ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


 


– Капитан – мостику.
Ответила офицер по науке.
– Мостик, капитан.
– Ложитесь на курс к Земле. Максимальная скорость. И держите коммуникационный штиль. Я не хочу, чтобы кто-нибудь знал, что мы летим, пока не прибудем.
Офицер по науке подтвердила его распоряжения.
– Конец связи.
– Так серьезно? – спросила Ухура.
– Так серьезно, – подтвердил Сулу. – Мы должны будем доставить это непосредственно адмиралу Эндроверу Дрейку.
– Адмиралу Эндроверу Дрейку? – с недоверчивым отвращением Чехов впился взглядом в Сулу.
Голос Сулу выдал, что он не был готов к такой реакции Чехова.
– Звездный Флот нуждался в новом главнокомандующем, чтобы сменить действующего руководителя, Картрайта.
Чехов подошел к пульту транспортера и прислонился к нему, чтобы не упасть. Это меняло все.
Необходимость замены адмирала Картрайта была вчерашней новостью. Благодаря Капитану Кирку и его команде Картрайт был арестован в лагере Хитомер. Он был участником заговора, чтобы повторно начать военные действия между Федерацией и Клингонской Империей.
После этого ареста Звездный Флот был потрясен до основания. Картрайт считался одним из самых способных лидеров. Чтобы кто-то с его репутацией и достижениями, повышением в должности до абсолютных полномочий, в то же самое время работал против всего, на чем основывалась Федерация и Звездный Флот, – это был гнетущий пример того, как далеко все еще может зайти человеческая природа. Двадцать третье столетие явно не было столь совершенно, как некоторые желали верить.
– Что это все значит? – Сулу спросил осторожно, очевидно стараясь не провоцировать Чехова снова.
Чехов тщательно подбирал слова.
– Дрейк не… тот, кто подходит для главнокомандующего. – Вот все, что он смог сказать.
Сулу в замешательстве нахмурил брови.
– Что ты такого знаешь, чего не знает Совет Федерации?
Но Чехов не ответил. Он не мог ответить.
Он боялся, что, несмотря на годы, что они провели на «Энтерпрайзе», между ним и Сулу возникла пропасть.
Чехов не мог распространяться о Дрейке, потому что Кирк взял с него клятву держать это в тайне.
А лояльность Чехова к Кирку была абсолютна.
Но Сулу теперь был капитаном звездолета.
Он был готов рисковать жизнями своих друзей, чтобы следовать распоряжениям до последней буквы. Кирк никогда не сделал бы этого.
Для Чехова это означало, что Сулу потерял способность думать самостоятельно, сомневаться в авторитетах. Что сделало его просто типом офицера, который слепо следует распоряжениям преступников, подобных адмиралу Дрейку.
Чехов ушел из комнаты транспортера, ничего больше не сказав.
Насколько он понимал, Сулу доверять больше нельзя.
Глава 9
Едва выделившись из луча транспортера, Кирк осознал, что проиграл. Опять. Он не привык к этому слову, он всегда сопротивлялся проигрышам. Мысль о том, что это, может быть, единственная его черта, которая никогда не изменится, успокаивала его.
Он провел ботинком по раскаленной пыли. Он вдыхал жару, слышал окружающую его тишину, чувствовал ее давление. Он едва поборол в себе желание схватить коммуникатор и запросить немедленную транспортировку обратно.
В голографическом эмуляторе окружающей среды он понял, что прошлое – не выход для него.
Найдя пристанище в объятиях Кэрол Маркус, он понял, что уют и забытье также не для него.
Его обязанности в Звездном Флоте были не многим более чем рутина – они наполняли его дни мелочами, которые он, в конечном счете, ни во что не ставил.
Его друзья знали его достаточно, чтобы поддержать в трудную минуту, но ни один из них не мог дать ему цели.
Поэтому он пришел сюда. И это была последняя остановка на его бесплодном пути. И опять его ждала лишь пустота. Он мог бы с тем же успехом ступить на выжженную почву чужого безжизненного мира. Но он был в Айове. На ферме. Той самой ферме, где он родился. Где отец впервые протянул руку к летнему небу и указал ему на звезды, среди которых он найдет свое главное предназначение.
