ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Когда Андреа сам ежедневно сидел за письменным столом, сам зорко следил своими неподкупными глазами за товарами, сам заключал сделки и принимал в присущей ему любезной и предупредительной манере деловых партнеров, все дела крутились, как шестерни хорошо смазанного механизма. Так же четко все шло и при старике управляющем. Теперь он заболел, и его стал представлять этот молодой человек. И сразу же пришел с просьбой к Гравелли. Знал бы об этом Андреа! Парвизи просит Гравелли. Какой триумф! Дом Парвизи нуждается в нем, своем враге. Нет, старая фирма определенно начинает крошиться и поскрипывать. Стоит только выломать из гордого строения хотя бы один камень, как за ним посыплются и другие, пока не рухнет все здание. Ну а уж насчет выемки этого самого крепко сидящего первого камешка он, Агостино Гравелли, потрудился как мог.— Предлагаемая вами сделка меня не привлекает, — отказал он визитерам.— Но случись что-нибудь с кораблем, и мы все потеряем, — сокрушался один из посетителей.— Не каждый же парусник гибнет.— Не каждый, но теперь уже второй угодил в руки корсаров.— Почему бы вам не дождаться благоприятного времени года? Известно ведь, что зимой пираты не выходят на охоту.— Мы связаны договорами, товары должны быть отправлены безотлагательно.— Плохие вы купцы!Визитеры не отреагировали на упрек Гравелли. Что этот воротила знает о нуждах маленьких людей, об упорной борьбе, которую приходится выдерживать этим мелким рыбешкам против становившейся все более могущественной кучки крупных акул!Гравелли знал об этом, но даже не пытался хотя бы придержать руку, набрасывающую петлю. Побеждает сильнейший. Ведь речь идет о деньгах. А когда дело касается денег, сантиментам места нет.— Я страховать вас не буду! — жестко объявил он.— Но разве «Парма» — погибшее судно, синьор Гравелли? — бесхитростно, с улыбочкой спросил молчавший до сих пор молодой представитель Парвизи.— Что вы хотите этим сказать, господин?Банкир сделал глубокий вздох и нарочито закашлялся, пытаясь скрыть внезапную оторопь.— Ничего. Мне просто не хотелось бы считать ваш отказ окончательным.Шесть пар глаз впились в Гравелли. Банкир снова почувствовал беспощадную руку, сжимающую его словно железными тисками, как тогда в порту. Слова «погибшее судно» меняли ситуацию отнюдь не в пользу финансиста.Что это, выпад против него? Выпад, заранее продуманный? Что-то должно случиться Теперь главное — выиграть время.— Я подумаю над вашей просьбой, господа, — смягчился он. Будь проклята эта ехидная улыбочка на лице парня Парвизи! — Вы же знаете, что я неохотно берусь за страховку. Почему бы вам не обратиться к другим банкирам?— Вы — самый почтенный из банкиров. Все знают и ценят вашу особую дальновидность в делах, которой не хватает подчас другим господам. Помоги вы нам, и мы будем уверены, что не понесем убытков. Пожалуйста, не отказывайте в нашей просьбе! — заговорили наперебой и другие купцы, подчеркивая кивками согласие со словами представителя Парвизи.Гравелли снова осторожно окинул взглядом визитеров. Представитель Парвизи забился в темный угол, так что разглядеть выражение его лица было невозможно. Доводы купчишек более чем сомнительны. Театр, просто театр! Как они вообще решились к нему прийти? Он, видите ли, должен рисковать, терпеть убытки Они ведь точно уверены, что судно погибнет. Все разыграно как по нотам, и дирижирует музыкой тот молокосос, в углу.Гравелли охватила вдруг ярость. Прекрасно, великолепно! Он пойдет с козыря, с одного удара докажет, что подозрения, будто великий Гравелли союзничает с корсарами, — химера, беспардонная клевета, пущенная из ненависти стариком Парвизи. Людей надо приласкать, каждого в отдельности, из-за карт, которые они сами отдадут в руки своему противнику.Он невнятно пробормотал что-то себе под нос. Намеренно. Самым понятным из всего им сказанного, было неопределенное «хм-м-м». Затем он помолчал немного и наконец сказал:— Я не брошу земляков на произвол судьбы и не посчитаюсь даже с опасностью понести убытки. Тащите ваши бумаги. Только очень прошу вас, больше меня такими делами не обременять. Благодарю за доверие. До свиданья, господа!