ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мало того, в усугубление своей глупости, я еще нарядил его в потрепанный разбойничий костюм. Мне хотелось, чтобы он понял, что он дурень и злюка. Конечно, рисуночек мой был не ахти какой мастерский, и выполнил я его с нарушением всех масштабов. Однако ослиная голова была в общем-то узнаваема, как при некоторой фантазии и разбойничий костюм. И все же работой своей я остался недоволен и, не зная, чем бы ему еще досадить, надписал по нижнему краю: «Это ты! Глупый, как осел, и злой, как разбойник». Надписал и швырнул ему бумагу. Упрямство его меж тем уже улетучилось, и моя душа смягчилась. Он улыбнулся, схватил листок и взглянул на рисунок. И вдруг он вскочил и набросился на меня, чтобы поколотить. Я ожидал этого: ведь потасовки у мальчиков — дело обычное, как летняя гроза. Но здесь-то, к сожалению, все пошло по-другому. Он сообразил, что я сильнее, и с рисунком в руке кинулся прочь, угрожая, что покажет его своему отцу и тот разделается со мной.— И старый господин не замедлил вмешаться? — рассмеялся Чивоне.— Конечно. Моему приятелю он запретил впредь играть со мной. Наша дружба разбилась вдребезги. Мы и теперь, встречаясь, не узнаем один другого.— Но, Луиджи, почему же ты после-то не попытался объясниться со своим другом, рассказать ему о своем тогдашнем настроении и уладить все, как было?— У меня завелись новые друзья, и, потом, я же нашел тебя, дорогая. Одно я твердо усвоил после этой истории: надо уметь владеть собой, не давать воли мимолетной горячности. Сказанное в сердцах обидное слово может многое напортить. Но оно отзвучит — и нет его. Совсем иное дело — слово написанное или рисунок. Они остаются, и ничем их не сотрешь. Да, так вот, синьор Чивоне. Глупая мальчишеская выходка аукается еще и сейчас. Мне даже и рассказывать-то об этом больно и стыдно. Постарайтесь побыстрее позабыть услышанное, дорогой капитан, очень буду вам признателен. Мне не хотелось бы, чтобы об этом пошли разговоры.— Совершенно с вами согласен, синьор Парвизи.Капитан чувствовал, как волнуется его молодой земляк, понимал, что обычной неспешной беседы теперь уже не получится, и потому счел за лучшее раскланяться.— А твой рисунок и в самом деле — единственная причина вражды между… — Она слегка замялась, — Гравелли и нами?Луиджи удивленно взглянул на нее, пожал плечами, но ничего не ответил.И тут Рафаэла высказала мысль, возникшую у нее во время рассказа Луиджи:— Не слишком-то это правдоподобно. Подумаешь — рисунок! Из-за такой малости на всю жизнь не ссорятся. Нет, то ли ты о чем-то умолчал — ведь капитан Чивоне чужой нам и вовсе ему об этом знать не обязательно, — то ли и самому тебе не все здесь известно. Впрочем, я так не думаю.— Совершенно верно, Рафаэла. Ты дьявольски проницательная женщина. Мой детский рисунок действительно лишь расширил трещину между домами Парвизи и Гравелли до непреодолимых размеров. От тебя у меня тайн нет. Так что слушай. Ты права, капитану я рассказал не все, и это понятно. Он хоть и старинный доверенный друг моего отца, но о том, что в действительности произошло между Агостино Гравелли и нами, не знает и никогда не узнает, потому что оба недруга молчат. Один из порядочности, другой — из страха. Над ослиной головой только посмеялись бы, над разбойничьим костюмом, наверное, поменьше, но в общем-то, конечно, свели бы все к глупой мальчишеской выходке и позабыли об этом. Однако, к сожалению, незадолго до того случилось нечто, возымевшее, как оказалось, очень большое значение. Нам, Пьетро и мне, было тогда по одиннадцати лет, и мы оба ничего не знали о прошлых временах. Агостино Гравелли начал свою карьеру с профессии старьевщика. Он частенько заходил к нам, чтобы справиться, нет ли у нас какой-либо ненужной больше одежды. Ему отдавали всякие поношенные вещи, и он их потом продавал.— Это отец тебе рассказал?