисляемые Велдоном партии вигов, которой принадлежал глава правительства, позволяли ему рассчитывать на сердечный прием.
Решив воспользоваться удачной встречей, Велдон стал пробираться к премьер-министру через переполненный зал. Заметив Велдона, лорд Мельбурн сказал:
— Хорошо, что я встретил вас, сэр Чарлз. Говорят, на вас снова подали иск.
Услышав, что новость уже достигла ушей и премьер-министра, Велдон почувствовал легкое раздражение, однако как ни в чем не бывало небрежно махнул рукой.
— Ничего страшного, — сказал он, — старик совсем свихнулся, потеряв сына. Через неделю все уладится. Советую вам приобрести наши акции. Цены на них растут.
— Хорошо, я подумаю, — небрежно ответил лорд Мельбурн, глаза которого бегали по залу. — А теперь извините меня…
— Минуточку, пожалуйста, как насчет того дела, которое мы обсуждали во время вашего пребывания в моем поместье? — Велдон тщательно подбирал слова. — Мне бы хотелось знать, как все решилось. У вас есть какой-нибудь определенный ответ? — спросил он, намекая на баронство.
Премьер-министр покачал головой.
— Обратитесь к моему секретарю. Возможно, он что-нибудь знает.
— Я уже обращался, — произнес Велдон срывающимся голосом. — Он отослал меня к вам.
Глаза Мельбурна стали непроницаемыми.
— Хорошо, — сказал он после долгого молчания, — я займусь этим, но не обещаю ничего конкретного. Политическая ситуация в стране сейчас очень трудная. Очень. Партия тори буквально наступает нам на пятки. Мое правительство того и гляди падет. Сейчас не время заниматься делами, подобными вашему. Зачем давать им в руки лишний козырь? — Мельбурн вежливо улыбнулся. — Вам лучше немного подождать, сэр Чарлз. А сейчас я действительно должен спешить. Мне надо поговорить по важному делу с одним джентльменом.
Премьер-министр ушел, а Велдон, онемев от удивления, стоял, не замечая, что его толкают со всех сторон. Проклятие! Он слишком хорошо знал этих политиков, чтобы не понять: баронства ему не видать как своих ушей.
Правительство присваивало различные титулы своим гражданам за выдающиеся заслуги перед отечеством. Обычно это были герои войны, покрывшие себя славой на поле брани. Такой чести удостаивались люди, которые финансировали правящую партию и делали себе на этом карьеру. Предполагаемое баронство стоило Велдону двадцати тысяч фунтов, не считая различного рода услуг. Совсем недавно он предоставил партии вигов еще сто тысяч, предполагая, что в будущем получит звание пэра.
Как бы ему пригодились сейчас эти сто тысяч фунтов. А теперь все пропало, и деньги обратно не вернешь. Он вносил их по доброй воле, просто из любви к партии вигов, как бы не требуя ничего взамен.
Конечно, доводы Мельбурна сплошная выдумка, размышлял Велдон. Если бы правительство действительно находилось на краю гибели, то премьер использовал бы последние часы своего правления, чтобы присвоить титулы нужным людям. Так делалось всегда.
Что могло случиться? Политики никогда не отталкивают от себя состоятельных людей, а, наоборот, всеми способами поддерживают их.
Велдон считал, что баронство уже у него в кармане, и вот все полетело к чертям. Что же такого он сделал? В чем его ошибка? Он не понимал, что происходит. Еще в начале лета у него было все: процветающий бизнес, титул барона в недалеком будущем, благородная невеста, чье богатство И положение в обществе еще больше возвеличили бы его. Сейчас все надежды рухнули: невеста предала его, сам он на грани банкротства, титул барона ему не светит. По какому-то злому року он теряет свою личную и деловую репутацию.
Заметив любопытные взгляды, Велдон вспомнил, где он находится, и постарался придать своему лицу равнодушное выражение. Никто не должен знать, что творится у него в душе. Когда дела идут плохо, нужно выглядеть уверенным, иначе тебя просто растопчут.
С деловым видом Велдон начал расхаживать по залу и внезапно нос к носу столкнулся с принцем Перегрином. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Лицо Перегрина было замкнутым, но отнюдь не враждебным.
Вспомнив о своих планах помириться с варваром, Велдон выдавил из себя вежливую улыбку. Баронства ему уже не видать, но надо попытаться хотя бы спасти свой бизнес.
— Добрый вечер, ваше высочество, — сказал он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57

загрузка...