ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И во время службы он видел Мириам в другой стороне храма, шляпа отбрасывала густую тень на ее лицо. Каково ей видеть рядом с ним Клару? Прежде он об этом не подумал. Он чувствовал, что обходится с Мириам безжалостно.
После службы он пошел с Кларой через Пентрич. Был темный осенний вечер. Они попрощались с Мириам, и, когда оставили ее одну, у Пола сжалось сердце. «Но так ей и надо», – сказал он про себя, и почти приятно было у нее на глазах уйти с другой, такой красивой.
В темноте пахло влажными листьями. Они шли, и теплая рука Клары безвольно лежала в его руке. Противоречивые чувства раздирали его. В душе бушевал бой, и худо ему было.
Они шли, и на Пентричском холме Клара прислонилась к нему. Он обнял ее за талию. Они шли, и он чувствовал под рукой упругое движенье ее тела, и уже не так сжималось сердце из-за Мириам, и кровь быстрей побежала по жилам. Он прижимал Клару ближе, ближе.
И она сказала тихонько:
– Ты все продолжаешь с Мириам.
– Только разговариваю. У нас и прежде мало что было, кроме разговоров, – с горечью сказал он.
– Твоя мать ее не любит, – сказала Клара.
– Да, не то бы я на ней женился. Но теперь все кончено, совсем!
В голосе его вдруг прорвалась ненависть.
– Иди я сейчас с ней, мы бы долго и скучно рассуждали о «Христианском таинстве» или о другом каком-нибудь занудстве. Слава Богу, я не с ней!
Несколько минут шли молча.
– Но ты не можешь совсем от нее отказаться, – сказала Клара.
– Не отказываюсь, потому что и отказываться не от чего, – сказал Пол.
– Для нее – есть от чего.
– Не понимаю, почему бы нам с ней на всю жизнь не остаться друзьями, – сказал Пол. – Но только друзьями.
Клара отклонилась от него, отодвинулась.
– Ты почему отодвигаешься? – спросил он.
Клара не ответила, но отодвинулась еще дальше.
– Почему тебе вздумалось идти одной? – спросил он.
Опять никакого ответа. Она шла обиженная, повесив голову.
– Потому что я хотел бы дружить с Мириам! – воскликнул он.
Клара не ответила.
– Говорю тебе, между нами только и есть, что слова, – твердил Пол, стараясь снова ее обнять.
Клара противилась. Он вдруг шагнул и встал, преградив ей дорогу.
– Будь оно неладно! – воскликнул он. – Что еще тебе надо?
– Беги лучше за Мириам, – съязвила Клара.
Кровь забурлила у него в жилах. Он вздернул верхнюю губу, словно оскалился. Клара угрюмо сгорбилась. Было темно, вокруг ни души. Пол вдруг обхватил ее, перегнул назад и яростным поцелуем приник к ее лицу. Она неистово вырывалась, увертывалась. Он крепко ее держал. Жадные, неумолимые губы его нашли ее рот. Грудь мужчины твердо как камень прижала ее грудь. Клара, беспомощная, обмякла в его объятиях, и он целовал ее, целовал.
Послышались шаги, кто-то спускался с холма.
– Выпрямись! Выпрямись! – хрипло сказал он, до боли стиснул ее руку. Не удержи он ее, она без сил упала бы наземь.
Она вздохнула и как во сне пошла с ним рядом. Они шли в молчании.
– Мы пойдем лугами, – сказал Пол, и тогда она пробудилась.
Но она позволила помочь ей переступить через изгородь и молча шла рядом с ним по первому темному лугу. Она знала, эта дорога в Ноттингем и на станцию. Пол озирался, что-то высматривал. Они вышли на голую вершину холма, где темнели развалины ветряной мельницы. Тут Пол остановился. Они стояли рядом в темноте и глядели на рассыпанные в ночи огни, пригоршни мерцающих точек, поселки, лежащие там и тут во тьме, на холмах и в низинах.
