ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В Париже из-за этой суммы шли шумные судебные тяжбы. Наконец французское правительство (Наполеон давно уже находился в ссылке на острове Святой Елены, в Атлантическом океане) решило признать эти претензии, скостив, однако, долг на семь миллионов. Сумма эта была переведена на имя процессуального представителя дома Бакри во Франции, но на блокированный счет, ибо французские купцы имели претензии к Бакри и рассчитывали погасить их этими миллионами. Подобный оборот дела алжирцам пришелся не по вкусу, и Гуссейн-паша, пайщик дома Бакри, почувствовал себя обиженным.Около часа дня 27 апреля 1827 года признанный знаток восточных ритуалов французский консул Деваль явился к Гуссейну, чтобы, как и все другие консулы, принести ему поздравления по случаю байрама и вручить подобающие подарки.В октябре 1826 года дей уже писал о миллионах Бакри французскому министру иностранных дел. Ответа до сих пор не было, и Гуссейн-паша, разумеется, злобился. Министр же иностранных дел месье де Дама ответить на напоминание письменно посчитал излишним, ограничившись поручением консулу передать дею устно, что настойчивость его необоснованна. Этот ответ и был сообщен Гуссейну 27 апреля. Снова отказ — это возмутило властителя Алжира. А тут еще этакое небрежение — поленились даже ответить напрямую на его письмо! Гуссейн-паша пришел в ярость. Другие-то европейские короли и князья удостаивали дея личными письмами, одна только Франция отважилась обойтись с ним столь оскорбительно, с ним — самым влиятельным правителем в Северной Африке и властелином Средиземного моря!Дей Гуссейн-паша ударил представителя французского короля веером, сплетенным из пальмовых волокон.Собственноручно оскорбить действием французского консула — это могло означать войну с европейской великой державой! Многие из окружения дея были глубоко обеспокоены, однако многие другие только посмеивались над злосчастным инцидентом. Европейцы издавна боятся турецкого дея и его корсаров, не осмеливаются активно противодействовать нападениям, предпочитая отделываться подарками там, где лучше бы хорошенько ударить в ответ, — и на этот раз французы тоже смолчат и на обиду, нанесенную их представителю, никак не отреагируют. А если нет — тогда война! Алжир — неприступная крепость, а корсарские корабли господствуют в море. Омар и другие капитаны быстро докажут всему миру, что турки французов не боятся.Домой из Касбы Омар шел не спеша, а то и вовсе останавливался, осмысливая только что услышанное. До сих пор он в турецкую политику старался не вникать. «Я — грозный корсарский реис с неограниченной свободой действий». Это стало догматом его веры, и этого было достаточно. А теперь вот «Аль-Джезаир» должен крейсировать с особым заданием, связывающим капитану руки, превратиться почти что в военный корабль. Сказал ведь однажды Бенедетто, что стоит только Европе по-настоящему захотеть, и турецкому владычеству в Алжире скоро придет конец. Прежде всего бывший раб имел в виду Францию, ибо Англия в лице лорда Эксмута доказала, что свергать турок не стремится. Европейцы странные люди, не пользующиеся своей силой и не забирающие власть в свои руки. И ты, по рождению, один из них, Омар!Прохожие светили фонариками в лицо стоящему посреди узкой улицы человеку. А он, погруженный в свои думы, не замечал этого. Он не слышал ворчания людей, которым приходилось пробираться за его спиной, едва не задевая плечами стен. Толкнуть же его ни один не рисковал: Омар был при оружии, да к тому же еще и любимчик дея. Один из прохожих, в руках которого горела не прикрытая ничем свеча, поприветствовал его. Это был старый еврей Леви, хранитель денег Омара. Но слов его корсар не слышал, душой он был далеко отсюда. Он только что принял окончательное решение!Оставшуюся часть пути он преодолел чуть ли не вприпрыжку.Бенедетто Мецци выслушал рассказ Омара молча, но глаза его блестели. Он видел уже конец многовековому владычеству турок с их бесчисленными преступлениями против человечества.