ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Миледи… – снова послышался шепот. – Что мне передать людям его сиятельства?
Леди Суонстед решила, что уже нет никакого смысла демонстрировать хорошие манеры.
– Что ж, Джейн, очень хорошо! – раздраженно отозвалась она. – Сын лорда Хокстона спустится вниз через минуту. Так что передай его людям, что им нужно немного подождать.
Укутав ноги любимым пледом и откинувшись на спинку кресла, Федра сидела в спальне перед камином. Сегодня утром она так замерзла, что до сих пор все никак не могла согреться, хотя слуги уже давно развели в ее комнате огонь. Казалось, кровь просто вытекла из вен.
Начало нового дня всегда пробуждало в ней силы и желание жить. Дом оживал, хорошо вышколенная прислуга приступала к своей работе. Федра наблюдала за слугами, давала им задания, в общем, занималась домашними делами. И, надо сказать, это доставляло ей удовольствие. Она философски относилась к жизни и считала, что человек должен уметь довольствоваться тем, что имеет, а не предаваться праздным мечтам о невозможном.
Слуги принесли в комнату ванну и теперь наполняли ее горячей водой. Во двор с улицы, грохоча колесами, свернула тележка торговца овощами, сейчас помощники повара начнут ее разгружать. Так бывало каждый день. Все как всегда, ничего нового, ничего необычного. Рутина. И тем не менее Федра продолжала волноваться. После поездки к мистеру Кемблу ее волнение усилилось и грозило перерасти в настоящую панику.
– Федра, дорогая! – Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула мать Федры, вдовствующая леди Нэш. – О, деточка, ты ужасно выглядишь! Эти темные круги под глазами… Я уверена, ты все еще переживаешь из-за этой нелепой истории с убийством.
– Нет, мама, я просто много читаю. – Федра выпрямилась в кресле. – Ты хотела мне что-то сказать?
Леди Нэш нахмурилась:
– Я просто хотела узнать, не появился ли у нас новый лакей. – В ее голосе вдруг послышалось раздражение. – Мы с Фиби и с тетей Хенслоу собирались проехаться по магазинам после обеда. Нам нужен кто-то, кто помог бы нести наши пакеты.
– Мы не можем позволить себе четырех лакеев, хотя мы и не нищие, мама. Особенно теперь, когда Тони уехал. – Федра провела рукой по своим каштановым, с золотистым отливом, волосам, укрывавшим блестящим каскадом ее плечи и шею. – Вам придется обойтись сегодня одним. Но я обещаю, что к концу лета у нас появится четвертый лакей. А Литтена я переведу в постоянный состав слуг.
Мать Федры полагала, что общественный статус леди определяется количеством лакеев на запятках в тот момент, когда карета проезжает мимо «Берлингтон-Аркейд».
– А ты должна больше отдыхать, – сказала леди Нэш. – Что за блажь такая читать все ночи напролет, чтобы потом выглядеть как… как… старая ведьма! На те деньги, которые ты тратишь на свечи, я уверена, мы могли бы нанять еще трех или четырех лакеев.
Когда дверь с грохотом захлопнулась, Федра снова откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Хотя ей даже не исполнилось и двадцати двух лет, она действительно чувствовала себя старой. Вчера у нее на глазах умер человек. И даже более того, она подозревала, что этот человек умирал как раз в ту минуту, когда она держала пальцы у него на шее.
– Мисс, это ваше? – Голос служанки вырвал Федру из нескончаемого потока мыслей. Девушка приблизилась к креслу со стопкой одежды в руках. – Это убрать?
Федра увидела перед собой плащ из грубой ткани и коричневое платье из саржи и осознала свою ошибку.
– Нет, Хелен, – солгала она. – Агнес и я вчера кое-что чинили. Отнеси это к ней.
Служанка кивнула и сказала:
– Ваша ванна готова, мисс.
– Спасибо. Я уже иду.
Открывая лежавший у нее на коленях портфель, Федра обратила внимание на то, что ее руки сильно дрожат. Перед ее мысленным взором снова появилось лицо умершего человека, его глаза с экзотическим миндалевидным разрезом смотрели прямо на нее. Вероятно, в венах мистера Горского текла и монгольская кровь.
