ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Он не стал провожать ее взглядом, только отшатнулся прочь, чтобы тугие струи крови из страшных ран противника не попали на него. Алые капли при свете солнца были такими яркими и жуткими, они летели друг за другом и падали на желтые камешки. Разливая кровь вокруг себя, обезглавленное тело сделало еще несколько неверных шагов и упало у самых ног мертвого Кальвина Геди.
Дальвиг едва не свалился следом. Перед его взглядом все еще стояла леденящая кровь картина: зияющая на плечах черно-красная дыра с темными отверстиями вскрытых артерий и торчащая из лохмотьев розового мяса желтая, влажно блестящая кость. Чтобы не упасть третьим, Дальвигу пришлось собрать все свои силы… Он хотел было упереться острием Вальдевула в щебень у своих ног, но вовремя вспомнил, что тот пронзит почву и застрянет только у рукояти. Какой ужас! Он только что пронзил и рассек два живых человеческих тела! Снова вспомнив наполненные предсмертным страхом глаза Геди и безголовый труп, бегущий вперед, Эт Кобос сглотнул сбившуюся в вязкий ком слюну и кое-как прошептал:
– Валь-де-вул… не ру… би… – Каждый слог давался ему ценой неимоверных усилий и заставлял трястись, как в лихорадке. Он словно бы блевал словами, натужно, мучительно, долго. Сейчас он был оглушен и смят собственным поступком, первой кровью, пущенной его рукой, ужасающими картинами смерти. Он чувствовал что угодно – только не триумф, не упоение, не радость победы.
Нионард стоял на месте ни жив ни мертв. Не отрывая взгляда от Дальвига, он мелко дрожал всем телом, а из глаз его текли одна за другой крупные слезы.
– Убийца! – наконец пролепетал бедняга, и в голосе его слышались едва сдерживаемые рыдания. Это слово привело Дальвига в чувство. Еще немного – и он сам расплакался бы от ужаса содеянного, но теперь разум прояснился. Эт Кобос напомнил себе, где находится и что эти мертвые теперь люди только что хотели сделать с ним самим.
– Что же, мальчик, – хрипло прокаркал Дальвиг, твердо взглянув в полные заячьего страха глаза Нионарда. – Здесь так заведено: или ты убиваешь, или убивают тебя. Стал бы ты плакать, увидев без головы меня, а не своего дружка? Нет, наверное… Но не трясись, я не стану тебя убивать, если ты не схватишься за меч. Езжай и расскажи всем, каков теперь стал вечный шут и изгой из замка Беорн. Может, по дороге сочинишь свою Песнь – чем не прекрасная тема, чем не захватывающий поворот сюжета? Посмотрим, станут ли твои друзья смеяться так же жизнерадостно, как раньше.
Тяжело вздохнув, Дальвиг вложил Вальдевул в ножны и быстрым шагом направился к коню. Дрожащий Нионард провожал его долгим, полным смесью страха и ненависти взглядом. Казалось, от избытка чувств юноша рухнет на щебень, но нет, он продолжал стоять, как парализованный, с безвольно опущенными руками, сползшей набок шляпой и перемазанным слезами лицом. Эт Кобос, не оборачиваясь, забрался на пегого и поспешил пришпорить его. Конь неспешно потрусил обратным путем; отъехав на полусотню шагов, Дальвиг все-таки обернулся. Маленькая фигурка Нионарда стояла на прежнем месте, и даже с такого расстояния было заметно, как она качается… Или же просто ветер дул прямо в глаза Дальвига, покрывая дали пеленой? Он равнодушно пожал плечами. Уставившись пустым взором под копыта коню, Эт Кобос задумался о том, что значит его сегодняшний поступок? Отчего ему самому не по себе – неужели он должен был безо всякого толку погибнуть или бесславно сбежать? Двое полных сил юношей превратились в груду мертвого мяса. Наверняка они строили планы на вечер – празднование победы, восхищение девушек, вино, танцы. Их ждало прекрасное будущее, служба у Высокого Оада, женитьба, дети… И он, Дальвиг, только что безжалостным мечом обрубил эти надежды матерей и отцов, стер длинную линию жизни, тянувшуюся до того в далекое будущее… Погибни здесь Дальвиг, никто не стал бы горевать по этому поводу. Человек, идущий по тропинке и раздавивший каблуком жука, вряд ли станет думать, что у жука тоже были стремления и желания. Он даже не заметит этого и без всяких душевных метаний пойдет дальше по своим делам. Другое дело, когда жук вдруг разрастется до огромных размеров и вцепится в горло прохожего! Какое потрясение, какая несправедливость, какой кошмар… Что уж говорить, если даже сам Дальвиг чувствовал нелогичность своей победы – как на это посмотрят остальные? Да, каша заварится большая.