— Так-так, значит, Гуссейн обнадежил тебя, что ты сможешь стать адмиралом алжирского флота. Что же ты собираешься делать, Омар? — спросил Мецци. Его голос дрожал от страха.— Да, адмиралом, Бенедетто, адмиралом! Я могу стать одним из самых доверенных приближенных дея, повелевать другими капитанами. И все это при том, что где-то здесь, в этом же море, на мачте ложного «Аль-Джезаира» будет развеваться флаг его таинственного рейса… Я отыщу этот проклятый корабль и уничтожу его!— Мальчик, представляешь ли ты, что это означает? Ты пренебрегаешь приказом дея.— Да, отец. Но это не страшит меня. Попадись мне на курсе французы, я не упущу их, но никакой регулярной охоты на них открывать не собираюсь.Генуэзец воспользовался случаем, чтобы еще раз поговорить с капитаном о гнусностях турок. Ливио Парвизи вырастили алжирцем, а потом и сделали корсаром. Правда, думать от этого, как турок, он все же не стал, но ведь он не ребенок больше, а полный сил, страстный и до дерзости смелый мужчина, и — европеец! Греки, испанцы, итальянцы, которые совершенно расчетливо становились ренегатами, тоже думали и чувствовали когда-то по-другому. Омар сейчас в таком возрасте, когда человек сам должен принимать решение о дальнейшем своем жизненном пути. Корсарский капитан Омар должен снова стать Ливио Парвизи, а еще точнее — европейцем Ливио Парвизи.— Вот разделаешься ты со своим врагом, Омар, и что же дальше? — спросил, заканчивая долгую беседу, Бенедетто Мецци.Молчание. Долгое гнетущее молчание.«Отчаяние какое-то, отупение в этом безмолвии, — думал итальянец. — Но только не мешать, не начинать все сызнова… В душе Ливио идет борьба. Берберская, арабская и турецкая выучка, заложенные в него в детстве, вступили в столкновение с тем, что я помог ему увидеть и осознать. Он любит меня, он знает, что с первых его часов на земле я был рядом с ним. Но эти детские воспоминания и переживания угасли и притупились годами жизни среди туземцев и на разбойничьих кораблях».— Расскажи мне о… моей матери, — попросил вдруг Ливио.Мецци вздрогнул. Никогда еще корсар не просил его об этом. Магометане считают неприличным говорить с другими мужчинами о матерях. Слезы покатились по щекам старого преданного слуги семейства Парвизи, бешено стучало его сердце. Тихо, почти шепотом, он заговорил, выполняя просьбу давным-давно лишившегося матери сына.— Благодарю тебя, о…Ливио запнулся, проглотив последнее слово, но тут же поправился и повторил:— Благодарю, Бенедетто!Посидев немного молча после рассказа Бенедетто, Омар поднялся и медленно пошел к двери, ведущей в его спальню."Ливио хотел сказать «отец». Никогда больше не услышу я из его уст это слово, — с грустью подумал Бенедетто. Но вдруг лицо его просветлело. — О чем я печалюсь? Мальчик знает теперь, кем была его мать, и ее прекрасный, святой образ даст новые силы его мятущейся душе. И если выпадет случай… "— Дай только мне разделаться с этим ложным «Аль-Джезаиром», и мы тут же пошлем к дьяволу турок! И у тебя, и у меня, и у старых моих друзей с ними особые счеты! — резким, командирским голосом сказал Омар.Бенедетто и не заметил, что он задержался у дверей. Старик подпрыгнул, словно ужаленный, и бросился к другу, прижал к себе, закружился с ним по комнате, повторяя снова и снова:— Ливио! Ливио! * * * Али, Ахмед и Махмуд стали тем временем заправскими морскими волками. Одни они, — Омар знал это, — не станут задавать никаких вопросов, ни на секунду не поколеблются, поверни он их против алжирских корсаров. Они слепо верили своему другу. * * * Франция не спустила оскорбления, нанесенного деспотичным деем ее консулу. Началась война. Гуссейн-паша приказал разрушить Ла-Каль. «Компани д'Африк» понесла гигантские потери. Французские военные корабли блокировали алжирские берега. Туманной ночью Омару удалось выйти на «Аль-Джезаире» из алжирской бухты и прорваться сквозь блокаду. Возвратиться назад, если Франция не пойдет на уступки, было почти невозможно.Бенедетто Мецци ждал. О разрыве с деем пока еще и разговоров не возникало.Омар, видимо, в рубашке родился — ему удалось-таки, пощипав слегка французов, снова вернуться в Алжир. В бухте скопилось несколько больших фрегатов, корветов и бригов, тоскливо дожидавшихся дня, когда французы устанут от игры и отзовут наконец свои парусники.