— Да. Иной раз во время визита Гравелли отец сам наводил порядок в кладовках, чтобы отыскать для него что-нибудь, и тогда они подолгу беседовали между собой. Сегодняшний банкир в те времена был, похоже, оборотистым малым и в люди не мог выбиться лишь потому, что жена у него была очень хворая и вся его выручка перекочевывала в бездонные карманы врачей и всяких шарлатанов-знахарей. Он боготворил свою жену и бился из последнего, чтобы только ее вылечить. Но все было напрасно. Она умерла, когда Пьетро не умел еще как следует ходить. Гравелли покинул Геную. Вернувшись через год, он обладал уже кое-каким состоянием и смог заняться купеческой деятельностью. Ходили слухи, будто он какое-то время состоял в разбойничьей шайке и именно там нашел свое «счастье».— Я начинаю понимать, Луиджи. Гравелли оскорбился из-за разбойничьего костюма и пошел на разрыв с вами.— Не знаю, — пожал плечами Парвизи. — Может, и так. Только отец этим слухам не верил. Ведь он же видел, как самоотверженно заботился этот человек о своей жене. Гравелли — разбойник с большой дороги? Это никак не соответствовало представлению моего отца о нем. Агостино снова стал ходить к нам, но теперь уже, разумеется, не как полунищий попрошайка, а за советами насчет открытого им маленького дела. Ему, видно, очень хотелось с нами общаться. Жениться снова он, похоже, не собирался. Частенько, даже приходя по делам, он брал с собой маленького Пьетро, о котором пекся, как прежде о своей жене. Мы, мальчишки, быстро сдружились, стали неразлучными товарищами в играх. Шли годы. Больших успехов Гравелли не добился; он все еще так и принадлежал к классу мелких торговцев. Однажды он предложил моему отцу провести совместно одну операцию. Она была умно просчитана, вплоть до самых мелочей, можно сказать — мастерски, и сулила крупные прибыли. Правда, от дома Парвизи для этого требовались весьма значительные средства. Но виды на прибыль были столь необычайно благоприятны, а риск столь незначителен, что отец чуть было не соблазнился. Однако что-то удерживало и настораживало его. Он потребовал деловые бумаги и долго сидел над ними, пока не разобрался наконец, что его впутывают в некую хитроумную махинацию. В чем она заключалась, я тебе, пожалуй, так вот, в двух словах, объяснить не смогу, скажу лишь, что отец наотрез отказался от участия в ней. Более того, он вообще не хотел возвращать Гравелли его бумаги, но тот попытался отобрать их силой, порвал и рассовал клочки по разным карманам. Теперь никто не мог уличить его в попытке смошенничать.Подробности этих переговоров мне по молодости лет остались неизвестными. Во всяком случае, дружеское общение с Гравелли отец немедленно прекратил.А у Гравелли с тех пор дела пошли на удивление успешно. Позднее мы пытались проверять, где только можно, различные его операции, однако уличить нашего знакомца в попытке повторить свой первый, неудавшийся заход так и не смогли. И все же изощренная хитрость, с которой он вел свои дела, не переставала поражать нас.— А когда ты нарисовал Пьетро? Не сыграл ли твой рисунок во всей этой истории какую-то особую роль?— На другой день после разрыва Гравелли с отцом, Пьетро — это было еще до нашей с ним стычки — рассказал мне, что Агостино пришел от нас совершенно разбитый, еле добрался до кровати и лежал там не вставая. Потому он и не успел запретить сыну побежать ко мне. Мой же отец в тот день спозаранку отправился в порт встречать прибывающую из Ливорно «Астру» с товарами. Так и получилось, что я обо всем происшедшем не имел ни малейшего представления. Но рисунок мой, как оказалось, подлил масла в огонь. Я думаю, Агостино посчитал, будто отец поделился своими сомнениями с домашними и даже со мной, одиннадцатилетним мальчишкой, и я своим рисунком хотел выразить все презрение, которое мы испытывали к семейству Гравелли.— Внешне-то, положим, вы ведь всегда вели себя так, будто ничего не случилось.— Встречаясь на улице или на бирже, наши отцы раскланиваются и, случись при этом быть кому-то третьему, обмениваются даже несколькими ни к чему не обязывающими словами, но все это — только игра на публику. Будь к тому у Агостино Гравелли возможности, он, наверное, давно бы уже нас разорил. Однако мы сильны и работаем в сфере, от которой банкир весьма далек. Вот и все, что я могу тебе рассказать. А теперь пойдем, Рафаэла, Ливио уже спит. Он, должно быть, оттянул уже тебе руки. Давай-ка его мне.