После этого молчаливого замечания Дальвиг усмехнулся. Словно вторя ему, издалека прилетел короткий, злой всхлип Ручья. Будто неведомое чудовище, удовлетворенное пролитой у его логова кровью, торжествующе закричало. Каково сейчас Нионарду? Дальвиг вспомнил выражения его лица: надменное до начала схватки, покрытое слезами после. Он не подумал вынуть меч, хоть тот и висел у него на поясе. Трус, привыкший сочинять стишки, или растерявшийся от потрясения человек? Теперь он должен проклинать себя за малодушие и раздумывать, как объяснить родне убитых, почему он остался в живых? Дальвиг мстительно оскалился.
– Смотри, Нионард! – прошептал он, глядя прямо перед собой. – Может статься, ты еще окажешься в моей шкуре – всеми презираемый, всюду сопровождаемый тычками и обидными кличками. Ты это заслужил.
Как в тумане Дальвиг добрался до дома. Пусть он немного успокоился и безголовые трупы не бегали перед застывшими глазами, полностью взять себя в руки не удалось. Остаток дня он провел в постели, в которую рухнул, едва отыскав в себе силы раздеться. Ханале не находила себе места: господин отказался от обеда, а на ужин съел только кусок хлеба с водой, словно какой-то заключенный в темнице! Она пыталась выспросить его, что же случилось, но Дальвиг отказывался говорить. Чтобы кухарка не докучала с расспросами, он даже запер дверь. Ханале еще долго плакала и стенала в соседней комнате, умоляла впустить ее и покаяться в грехах, призывала на помощь Белые Облака и Восточный ветер, но ни те, ни другой не явились.
Дальвиг лежал в кровати с открытыми глазами и неподвижно смотрел на покрытый паутиной и копотью потолок. Против воли короткое полуденное сражение вставало перед ним снова и снова: смеющийся Кальвин Геди и его безымянный товарищ, за несколько коротких мгновений обратившиеся в мертвецов, подметающий пером траву Нионард и его трясущиеся губы, в страхе выталкивающие наружу слово «убийца».
Да, он убийца! В их глазах он – бессловесная скотина, предназначенная на убой, вдруг посмевшая сопротивляться. Он – преступник, давно уже признанный виновным и осужденный на смерть. Он – опасный бунтарь, восставший против всего мира и тем еще более усугубивший свою вину.
И тем не менее, несмотря на постоянное доказывание собственной правоты, Дальвиг никак не мог признаться себе, что стал убийцей. Что же это такое? Почему так ноет в груди, почему мысли не хотят покинуть порочного круга и помчаться дальше? Ведь это было справедливо, разве нет? Месть тем, кто равнодушно допустил смерть отца, бесчестье матери, кто всемерно участвовал в травле самого Дальвига. Если бы Сима устроил публичную казнь, Кальвин Геди, его мать и отец с радостью присутствовали бы там и рукоплескали палачу. Зачем же теперь мучиться? Дальвиг тяжело вздохнул и перевернулся на бок. Дурацкие метания. Глупый разум, никак не желающий принять новых реалий. Проклятые чувства, которые пытаются вмешаться в события и извратить их сущность! Во имя своей мести, в память о тех, кто похоронен под кривыми надгробиями у замковой стены, Дальвиг должен забыть метания и страдания. Его ум должен быть холодным и спокойным. Он не имеет права проиграть, потому как он – последний, кто помнит. Последний, кто в силах сражаться.