Жестокая интуиция подсказывала Кирку, что он не принадлежал и к этому месту. Уже много лет, как не принадлежал. Не принадлежал он и ни к одному из встреченных им за долгие путешествия миров. Не было места, куда можно было бы вернуться в конце всего. У него не было дома.
Кирк глубоко вдохнул, прогоняя прошлое если не из сердца, то из головы. Он часто думал, что мог бы научить Спока кое-чему о сдерживании эмоций.
Он отстегнул отворот униформы в тщетной попытке спастись от жары. Он пошел к дому, пытаясь не вспоминать, как когда-то бежал к нему босиком, по колено в пыли или грязи, в зависимости от погоды.
Его сапоги глухо стучали по затертым деревянным ступеням крыльца. Он пытался не вспоминать, как однажды сломя голову примчался к этому крыльцу, на четвереньках взобравшись по ступеням в головокружительном восторге, а рядом мчался его брат Сэм – их отец только что вернулся из космоса.
Он приложил руку к кварцевому экрану замка парадной двери. Сканирующий механизм был вековой давности, да и остальная техника в доме была не менее древней. Но она работала.
Щелкнул замок. Кирк вошел в прихожую. Его шаги отдавались эхом. Дом был пуст, всю мебель уже давно раздали родственникам. Кирк улыбнулся. Трехсотлетнее эмишево кресло-качалка его матери теперь стояло в доме племянника Питера на Деневе. Могли ли подумать мастера, изготовившие кресло, что в итоге их творение окажется в сотнях световых лет от места создания?
Кирк огляделся. В старом доме стояла неестественная тишина. Он думал о своей работе, своем деле. Если он оставит Звездный Флот, у него не будет и этого.
Лучи летнего солнца заливали комнату светом. Он опять попытался отмахнуться от воспоминаний о тех летних днях, когда дом жил надеждой и обещаниями. Он поднялся наверх, в свою комнату, которая оказалась гораздо меньше, чем он ее помнил. На двери сохранились зарубки, которые делал его старший брат, отмеряя рост маленького Кирка. Кирк провел по ним пальцами, вспоминая, как Сэм вырезал их перочинным ножом. Каждая новая отметка встречала протест со стороны родителей, но Джордж Кирк так никогда и не стер их. Его отец знал. Он знал, что воспоминания – это зарубки на жизненном пути. Надо знать откуда ты, только тогда можно понять, куда ты идешь.
Кирк провел рукой по гладкому дереву сверху, где не было зарубок. Он знал куда идет. Все люди знают. Вопрос в том, как он туда попадет. Что еще ему предстоит пережить до наступления неизбежного?
Внизу скрипнула половица. Кирк замер, не дыша. Еще раз, еле различимо, на первом этаже. Воздух в старом доме был уже немного другим. В доме был кто-то еще. Рука инстинктивно потянулась к поясу, за фазером, но его там, конечно же, не оказалось. В оружии не было нужды на этой совершенной Земле.
Он быстро перебрал в голове возможные варианты действия. Проникшие в дом (как быстро он начал думать как капитан звездолета), скорее всего, были адвокатами, которые распоряжались имением его родителей. За этим, собственно, Кирк и пришел сюда. Последний визит, прежде чем решить, стоит ли продавать дом, или нет. Но адвокат уже прокричал бы приветствие. Адвокат не пытался бы двигаться бесшумно, ему нечего скрывать. Быстро и бесшумно Кирк пробрался к лестнице. Он знал, где находится каждая скрипящая половица. В каждом его шаге сквозила огромная работа, проделанная им с мастерами клингонских боевых искусств и вулканийского стиля самообороны. Он овладел всеми приемами, кроме этого проклятого защемления нерва.
Коридор был пуст. Тише вулканца он проскользнул на первый этаж. Под его ногами не шелохнулась ни пылинка. В коридоре мелькнула тень, на долю секунды затмив солнце. Незваный гость был на кухне. Кирк ощущал каждый нерв, сердце билось ровно, дыхание было ровное. Но он был готов сделать молниеносный рывок. Стать тем, чем его учили быть, чем он родился быть. Как туман он просочился через коридор своего дома в кухню. Руки подняты в первой клингонской защитной позиции, тело напряжено, готовое принять удар. Он был готов ко всему.
Кроме того, что увидел.
Глава 10
Она.
С приема.
Брови клингона, уши ромуланца.