Парвизи отвел жену и ребенка вниз, сам же снова вернулся на палубу. Воспоминания о детской дружбе с Пьетро Гравелли уступили место новым впечатлениям. Зоркие глаза художника восторженно смотрели на распростершийся над морем темно-синий на востоке, пылающий огнем на западе небосвод.Подгоняемая попутным ветром, «Астра» лихо бежала вперед. Ни Рафаэлу, ни Ливио, ни самого Луиджи на море не укачивало. Морская болезнь скрутила одного лишь Бенедетто Мецци, давнего слугу семейства Парвизи, сопровождавшего на этот раз молодого хозяина в Малагу.Бенедетто моря не переносил. Бледный как покойник, не способный пошевелить ни рукой, ни ногой, лежал он в своей койке, грустно кося глазами в сторону пришедшего навестить его Луиджи. Ему было уже за сорок, он знал Луиджи еще ребенком и с большой любовью относился к молодому господину и его семье. Маленький Ливио называл его своим лучшим другом. Бенедетто всегда находил время поиграть с малышом. И как они играли! Он знал все игры, которыми увлекаются восьмилетние мальчишки, и был неистощим на всяческие затеи и выдумки; короче — Ливио без него прямо-таки жить не мог. Двадцать лет назад он так же вот возился с Луиджи. Синьор Андреа лишь понимающе усмехнулся, когда в ответ на его предложение слуга незамедлительно согласился променять родину на чужбину, лишь бы не разлучаться с мальчиком.— Спит он?— Да, Бенедетто.О ком идет речь, обоим мужчинам уточнять было не нужно: «им» мог быть только Ливио.— А как ты сегодня себя чувствуешь?— Спасибо. Скоро снова буду в строю.— Капитан Чивоне полагает, что завтра к вечеру мы уже войдем в устье Гвадалмедины, реки, на берегах которой расположена Малага. На суше ты быстро поправишься. Не беспокойся ни о чем, старина. Нужно тебе что-нибудь?— Спасибо, нет.— Доброй ночи, Бенедетто. * * * Капитан меж тем продолжал размышлять об услышанном. Не о Пьетро ли Гравелли говорил молодой Парвизи? Неужели глупая детская выходка стала причиной вражды этих двух известнейших в Генуе семейств? Рассказ Парвизи не очень-то развеселил капитана. Посторонним, каким и был он, капитан Чивоне, иной раз лучше оставаться в неведении о чужих делах, к которым сам ни малейшего отношения не имеешь. А то угодишь еще ненароком в какую-нибудь свару, и будет в чужом пиру похмелье. Сильные мира сего только почешутся, а тебя, мелкое зернышко, между жерновов в муку сотрут.Он еще раз внимательно ощупал глазами небо. Никаких оснований опасаться плохой погоды не было. Еще несколько часов, и покажется испанский берег.Чивоне посовещался немного со старшим помощником, сказал несколько слов рулевому и ушел к себе.Несколько часов спустя, уже в сумерки, когда вахтенный офицер перед сменой заканчивал свои записи в журнале, с марсовой площадки прокричали:— Вижу корабль!— Пеленг? — запросил офицер.— Вест-зюйд-вест!— Что за корабль?— Пока еще не распознать! — ответили, слегка помедлив, сверху.— Обо всем подробно докладывать!— Есть докладывать!Вахтенный офицер взволнованно шагал взад и вперед по палубе. Почему его, собственно, так встревожило донесение впередсмотрящего? Эка невидаль, встретить корабль! Да еще вблизи берегов, где судоходство куда оживленнее, чем в открытом море. Но сердце его беспокойно билось, и унять волнение он никак не мог.— Ну как там? — нетерпеливо крикнул он наверх.— Похоже, быстроходный парусник. Но ничего определенного сказать пока не могу.— Эй, парень, неужели ты не отличишь быстроходный парусник от обычного купеческого судна? Протри хорошенько глаза! Сейчас я сам к тебе приду!Офицер взял подзорную трубу и полез вверх по вантам.— Вон там, господин! — Впередсмотрящий указал рукой направление и извиняющимся тоном добавил: — Очень уж видимость плохая, чуть-чуть бы света побольше.Офицер долго наблюдал за все еще далеким чужим кораблем. Быстроходный парусник, вне всякого сомнения. Но больше и он ничего определить не мог. Может, испанский военный корабль или француз.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

загрузка...