Со словами признательности купцы поспешили к выходу. Лишь человек Парвизи не удостоил банкира даже взглядом. Он, как всегда, улыбался.Дать бы по роже этому парню! Ей-Богу, он заслуживает хорошей трепки. Сам напросился на драку. Только победы ему не видать как своих ушей. Завтра, еще сегодня, вся Генуя узнает, что дом Гравелли страхует «Парму». Сразу все слухи прекратятся.Слуга Камилло уже поджидал хозяина. Письмо от Пьетро.— Проклятье!Письмо полетело на стол. Ни к чему не способен мальчишка. Ни мужества, ни ума, ни огня в крови. Надо же — упустить из рук такую колоссальную сделку! Верное дело!Гравелли снова пробежал глазами письмо. Ничего, кроме жалоб. «Повсюду ледяные отказы», — писал Пьетро Никто не хочет работать с одним из крупнейших итальянских банков. Не привели к успеху и раздаваемые по совету отца, хоть и расчетливо, но щедро, тысячные взятки. Сильнейший провал во всей истории банкирского дома Гравелли.Ведь сделка сулила огромные прибыли. А вышло что? Долги, и ничего, кроме долгов, не предвидится. И ведь ни раньше ни позже, а в то самое время, когда и здесь, в Италии, нужно платить по крупным долговым обязательствам. Эти несостоявшиеся венские операции заставляют Гравелли прибегнуть к резервам. Ах, Пьетро, Пьетро! Неспособность сына к делам удручала старика. Впустую лежат огромные запасы товаров, портятся, пропадают. Каждый день гибнет целое состояние. Одного ли Пьетро здесь вина? Парвизи больше нет; фирма, правда, еще живет, но, надо думать, недолго и ей осталось. В ее дела уже вмешались; вместо прежних денежных атак пустили в ход спекуляцию товарами. И в очень крупных размерах. Настал час отмщения!Может, попросить итальянских деловых людей об отсрочке платежей? Всего на несколько дней? Никогда! Кулак Гравелли с такой яростью ударил по столу, что расплескались чернила. Дело идет о чести предприятия. Придется потревожить основной капитал. Пьетро любыми средствами должен наверстать упущенное. Вена должна покупать, покупать у Гравелли. Удайся операция, и он станет не только первым банкиром, но и выйдет в первые ряды именитых купцов!Перо порхало по бумаге. Холодно взвешивая каждый шаг, прикидывая заранее возможные трудности и способы их преодоления, Агостино Гравелли разрабатывал новый план, не последнее место в котором отводилось шантажу. И, черт побери, этот план должен, должен удаться!А теперь в Лодджиа, на биржу…Гравелли долго разговаривал с тестем Пьетро. Почему друг медлит? Что означают эти оценивающие взгляды? Ничего не случилось. Дом Гравелли снова на плаву.Пожалуй, на сегодня все. И тем не менее он оставался стоять на своем постоянном месте у колонны, приближаться к которому не отваживался никто из аккредитованных на бирже купцов.На улице прогрохотала карета. Человек в экипаже, в длинном темном плаще, артистически перекинутом через плечо, устало потянулся. Должно быть, приехал издалека. В лихо сбитой на левое ухо фетровой шляпе с широкими полями выглядел он весьма экзотично.— Гравелли здесь? — спросил незнакомец у толпившихся вокруг маклеров, надеявшихся здесь, перед биржей, ухватиться за какое-нибудь стоящее дельце.— Да, господин. Вероятно, на своем постоянном месте у колонны.Ни слова благодарности за справку.— Кто это такой? — зашептали ожидающие вслед незнакомцу. Никто не знал его.Неизвестный окинул острым взглядом биржевой зал. Вот он, Гравелли. Теперь надо найти местечко напротив колонны. Вот здесь, хорошо. Подними банкир голову, и они встретятся взглядами. Гравелли и в самом деле тут же заметил его и вздрогнул. Ага, узнал! Медленно, степенно приезжий подошел к генуэзцу.— Банкир Бернарди из Рима, — представился он. — Имею ли я честь говорить с синьором Гравелли?— Бе… Бер… — залепетал, заикаясь, Гравелли.— Разумеется, Бернарди, синьор, — спокойно ответил незнакомец, одарив банкира взглядом, от которого у того слова застряли в глотке. — Сделайте приветливое лицо, Гравелли! — прошептал он перепуганному дельцу.