ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Фе, – быстро проговорил он, – этот рисунок… Его кто-нибудь видел?
– Нет. – Она покачала головой. – Его не видел даже мистер Кембл. В магазин вошла Зоуи, и я не смогла показать портрет. Позже, после того как у моих ног умер Горский, я забрана рисунок домой и сожгла его. Мне показалось, что так будет лучше. Я поняла, что его смерть не была случайной. Я почувствовала витавшую в воздухе опасность.
– Вы правильно сделали, Фе, – сказал Тристан.
Она снова подняла на него свой взгляд, ее глаза были широко распахнуты, и в их глубине притаилась печаль.
– Тристан, что же это такое происходит? – спросила она. – Неужели это из-за меня?.. Неужели я каким-то образом причастна к смерти этого человека?
– Нет, вы ко всему этому не имеете никакого отношения, – твердо сказал он. – Это был его собственный выбор, мистер Горский решил работать на эту женщину и получил соответствующее вознаграждение. Но теперь возникает вопрос, кто сделал это.
Федра бросила на него быстрый оценивающий взгляд.
– Я думала, у вас уже есть предположение.
Он снова начал колебаться, не зная, как преподнести ей свое предположение.
– Говорят, Горский поругался с мадам Востриковой. И это был настоящий скандал, – с неохотой сказал Тристан. – И причиной этого раздора был некий молодой человек.
– Молодой человек?
– Вострикова наняла к себе на работу молодого паренька. Одному Господу известно, каким образом она заполучила его. То ли просто похитила, то ли опоила наркотиками, то ли пообещала ему приличные деньги или, возможно, прибегла к еще более неприятным способам воздействия.
– О-о! – тихо воскликнула Федра и принялась нервно теребить пуговицу на рукаве. – Да… Я… я понимаю.
Тристан очень надеялся, что на самом деле Федра ничего не понимала. Немного помолчав, он продолжил:
– Дело развивалось следующим образом: Горский проявил интерес к пареньку. Некоторые подробности, Фе, я опущу, если вы не возражаете. Итак, через некоторое время он стал требовать, чтобы Вострикова перестала использовать этого мальчишку.
– Мальчишку? – Голова Федры дернулась. – Я поняла, что это был молодой мужчина.
Как оказалось, мальчишке было четырнадцать или около того. Вострикова сдала его внаем пэру из Ланкашира, питавшему любовь к красивым мальчикам. Чтобы получить эту информацию, Тристану пришлось дать служанке из борделя двадцать фунтов и оплатить билет до Ямайки. Имени пэра ему, правда, так и не удалось узнать.
Но Тристан не знал, как ему объяснить эти ужасные вещи Федре. Впрочем, если этот пэр работал на правительство, а с другими людьми Вострикова дел не имела, его рано или поздно вычислят. Ланкашир не такой уж и большой.
– Это все, что мне известно. И именно в этом коренилась причина раздора между Востриковой и Горским.
– А что случилось с мальчиком? – осторожно спросила Федра, бросив тревожный взгляд на Тристана.
– Я видел сегодня утром де Венденхайма в Уайтхолле, – сообщил Тристан. – Я сообщил им всю ту информацию, которая мне была известна. Они уже ищут парня. И я уверен – найдут.
Совершенно очевидно, подумал Тристан, что Горский хотел о чем-то поговорить с Федрой и искал возможности встретиться с ней.
Возможно, он искал пути, чтобы отомстить Востриковой за то, что она отослала в Ланкашир предмет его привязанности. А у Федры имелись два брата, один был богатым и влиятельным человеком, другой – известным политиком, и, что еще очень важно, их репутации не были запятнаны. Это-то Горский хорошо понимал, так как знал большинство клиентов Востриковой и имел доступ к секретным спискам посетителей борделя.
Стоило сказать этим людям одно слово, и скандально известная мадам тут же оказалась бы за решеткой, откуда ей вряд ли удалось бы выбраться до конца своих дней. Похоже, Горский пытался заключить с леди Федрой сделку.
В глазах Федры вдруг вспыхнули огоньки – Тристан никогда раньше не видел у нее такого странного взгляда.
– Мне надоело пребывать в неведении, – выдохнула она. – Я не знаю, что случилось с Милли. И я вообще ничего не понимаю. Все кружится вокруг меня в каком-то вихре, и я никак не могу выбраться из образовавшейся воронки.