На ней был черный комбинезон, такой облегающий, какие всегда доставляли беспокойство Маккою. Это была не девушка, но женщина – с идеальной, атлетически сложенной фигурой. Тем не менее, хотя костюм казался созданным специально для нее, Кирк думал, что это все же некий тип униформы. Если Кирк вообще способен был думать.
Но его единственная реакция на нее, как и на приеме, была интуитивной.
Она взорвала его чувства.
– Наконец-то, – сказала она. Ее голос, глубокий, низкий, заполнял всю кухню, полностью завладевая вниманием Кирка.
Ему смутно казалось, что он должен что-нибудь сказать.
– Кто…? – попытался произнести он. Но это не имело смысла. Его надломленный голос словно не использовался годами. Как если бы слова были не нужны.
Ее лицо озарила мимолетная улыбка. Он будто знал ее всегда. Будто это было воссоединение, а не первая встреча.
Она медленно приближалась, пока не оказалась так близко, что он смог почувствовать жар, исходящий от нее.
– Тейлани, – сказала она.
В ее дыхании он уловил аромат цветов и прикосновение теплого ветерка, разгоняющих духоту пустого дома. Сердце гулко стучало у Кирка в груди. Он попытался заговорить снова.
Она коснулась рукой его лица.
– Ш-ш-ш, – предупредила она его.
Ее прикосновение было потрясающим: таким мягким и в то же самое время жаляще-электрическим. Кухня так и заплясала вокруг него.
Ее руки сомкнулись вокруг него, одна легла ему на спину, а вторая повлекла его голову вниз; их губы встретились.
Он не замечал ничего, кроме веса ее тела рядом с собой. Он ощущал податливую влажность ее губ, прильнувших к его губам. И ее вкус. И ее запах.
Он поцеловал ее со страстью, которую уже не знал в пожилом возрасте, прижимая ее к себе, ближе и ближе, чувствуя ее выгнувшуюся в ответ аркой спину, сгорая от нетерпения и понимания единственности того, чем эти пылкие объятия могли закончиться. Ему потребовалось достаточно много времени, чтобы полностью осознать, что он делает. Его сознанию, чтобы догнать чувства.
Прекрасно сознавая, что он, возможно, будет сожалеть об этом всю жизнь, Кирк оттолкнул ее.
– Нет, – сказал он.
Он почувствовал ее удивление. Ее темные глаза, казалось, засверкали от силы ее гнева. Или в них отразилось солнце, глянувшее из окна кухни?
– Но, Джим, на приеме… я видела это в твоих глазах.
– Кто ты? – спросил он, держа ее за плечи на некотором расстоянии от себя, борясь с искушением снова быть побежденным.
– Тейлани, – повторила она свое имя, как будто только это одно уже объясняло ее существование.
– Нет, – сказал Кирк. – Кто ты? Откуда? Что ты делаешь в доме моих родителей?
Она подступила ближе.
– Почему ты сопротивляешься зову своего сердца?
Кирка влекло к ней. Он обманывал себя не больше, чем обманывал ее.
Он давным-давно уже понял, что нельзя позволить желаниям управлять своей жизнью.
Ему не нужен был Спок, чтобы преподать ему урок о необходимости соблюдения равновесия во всем. Это было в его характере.
Он отпустил ее плечи и отступил на шаг.
– Откуда ты знаешь меня?
Она засмеялась волнующим, экзотическим смехом.
– Вся галактика знает тебя, – просто ответила она, как будто объясняя что-то любимому ребенку.
Кирк чувствовал легкое головокружение, опьянение. Он заставил себя думать об аромате феромонов. О подзвуковых областях, которые могли бы воздействовать на его мыслительный процесс. О любых из множества возможных технологических вариантов объяснения того, что с ним произошло. О том, что он чувствует.
У него в ушах звучал голос Маккоя. Его слова все еще обладали той едкостью. «Ты достаточно стар, чтобы быть ее дедушкой.»
– Ты не ответила на мои вопросы, – сказал он.
Она разглядывала его сквозь полуприкрытые глаза. Изящный кончик ее языка играл между губ, дразня напрасными надеждами. Их поверхность блестела. Она положила руку на воротничок комбинезона, к миниатюрному переключателю тканевого изолятора.
– Достаточно разговоров, позже, – сказала она, не оставляя сомнений в том, что она ожидала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41

загрузка...