ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он принадлежит одному нашему земляку, к чьей помощи мы прибегаем в редчайших случаях. Мы уйдем еще дальше в горы. Там некий барон Томазини владеет небольшим замком, в котором охотно примет нескольких дорогих ему друзей-охотников.— Этот барон Томазини твой родственник? — спросил Парвизи.— Он из Рима. Появляется в замке время от времени, иногда живет подолгу, но вовсе не из-за охоты. Больше в округе об этом синьоре никто ничего не знает. Обслуга верная и молчаливая.— Это ты владелец замка, Джакомо?— Угадал. — Томазини рассмеялся. — Главарь разбойников, карбонарий, купец, дипломат — и все в одной персоне. Должен, однако, заметить, что «Властелином Гор» я бываю лишь ненадолго. Чаще под этим именем выступает один из моих людей.Поведал он обо всем этом скороговоркой, бегло, рассказывать о себе считая, должно быть, нескромным.— Ну хватит обо мне. Еще одна просьба к тебе, Андреа. Можно мне доставить сегодня ночью гонца Гравелли на перекресток в твоей карете? Он одурманен снотворным зельем, которое выпил вместе с вином. Для безопасности владельца этой усадьбы нужно, чтобы парень не знал, где он находился. Да и времени он при этом меньше потеряет. А-а, входите!Принесли койку и аппетитный ужин.— Приятного аппетита, друзья, и доброй ночи! — Джакомо подошел к Парвизи, обнял и расцеловал его. — Дорогой мой Андреа!Больше он ничего не сказал. Короткий дружеский кивок де Вермону, и Властелин Гор скрылся. Глава 5ЧЕЛОВЕК ЗА БОРТОМ! Ксавье де Вермон возвратился в Марсель. Несмотря на долгое его отсутствие, дела у него шли без сучка и задоринки. Следовало ответить на несколько частных писем; ничего важного, вполне достаточно принести любезные извинения за промедление с ответом. Единственное важное известие было из Ла-Каля от его сына Пьера Шарля. Письмо пришло на другой день после его отъезда в Геную. Всего на один день запоздало это письмо, на такой богатый событиями день!Пьер Шарль был дельцом, но человеком высокообразованным и не без фантазий. Ясно и деловито он сообщал о множестве всяких мелочей и частностей, из которых складывался в конце концов сияющий всеми красками пестрый ковер.Вот что произошло с ним.На баке французского фрегата «Тулон» стояли двое пассажиров Они радовались игре волн и легкому полету чаек.— Послушай, Пьер Шарль, я просто высказать не могу, как я рад, что попаду в Ла-Каль, — восторженно воскликнул младший, которому не исполнилось еще, похоже, и двадцати.— Ла-Каль? — рассмеялся другой. — Не слишком ли торопишься, дружок! Ты что, не смотрел еще разве на карту? С Ла-Калем придется повременить. Сперва мы придем в Сеуту, потом обогнем мыс и с атлантическим ветром добежим до Танжера, оттуда, вдоль варварийского берега, — в Бону, и лишь после этого наконец в Ла-Каль. Итак, терпение, Роже!— Я дождусь! Мне почему-то кажется, что твои описания тамошних красот отстают от чудесной действительности. Жить в Африке — это, должно быть, так прекрасно! И за все это я должен благодарить тебя и твоего отца.Что было ответить юноше на столь бурное изъявление чувств? С государственной службы в Марселе его перевели на практическую работу по лову кораллов. Ксавье де Вермон устроил это, ибо юный чиновник страстно тянулся к дальним странствиям, а в Африке нужны были надежные люди. К тому же Роже был его родственником, и следовало позаботиться о его карьере.«Поработай сперва, молодой кузен, благодарить будешь после», — подумал про себя Пьер Шарль де Вермон, но вслух ничего не сказал. Он приставил к глазу подзорную трубу, навел на резкость, Роже де ла Винь, его кузен, смотрел в том же направлении, но видел только мерно дышащую безграничную равнину моря. И все же там, видимо, что-то было. Очень уж напряженно и настойчиво разглядывал Пьер Шарль зеленовато-голубые волны.— Беги скорее к капитану, Роже! Слева по борту обломки корабля.— Что? — не сообразил де ла Винь.— Беги же! Надо узнать, что это было за судно.Кузен помчался на шканцы Шканцы — снасти для подтягивания прямых парусов к рею, с помощью которых можно уменьшать парусность.