– Мы будто бредем среди звезд, – сказал он с неуверенным смешком.
Потом крепко обнял ее. Клара отвернула лицо, угрюмо вполголоса спросила:
– Сколько времени?
– Не важно, – хрипло взмолился Пол.
– Нет, важно… важно! Мне надо идти!
– Еще рано, – сказал он.
– Сколько времени? – настаивала Клара.
Со всех сторон их окружала черная ночь, усыпанная и расцвеченная огоньками.
– Не знаю.
Клара положила руку ему на грудь, пытаясь нащупать часы. Пол почувствовал – по телу разлился огонь. Клара добралась до его жилетного кармана, а он стоял и тяжело дышал. В темноте она видела часы – бледный кружок, но цифр не различить. Она склонилась над часами. Пол все тяжело дышал и наконец опять ее обнял.
– Мне не видно, – сказала Клара.
– Ну и пусть.
– Да нет же, мне пора! – отворачиваясь, сказала она.
– Погоди! Я посмотрю! – Но и он ничего не увидел. – Я зажгу спичку.
Втайне он надеялся, что уже слишком поздно и на поезд она не поспеет. Она увидела светящийся фонарь его ладоней, заслонивших огонек; вот и лицо его осветилось, взгляд устремлен на часы. Мгновенье – и опять стало темно. Перед глазами черно, лишь на земле у ноги еще рдеет спичка. А где же Пол?
– Ну что? – испуганно спросила Клара.
– Тебе уже не успеть, – услышала она из тьмы его голос.
Молчание. Клара чувствовала, она в его власти. Когда он отвечал, она слышала, как зазвенел его голос. И страшно ей стало.
– Сколько времени? – подчеркнуто спокойно, безнадежно спросила она.
– Без двух минут девять, – через силу он сказал правду.
– Дойду я отсюда до станции за четырнадцать минут?
– Нет. Во всяком случае…
В шаге-другом от себя она различала во тьме его силуэт. И хотелось сбежать.
– Неужели не успею? – жалобно сказала она.
– Если поспешишь, – резко ответил Пол. – Но ведь ты легко дойдешь и до трамвая. Это всего семь миль, я тебя провожу.
– Нет, я хочу попасть на поезд.
– Но почему?
– Я… я хочу попасть на поезд.
Голос его вдруг изменился.
– Хорошо, – сухо, жестко сказал он. – Тогда идем.
И он нырнул в темноту впереди нее. Она побежала следом, готовая расплакаться. Теперь он стал груб, безжалостен. Она бежала за ним по кочковатым темным лугам, задыхалась, чуть не падала. Но двойной ряд огней на станции приближался. И вдруг:
– Вот он! – крикнул Пол и припустился бегом.
Послышался отдаленный перестук колес. Точно светящаяся гусеница, справа сквозь ночь двигался поезд. Перестук колес стих.
– Он сейчас на виадуке. Ты как раз успеешь.
Клара бежала, задыхаясь, и вот, наконец, она в поезде. Свисток отправления. И Пола нет. Нет! И она в вагоне, вокруг полно народу. Как это жестоко!
Пол повернулся и кинулся домой. Он и опомниться не успел, как очутился в кухне. Он был очень бледен. А глаза темные, и что-то зловещее в них, словно он пьян. Мать посмотрела на него.
– Ну и в хорошем же виде у тебя башмаки! – сказала она.
Он глянул на ноги. Потом сдернул пальто. Мать подумала, уж не пьян ли он.
– Значит, она успела на поезд? – спросила мать.
– Да.
– Ее-то туфли, надеюсь, не так перемазаны. Понять не могу, куда ты ее таскал!
Какое-то время Пол сидел молча, не двигаясь.
– Понравилась она тебе? – наконец нехотя спросил он.
– Да, она мне понравилась. Но тебе она надоест, сын. Сам знаешь.
Он промолчал. Мать заметила, как трудно он дышит.
– Ты что, бежал?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119 120 121 122 123 124 125 126 127 128 129 130 131 132