Тристан снова взял руку Федры в свои ладони.
– Моя дорогая, мы здесь в опасности, – сказал он. – Позвольте мне проводить вас домой.
– Пожалуйста, не сочтите меня неблагодарной, – она слегка отстранилась от него, – но я не уйду отсюда до тех пор, пока не узнаю, что стало с Милли. И потом, Тристан, быть миссис Томпсон – это большое преимущество.
– Что вы хотите этим сказать?
Она с сомнением посмотрела на него.
– Возможно, это место не назовешь иначе, как дырой, но в таком виде, в каком я сегодня предстала перед вами, я довольно удачно вписываюсь сюда, – сказала она. – Люди верят, что я бедная вдова, принадлежащая к самым низшим слоям общества. Женщина, которая не слишком дорожит своей честью и не имеет ничего общего с изнеженной барышней, падающей в обморок от легкого дуновения ветерка, попахивающего миазмами действительности, того мира, в котором существуют мистер Горский и мадам Вострикова. Не знаю почему, но я иногда чувствую себя уютно в этой комнате. Особенно когда за окном идет дождь… В этом что-то есть…
Тристан смотрел на нее, и ему казалось, что он начинает понимать Федру. Она всю жизнь прожила в своем прекрасном, роскошном доме, она не видела того мира, который существовал за пределами Брук-стрит. И вдруг она его обнаружила, и он показался ей интересным, завораживающим, хотя и полным опасностей. Этот мир, вероятно, олицетворял для нее свободу, и поэтому она не торопилась возвращаться в свою золотую клетку. Здесь бурлили страсти, здесь речь шла о жизни и смерти.
Тристан осторожно прикоснулся пальцами к ее щеке. Она была мягкой и теплой, такой же, вероятно, как и все ее тело.
– Позвольте мне, Фе, – сказал он, – самому найти Милли.
Она вспыхнула.
– Нет, это мой долг, и я не могу устраниться от этого дела, – сказала она. – Я не какая-нибудь неженка, Тристан. И я не позволю так думать о себе ни одному мужчине.
– Господи, Фе, но я ведь не посторонний, – проговорил он, беря ее за локоть. – Я вешу тринадцать стоунов, и рост у меня шесть футов. У меня есть нож и пистолет, и тем и другим я владею в совершенстве. В меня, случалось, стреляли, меня пытались зарезать, избивали по полусмерти. Я всегда побеждал, потому что верил, что сражаюсь за Англию, а не ради личных интересов.
– Когда вы так говорите, мне хочется преклонить перед вами колени. – В ее глазах появилось любопытство. – Мы будем работать вместе, Тристан. Возможно, это не совсем то, чего бы вы хотели, но таково мое предложение.
Он обхватил ее рукой за талию и прижал к себе.
– Вы ничего не можете предлагать мне, моя дорогая, – сердито возразил он. – И уж точно вы не можете предлагать мне то, чего я не хочу.
Она смело встретила его взгляд, ее не смущало даже то, что он обнимал ее.
– В таком случае чего же вы хотите, Тристан? – пробормотала она. Ее голос сделался низким и глубоким. – Просто скажите это. Как-никак я сегодня всего лишь миссис Томпсон.
– Что, черт возьми, это означает?
Она опустила глаза, от ее ресниц упали длинные тени на щеки.
– Это означает, что я обычная женщина, которая могла бы встретиться вам в переулке на улице. Женщина, которую вы могли бы пригласить в вашу постель, – тихо проговорила Федра.
– Будьте осторожней в своих желаниях, любовь моя, – выдохнул он.
– Мама говорит, настоящая леди не знает, что такое вожделение, – сказала Федра. – Но вам ведь знакомо это чувство. И вы умеете доставить удовольствие женщине.
Тристан тихо присвистнул.
– Твоя мама ошибается, Фе. Страсть может быть прекрасной. И это нормально. Абсолютно нормально.
– Я хочу узнать ее, – проговорила она и положила ладони ему на грудь. Слегка наклонилась к Тристану. – Могу я надеяться, что вы оправдаете свою репутацию?