.— Вахта, докладывать об обломках корабля слева по борту! — не теряя ни секунды, прокричал капитан наблюдателю на марсовую площадку.— Грот на гитовы! Гитовы — самый верхний помост либо палуба в кормовой части корабля, где обычно находился вахтенный офицер.

Уменьшить ход! — приказал он.Де ла Винь затрепетал от возбуждения.— Как увлекательно! Морское приключение! — воскликнул он, стоя снова рядом с кузеном.— А, да что там! Возьми-ка трубу. Всего-то несколько досок, ничего существенного. Может, отломились в шторм от какого-нибудь судна и плавают Бог знает уже сколько дней в воде. Если каждой такой встрече отдавать столько эмоций, никаких нервов не хватит.— Но мы же все-таки интересуемся этими обломками?— Справедливо, Роже. Иной раз за этим плавучим хламом кроется куда больше, чем кажется на первый взгляд. Поэтому надо все проверить.Юный француз долго разглядывал находку кузена.— Это действительно всего лишь доски. Жаль. Впрочем, погоди, там, кажется, что-то есть.— Вполне возможно. Смотри повнимательнее.Труба в руках де ла Виня поворачивалась вправо, влево. Ничего больше.Де Вермон поудобнее оперся о релинг и принялся подбрасывать кверху кусочки хлеба. Словно стрелы, налетали на них чайки и проглатывали еще в воздухе. История с плавучими обломками оказалась пустяком. А де ла Винь все еще продолжал ощупывать взглядом водную пустыню.— Пьер Шарль, скорее смотри! Мне кажется, я… Нет, я все же не уверен…— Э-э-э, да ты дрожишь. Дай-ка мне!— Там, вон там! — Кузен все еще неуверенно глядел на море. — Не там, вот где, вот где! Так, теперь правильно! Что ты видишь?— Человек!— Да, да!— Человек за бортом! — закричал де Вермон.Капитан де Лонж поспешил к обоим кузенам.— Вы подняли тревогу, месье де Вермон?— Смотрите сами!— Спасибо. Да, это так. Я сейчас же распоряжусь.Засвистели боцманские дудки, забегали люди. Раздались команды. Корабль изменил курс, лег в дрейф. Спустили за борт шлюпку.— Хотите с нами? — спросил капитан де Лонж молодого земляка.— Я прошу вас об этом!— Спускайтесь. И вы, месье де ла Винь, если имеете желание.Еще бы у него не было желания! Если уж даже по пути в Африку случаются такие будоражащие душу события, какие же неожиданные приключения сулит ему чужой материк? Чудесная жизнь! Уж он-то сумеет насладиться ею в полной мере! В Африке его, несомненно, ждет все самое прекрасное, самое сияющее, самое величественное! О резких тенях, неизменных спутницах яркого солнца, он в порыве радостных чувств не думал.Гребцы навалились на весла, шлюпка побежала, как на гонках. Все ближе к ним был несчастный.Руководивший спасением третий офицер «Тулона» встал на носу шлюпки. Рядом с ним — Пьер Шарль де Вермон.Теперь все было видно во всех подробностях.Человек лежал на каютной двери. Правая его рука судорожно вцепилась в дверную ручку. Видимо, он был мертв. Он так окоченел, что оторвать труп от досок удалось лишь с большим трудом.— Бедный парень! — пробормотал офицер. — Устроим ему хотя бы порядочные морские похороны. Давайте его сюда, ребята! На фрегате у нас найдется подходящий мешок, и помолиться за него времени хватит.Спасением занимались лишь несколько гребцов, остальные работали веслами, чтобы удержать шлюпку на месте. Один из матросов попытался разжать сведенные судорогой пальцы бедняги.— Он не умер. Только потерял сознание, — доложил матрос.— Тогда поспешите! Мы должны его спасти, — заторопил их офицер.Несчастного потащили в шлюпку. Голова его запрокинулась и коснулась планшира Планшир — деревянный брус с гнездами для уключин, идущий вдоль борта шлюпки и покрывающий верхние концы шпангоутов.