Федра бросила быстрый взгляд на дверь и достала из портфеля сделанный углем набросок. Она бы никогда не посмела показать его кому-нибудь. Немного подумав, Федра скомкала его и бросила в огонь. Красные и золотистые языки пламени мгновенно охватили его со всех сторон, кончики листка начали извиваться, быстро чернеть и осыпаться. Затем огненный шар на мгновение сделался синим, вспыхнул еще ярче и потом распался.
Хотя Тристан достаточно долго и интенсивно предавался всяческим удовольствиям в компании леди Суонстед, его настроение никак нельзя было назвать безоблачным. Ему не нравилось, что отец так командовал им и требовал безоговорочного подчинения установленным им правилам. Но, принимая во внимание положение графа Хокстона в правительстве и его характер, уклониться от выполнения его воли не представлялось возможным.
Яркий солнечный свет, льющийся в окно кареты, заставил его поморщиться. Да, сейчас он находился в полном распоряжении старика Хокстона, хотя раньше он недвусмысленно выражал свое негодование по каждому пустяку.
Теперь Тристан стыдился своих юношеских выходок. Скорее даже наоборот. Его отец всегда сетовал на то, что сын обладал чересчур легким и живым характером. Граф Хокстон считал, что Тристан унаследовал характер своей матери, умеющей радоваться жизни. Мать Тристана являла собой некую смесь всех национальностей, какие только можно встретить на побережье Средиземного моря. Как ни странно, но его жизнерадостная мать скончалась очень быстро после того, как вышла замуж за высокомерного отца Тристана, который по какой-то совершенно непонятной причине снизошел до женитьбы на ней.
Дом лорда Хокстона находился на Кавендиш-сквер. Огромный, залитый утренним светом белый особняк олицетворял мощь и неизменность консервативного порядка. Поднимаясь по ступенькам, Тристан ощущал волны тепла от нагретого солнцем белого известняка, из которого был построен дом. Остановившись на мгновение перед массивной дубовой дверью, он перевел дыхание и заставил себя настроиться на общение с отцом.
Пембертон, дворецкий отца, сидел в холле и, по всей видимости, поджидал именно его.
– Милорд. – Слуга поклонился и быстро направился к Тристану. Выражение озабоченности мгновенно исчезло с его лица. – Вы пришли…
– Добрый день, Пембертон, – сказал Тристан, снимая пальто. – Как он сегодня?
Пембертон ловко подхватил пальто и тут же передал его лакею.
– Почти никаких изменений, сэр, – ответил он, жестом приглашая Тристана подняться по центральной лестнице.
Каблуки Пембертона звонко зацокали по мраморному полу, Тристан же ступал тихо, почти бесшумно.
– Сегодня с утра доктор снова сделал ему кровопускание, – продолжал рассказывать слуга, – и дал принять микстуру с опием. Прием лекарства следует повторять каждый час.
Тристан окинул дворецкого понимающим взглядом.
– Но он отказывается это делать?
На лице Пембертона промелькнула тень улыбки.
– Его сиятельство говорит, что сейчас болеет только его тело, – прошелестел Пембертон. – И он не желает доводить до такого же состояния и свою голову.
Что ж, весьма благоразумно с его стороны, подумал Тристан. У его отца, надо сказать, всегда были хорошие мозги, и их следовало поддерживать в надлежащем состоянии. Он отличался умением проникнуть в самую суть явлений четкостью логических построений, спокойствием и собранностью, и да, не без того, определенным коварством в духе Макиавелли. Именно эти качества и позволили ему занимать ведущую позицию в парламенте.
В спальне, вокруг постели отца, суетились его личный секретарь и три его помощника. Повсюду стояли чернильницы, лежали стопки бумаги, папки. Услышав шаги Тристана, лорд Хокстон поднял голову и нахмурился. Его лицо, бледное и бескровное, сделалось строже.
Неожиданно на Тристана нахлынули чувства, природу, которых он не мог точно определить, – отчаяние, сострадание, страх, желание помочь. Их взгляды встретились.
Мгновение – и Хокстон отвернулся в сторону. Посмотрел на секретаря.
– Оставьте нас, – скомандовал он, повелительно приподняв руку.
Одетые в черные костюмы и напоминающие стаю воронов помощники, встрепенувшись, схватили чернила и бумагу и тут же исчезли. Один из них остановился перед Тристаном и с поклоном сказал:
– Милорд, полагаю, с вами все в порядке?