Тристан поморщился. Ему не понравился выбор слов но он и в самом деле заслужил дурную славу. Но теперь, когда он познакомился с Федрой, в нем вдруг пробудилось все то, что еще осталось от джентльмена. И он вдруг стал думать совершенно о других вещах, он, как ни глупо это звучало, превратился в романтика. Стоя посередине этой похожей на чердак комнаты, слушая барабанящий по крыше дождь, Тристан поймал себя на мысли, что испытывает пугающе сильные чувства к этой девушке.
– Тристан, – прошептала она снова. – Вы можете облегчить мою… боль?
Значит, так тому и быть.
Тристан провел пальцами по волосам Федры, пригладил выбившуюся из прически прядку на ее виске.
– Мне нужен месяц, – прошептал он. – Дайте мне один месяц, Фе, чтобы уладить дело с Востриковой. И я обещаю вам, я узнаю, что случилось с Милли. Вы подождете? Вы верите мне?
Она быстро облизнула губы и бросила взгляд в сторону окна.
– Да, – мягко проговорила она. – Я… я попытаюсь.
Взяв ее лицо в свои ладони, он наклонился и снова с жадностью поцеловал Федру. Если там, в беседке, он целовал ее с бесстыдной смелостью, то сейчас это было просто нападением, он превратился в дикого гунна, захватывающего свою добычу. Тристан прижался к ней всем телом, стал гладить рукой по голове, шее, плечам. Его намерения были более чем очевидны. Он хотел взять эту женщину, хотел наслаждаться и пресытиться ею.
Он все время ждал, что она оттолкнет его и бросится бежать вниз по лестнице. Что ж, если она поступит так, он, конечно же, будет разочарован. Но Федра раскрыла губы ему навстречу, ее грудь плотно прижималась к его груди. И она не собиралась убегать, ее руки скользили по его спине, обнимали его. Федра, казалось, таяла в его объятиях, срасталась с ним.
Она обольщала его, каждое ее прикосновение вызывало в нем волну дрожи, она отдавалась своим чувствам полностью, без остатка и сожаления. Не в пример многим его любовницам, которые часто руководствовались более разумом, чем эмоциями, и просчитывали каждое свое движение, жест и при этом старательно выбирали слова. Конечно, он должен был объяснить Федре, какое продолжение могло последовать. Но сейчас… Сейчас он был не в силах остановиться.
Она ничего не говорила, ее руки скользили по его груди, а потом проникли под плащ. Тристан скинул его. Федра торопливо вытащила его рубашку из брюк. Ему нужно было остановить ее. Они могли еще остановиться. Но он молчал, позволил ей положить ладони ему на живот. Когда ее руки снова заскользили по его теперь уже обнаженному телу, Тристан почувствовал сильное возбуждение. И накрыл ее губы своим ртом.
Только негодяй мог так вести себя с невинной девушкой, подумал Тристан. Но она продолжала трогать его, и эти прикосновения, сводившие его с ума, были умелыми, в них не ощущалось никаких признаков невинности. И даже трудно было сказать, кто тут кого раздевал. Он лишь чувствовал тепло ее ладоней, видел, как поднимается и опускается ее грудь под тонкой тканью сорочки. Тристан поднял руки и стал осторожно вынимать шпильки из ее прически, и его мечта наконец осуществилась – тяжелые густые волосы рассыпались волнами по ее плечам. Мгновение, и он уложил Федру на кровать, навис над нею. «Я не должен этого делать», – крутилась в его голове одна и та же мысль. Тристан наклонился и припал губами к ее ключице.
Мгновение спустя, уже целуя ее в губы, он торопливо стал развязывать тесемки на ее сорочке. Справившись с тесемками и сняв с Федры сорочку, он вдруг с удивлением обнаружил, что ее грудь прикрывала широкая полоса хлопчатобумажной ткани, дважды обмотанная вокруг тела. Тристан сорвал повязку, и перед ним предстала упругая, пышная грудь с двумя розовыми и уже заострившимися сосками, напоминавшая два сочных спелых фрукта, которые жаждали прикосновения его губ. Он накрыл один сосок ртом, и Федра вскрикнула, ее руки легли ему на голову.
– Тристан, – прошептала она.
Продолжая ласкать один розовый бутон губами, он стал играть пальцами с ее вторым соском, и Федра, снова застонав, прильнула к нему теснее.
От аромата, исходящего от ее волос, у Тристана начала кружиться голова. Он был готов наброситься на нее без всякого промедления, он хотел мять ее красивое тело, хотел грубо взять ее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...