— Что случилось? Что вы от меня хотите? Говорите, здесь нас никто не слышит. Вы испугали меня, не подходите ближе.Бенелли (ибо не кто другой, как он, явился сюда под именем Бернарди) усмехнулся:— Мы довольны вами.— Вы для того только и приехали, чтобы сказать мне об этом?— Да.Большего ему в самом деле не требовалось. Одного его присутствия достаточно, чтобы банкир помнил: он, как и прежде, целиком в руках дея и его посланца.Мозг Гравелли напряженно работал. Бенелли прибыл как по заказу.— Послушайте, Бернарди, у меня есть просьба.Бернарди не отозвался, и Гравелли продолжил:— В скором времени «Парма» уйдет из Генуи курсом на Малагу. Я был вынужден застраховать судно. Не трогайте его.— Я вынужден повторить, что в своих банкирских операциях вы свободны Нас они не интересуют.— Значит ли это, что вы не хотите исключить «Парму» из нашего договора?Молчание.«И зачем только он заговорил о „Парме“! Ошибка, Боже, какая ошибка», — корил себя Гравелли.Прикинуться бы ему лучше дурачком, а о судне сведений не передавать. А спросили бы потом, почему он уклонился, так сумел бы как-нибудь отговориться. Не уславливались, дескать, сообщать о таких купеческих рейсах, в которых сам участвуешь. А теперь «Парма», считай, потеряна, остается вписать страховку в графу убытков. А все потому, что он замешан в этом деле. Ну ничего, зато он выигрывает доверие, а это куда более ценно!— Что вы думаете о Венском конгрессе, Гравелли? — спросил ренегат.— Разговаривают. А результатов пока не видно.— Будем надеяться.Похоже, Бенелли предполагает, что Европа поднимет-таки руку на корсаров. Это было бы прекрасно, это означало бы для Гравелли свободу.Никогда еще банкир не радовался словам противника так, как теперь, услышав это неопределенное «Будем надеяться».— Не очень большой прок был бы Европе от этого! Вы же знаете, что в течение столетий разного рода попытки сломить власть алжирского дея оказывались на поверку не более чем шлепками по воде. Приезжайте сами как-нибудь и посмотрите на крепостные стены дея. Об них обломают зубы самые сильные флоты. Впрочем, хватит об этом. Я хочу сообщить вам другое: ищут Парвизи.— Кто? — испуганно выдавил Гравелли.— Если я не захочу, чтобы мальчишку нашли — женщины-то уже больше нет, — то ничего не случится.Банкир уловил то, что предназначалось ему. Я! Если "я" не захочу! Бенелли ведет игру на свой страх и риск. Не шантажом ли здесь попахивает? Надо держать ухо востро И хорошо заплатить ему. Кто знает, что там у них в Алжире творится!— Вы много потрудились, чтобы выполнить давнее мое желание, высказанное в связи с «Астрой». Вы заслуживаете награды, Бернарди. Позвольте мне вручить ее вам. Я жду вас у себя.— Не возражаю. До скорой встречи, синьор банкир. Мне доставило огромную радость видеть вас здоровым, бодрым и деятельным.Любезно улыбаясь и вежливо кланяясь, визитер распрощался с ошеломленным финансистом.Удар пришелся в точку. Все надежды, которые Гравелли возлагал в глубине души на Конгресс, пошли прахом. Дей и впредь будет принуждать его к предательству. * * * Время от времени Андреа Парвизи отрывался от бумаг и поглядывал через окно в парк. Он прекрасно чувствовал себя в охотничьем замке Томазини. Несколько раз в неделю ему доставляли из Генуи деловые письма и отчеты. Купец неоднократно интересовался, как осуществляется передача этих бумаг, но вскоре вопросы задавать перестал, ибо ответы получал всегда только весьма уклончивые. Можно было попросить охранявшего замок парня привезти то или это, и он находил средства и пути выполнить желаемое. Но как это делается, умалчивал. Одно знал Парвизи совершенно твердо: разбойничья деятельность друга — всего лишь маскировка, часть работы в пользу тайного общества Томазини и его друзья сами «произвели» себя в грабители и разбойники с большой дороги и окружили свою «банду» завесой секретности. Джакомо пользовался своей славой Властелина Гор для острастки и предостережения местных феодалов и иноземных притеснителей.Под охраной «разбойников» Парвизи мог совершать дальние прогулки по окрестностям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55

загрузка...