– Со мной все в порядке, Неббетт, – ответил Тристан. – А как дела у тебя?
– Неплохо. Спасибо, – проговорил он и сунул под мышку кожаный портфель. Его глаза, отметил про себя Тристан, не излучали и намека на доброжелательность и теплоту.
С ленивой улыбкой Тристан посмотрел ему вслед.
– Передай от меня привет жене, Неббетт, – проговорил он, когда слуга взялся за дверную ручку. – Я не виделся с ней уже лет сто.
Неббетт медленно повернул голову, его губы были плотно сжаты.
– Вы очень любезны, милорд.
Когда Неббетт наконец вышел, Пембертон закрыл дверь. Тихо щелкнул замок. Тристан остался наедине с отцом.
– Неббетт недолюбливает тебя. Интересно, почему бы это? – сухо проговорил лорд Хокстон.
Тристан улыбнулся:
– Даже и представить не могу.
Хокстон бросил на сына раздраженный взгляд:
– Не нужно вступать в конфликт с моим персоналом, Тристан. Возможно, Неббетт и напыщенный сноб, а его жена потаскушка, но это ничего не значит. Он моя правая рука и превосходно знает свое дело, мне не нужны лишние проблемы.
Тристан решил не кидаться на брошенную отцом наживку. Он подошел к изголовью массивной кровати с балдахином, с которого спускались расшитые шерстяными нитями шелковые шторы.
– Полагаю, сэр, Уайтхолл не может функционировать в ваше отсутствие, – сказал он легко.
– Похоже, не может. – Лорд Хокстон окинул Тристана взглядом с ног до головы.
– Они прислали целую армию помощников в то время, когда вы должны отдыхать и набираться сил, – сделав ударение на последнем слове, проговорил Тристан.
– Ерунда! – с беспокойством зашевелившись в постели, бросил Хокстон. – Ты говоришь, как Пембертон. У меня нет времени на отдых, Тристан. И мы оба знаем это. Скрывать правду больше нет смысла.
– Возможно, вы правы, отец, – признал Тристан. – Что ж, теперь я в полном вашем распоряжении. Как у вас дела в министерстве иностранных дел?
– Плохо, мой дорогой сын, очень плохо. – Плечи отца как-то обмякли, да и вся его фигура осела в подушки сделалась меньше, ночной колпак уныло съехал набок. – Бельгийцы с каждым днем становятся все настойчивее в своих требованиях, а в Польше дела и вовсе скверны там поговаривают чуть ли не о революции. Хотя все это в общем, ограничивается разговорами, тем не менее положение тревожное.
Тристан кашлянул.
– Мне жаль, сэр, что у вас столько нерешенных проблем. Но сейчас мне бы хотелось узнать, для чего вы меня вызвали и почему такая спешка.
Взгляд его вдруг устремился куда-то вдаль, за пределы роскошно обставленной спальни.
– Министерство внутренних дел сейчас занято расследованием убийства, которое случилось вчера после обеда в районе Стрэнда. – Хокстон проговорил это с усилием. – Эта смерть имеет ко мне непосредственное отношение.
– Примите мои соболезнования, отец.
– О нет, это совсем не то, о чем ты подумал. Это политика, ничего личного.
Тристан уже готов был сказать отцу, что его мало интересует политика, какая бы то ни было, но, увидев выражение лица лорда Хокстона, промолчал.
– О ком вы хотите со мной поговорить? – тихо спросил Тристан.
– Фамилия погибшего Горский, – сказал отец. – Он русский. Но пока факт его смерти держится в секрете.
– Он имел отношение к русскому посольству? – поинтересовался Тристан.
– Разумеется, нет. – Хокстон раздраженно поскреб подбородок длинными, пепельного цвета пальцами. – По всей видимости, он был… агентом.
– В самом деле? – Тристан попытался придать себе заинтересованный вид. – И чьим же?
– Он связывался с кем-то в Сохо, в одном из борделей.
Тристан кисло улыбнулся.
– Вы послали за мной для того, чтобы получить информацию о лондонских борделях? – спросил он.
Дрожащая рука лорда сжалась в кулак.
– Господи, Тристан, твои фривольности сейчас совершенно не к месту.
Тристан помолчал.
– Кажется, именно их вам не хватало в жизни, отец, – пробормотал он, поглядывая на дверь, за которой ему не терпелось скрыться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46

загрузка...