. Раздался страшный крик. Матрос, державший его за плечи, вздрогнул. Голова снова ударилась о планшир. Снова крик, режущий, пронзительный, ужасающий.— Крепче держите, ребята! — крикнул де Вермон матросам. — Может, он ранен в голову. Быстрее его сюда. Я его осмотрю.Пьер Шарль снял сюртук, свернул его валиком и подложил под голову не приходящему в сознание человеку. Молодой офицер хотел было запротестовать: месье де Вермон — пассажир! Однако, видя неподдельную заботу, которую тот проявляет о вытащенном из воды незнакомце (еще бы, живо скинул свой новенький, без пятнышка, табачного цвета сюртук и свернул его, как подушку!), счел за лучшее промолчать.Рука де Вермона мягко прошлась по волосам потерпевшего крушение. Тот вздрогнул. В нескольких сантиметрах от темени пальцы нащупали большую шишку. Чудо, что в этом человеке еще теплилась жизнь.— Несчастный случай или, что куда вероятнее, преступление. Я в таких делах немного разбираюсь, — объяснил де Вермон офицеру.— Тогда вперед! Навались, ребята, больному необходима помощь врача!— Один момент. А что будет с дверью?— Оставим плавать.— Я взял бы ее с собой, месье лейтенант.— Лишний груз. Зачем она нам?Офицера раздражало, что Пьер Шарль очень уж активно взялся за дело.— Как я уже говорил, я предполагаю, что этот человек стал жертвой преступления. Случись, не приведи Господь, что несчастный умрет, не оставив нам о себе никаких сведений, любой предмет из его обихода может оказаться очень важным. Будь это обычные доски обшивки, они, вероятно, ничего бы нам не дали, но по двери можно, пожалуй, определить происхождение судна, на котором плавал раненый.Лицо лейтенанта потускнело. Однако он знал, какое глубокое уважение, едва ли не почтение испытывал к сыну Ксавье де Вермона капитан де Лонж, и вовсе не желал получить взбучку за пренебрежение доводами Пьера Шарля.— Взять дверь на буксир! — ворчливым голосом распорядился он. — И вперед! Раз-два… Раз-два-а!Команды следовали столь часто, что работать в такт им матросы не поспевали. Молодому заносчивому офицеру хотелось показать, что именно он, а не пассажир «Тулона» командует шлюпкой.Все усилия корабельного врача вывести раненого из опасного состояния не приносили успеха. Удалось только влить ему в рот немного горячего бульона.Кто этот незнакомец? Никаких документов у него при себе не было. Нашелся, правда, в кармане его брюк грифель и листок рисовальной бумаги с наброском детской головки. Казалось, будто в час невзгоды мужчина этот только-только встал с постели.Корабельный плотник внимательно осмотрел дверь.— Итальянская работа, — заключил мастер.Но что это давало? Это вовсе еще не означало, что корабль плавал под итальянским флагом.Де Вермон понимал это. Приходилось ожидать, пока незнакомец сможет сам сказать что-либо о себе. На «Тулоне» полагали, что раненый — с одного из захваченных корсарами судов.После ужина, когда офицеры и оба пассажира набили трубки и, как обычно, собрались вместе покурить, оба кузена разговорились с врачом. Глаза де ла Виня горели нетерпением, однако он чувствовал, что сейчас важнее помалкивать и слушать, чем говорить о вещах, совсем для него новых. Он напряженно ловил каждое слово, запоминая то, что казалось ему важным.После доставки пострадавшего на борт «Тулона» Пьер Шарль почти безотлучно был возле его постели. Обнаружил его, правда, не он, а де ла Винь, однако де Вермон чувствовал себя каким-то образом ответственным за потерпевшего. Он и сам не знал, что влечет его к незнакомцу. Может быть, какая-то тайна связывала их, что-то необычное, сулящее риск и приключения. Он еще раз, более внимательно, осмотрел раненого. Однако результаты были малоутешительные. Если предположения де Вермона о свершившемся преступлении были верны, то, помимо удара, незнакомец пережил еще, видимо, и тяжелейшее нервное потрясение. Не исключалось даже, что он потерял память, а может, и вовсе останется парализованным. И все же оставалась надежда, что молодой организм справится с бедой.— Что же с ним будет? Куда его теперь? — спросил де Вермон.— Самое лучшее — в Геную, в лазарет.Врачу не терпелось поскорее отделаться от этого непредвиденного пациента.Молодой француз ничего не ответил, только укоризненно взглянул на врача.— Похоже, мое предложение не нравится вам, месье де Вермон?— Вы не ошиблись, доктор. Я не знаю, самое ли подходящее место лазарет для такого экстренного случая. Да и где он, этот лазарет? Доберись-ка до него! А может, лучшим лечением для этого человека окажется просто полный покой?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

загрузка...