Генеральный консул Франции месье Деваль передоверил свои дела сардинскому послу графу д'Аттили и ушел на одном из блокирующих кораблей.Однажды дей созвал капитанов всех стоящих в гавани кораблей и приказал им поднять под покровом ночи паруса и выйти в каперский поход.В ночь на 4 октября 1827 года сорокачетырехпушечный фрегат под адмиральским флагом, «Аль-Джезаир» с сорока пушками на борту, четыре корвета с двадцатью — двадцатью четырьмя пушками на каждом и шесть шестнадцати— и восемнадцатипушечных бригов выполнили приказ дея.Бенедетто заранее был отослан на борт, сам же Омар посетил еще еврея Леви, с которым имел долгий деловой разговор, и лишь после этого прибыл на «Аль-Джезаир».Когда он отдал команду сниматься с якоря, другие корабли набрали уже полный ход. Задачей эскадры было — идти на запад и каперствовать, хотя бы и в Атлантическом океане.Корсары шли, стараясь не очень удаляться от берега: ночью, на фоне гор, их труднее было заметить. Однако уловка не помогла. С фрегата «Амфитрита», корабля командира блокирующей французской эскадры Коллета, взвилась в небо ракета — сигнал фрегату «Галатея» и бригам «Фавн», «Аист» и «Шампенуаз» идти на соединение с флагманом.Омар и его друзья напряженно вглядывались во тьму, стараясь своевременно распознать врагов и не перепутать их с вышедшими часом ранее силами своей эскадры.— Посмотри туда, Омар! — толкнул локтем капитана зоркий, как ястреб, Махмуд.У рейса глаза были не столь острые, однако приглядевшись, и он увидел, что впереди два корабля, очевидно французские, подбираются к арьергарду эскадры дея.Заметили их и другие корсары. Мертвая тишина царила на фрегате. Все люди стояли на своих постах. Одно слово Омара — и в тот же миг взревут пушки.— Убрать паруса! — скомандовал Омар и добавил, обращаясь к рулевому: — Право на борт, курс ост!Маневр был выполнен быстро и четко. Считанные секунды — и фрегат, уже без хода, качается на волнах. Нос корабля устремлен на ост.Смена курса и неучастие в разгорающемся сражении между французами и алжирцами — оба эти действия означали полный разрыв корсара Омара с деем Гуссейн-пашой. Турки лишились самого боеспособного фрегата с храброй, отлично вышколенной командой. Это решило и судьбу части вышедшей из Алжира эскадры. Коллет нанес ей значительные потери и вынудил вернуться в Алжир.На «Аль-Джезаире» подняли на мачты всю наличную парусину. Корабль уходил на восток.С самого начала конфликта с французами Омар подыскал себе на одном маленьком турецком острове в Эгейском море тайное убежище. Он приводил сюда свои призы, заправлялся здесь водой и другими необходимыми припасами.Высокая Порта в Константинополе предоставила Франции свободу действий против Алжира, поэтому Омар выдавал себя за тунисца. «Аль-Джезаир» превратился на время в «Фатимэ».Омар стал свободным охотником. Экипаж, в составе которого не было ни одного турка, это нисколько не волновало. Под началом отважного, щедрого рейса жилось хорошо. Сверх полагающейся каждому доли от захваченной добычи Омар добавлял еще и кое-что от себя.Бенедетто молча косился на действия своего питомца. Молчание стоило ему тяжелой внутренней борьбы. Однако с этим приходилось мириться, чтобы не раздражать мальчика и не спровоцировать его снова принять из упрямства сторону турок.Так прошел весь 1828 год и часть следующего, 1829-го. Ложный «Аль-Джезаир» им нигде не попадался, и Омар охотником на корсаров не становился. А корсаров в Средиземном море было изрядно. Ведь, помимо алжирцев, были еще и не уступающие им в разбойничьем искусстве марокканцы, тунисцы и триполитанцы, с которыми французы не воевали.Фрегат бежал резво. Свежий бриз втугую раздувал паруса. «Аль-Джезаир» искал своего заклятого врага.Реденькая светлая полоска на горизонте обозначила приход нового дня. Али впервые доверили самому вести корабль. Опасности для фрегата и команды это не представляло, случись даже, что друг скомандует что-нибудь не так:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

загрузка...