Дневной свет мерк. Из углов комнаты, из-под стола и кровати сочились похожие на серый туман сумерки. Какая-то громкоголосая птица выводила трель, усевшись на стену неподалеку от окна. Отчаявшись успокоиться, Дальвиг поднялся и зажег лампу. В большой Книге еще оставалось много непрочитанных страниц: он принялся листать их, будто надеялся, что там найдет простой и понятный ответ, который решит все вопросы. То там, то тут, словно нарочно, на глаза попадалось слова «смерть», «убивать»… Как это просто – написать шесть или семь витиеватых букв, и как тяжело это на самом деле, вонзить меч в трепещущую живую плоть. Увидеть своими глазами рядом с собой, как жизнь уходит из тела человека, превращая его в гниль, грязь, ничто. Те, кто испещрил Книгу подобными словами, должно быть, убивали так же легко, как дышали или пили воду. Застыв, Дальвиг вдруг подумал, что он сам тоже станет таким, если только прежде не превратится в покойника. От этой мысли ему стало трудно дышать, и он, отбросив в сторону стул, выбежал из комнаты.
Тьма уже покрыла внутренности замка, не знавшие факелов многие годы. Непроглядная, густая, молчаливая. Дальвиг почти бежал, не боясь оступиться и упасть, потому что давно на ощупь выучил каждую ступеньку, каждый поворот стены.
В огромном зале было чуть светлее, потому что звезды и узкая дуга месяца заглядывали сюда через высокие окна и несколько дыр в крыше. Дальвиг принялся бродить среди мусорных куч, загребая ногами нанесенную курами землю. Взгляд его метался от стены к стене, от дверей к лестнице. Девять лет назад здесь была резня. Десятки воинов в белых хламидах поверх доспехов дико кричали, рубя мечами и секирами последних защитников. Потом они принялись крушить тонконогие стулья из черного дерева, могучий стол с овальной столешницей, служивший двум десяткам поколений в замке Беорн. Они били бесценную фарфоровую посуду и скалывали лепные украшения со стен и колонн, вытаскивали из внутренних помещений женщин и срывали с них одежды.
Высокий Кобос, раненный четыре раза, стоял посреди зала на коленях, обездвиженный заклинанием, и смотрел, как солдаты в покрытых пятнами крови одеждах тащат упирающуюся жену. Она должна была своими глазами видеть смерть мужа. Через некоторое время Сима, Лербан Вегтер и остальные Высокие сорвали с Кобоса рубаху, чтобы вырезать ритуальным ножом несколько букв тайного языка Белых. Они должны были означать его раскаяние, признание вины и согласие с наказанием. Сверху сочащиеся кровью раны залили воском, и только потом «преступник» был обезглавлен. Мучились ли все те, кто пролил здесь море крови, от сознания чудовищности своих поступков? Терзали ли их кровавые видения, звучали ли в ушах крики умирающих? Вряд ли.
Только он, незадачливый, слабохарактерный мальчишка вынужден страдать и бегать из угла в угол, как посаженный в клетку волк. Почему, почему он вынужден жить с этим, почему вынужден идти этой дорогой? Подняв лицо к потолку, Дальвиг хрипло закричал. Вынашивая месть внутри себя, мечтая воздать виновным по заслугам, он никогда не задумывался над тем, как это трудно – убивать. Где взять силы?
Черные тени выползали из черных углов, жадно тянули бесформенные конечности, шептали неразборчивые слова. Отец, его солдаты, конюшие, плотники, служанки, кухарки смотрели бездонными, как сама ночь, глазами из-под галерей. Бред! Он просто сходит с ума… Эти тени – укор его малодушию, они рождены внутри разума и призывают отринуть сомнения. Дальвиг не может отказаться от борьбы. По-прежнему у него нет другого выбора: умереть или биться. Никто не позволит ему жить тихо, никого не трогая и ничего не меняя. Черные тени и кровавые призраки бьются друг с другом за его, Дальвига, Основу. Ха-ха-ха! Они не знают, что эта странная субстанция уже отдана, отдана навечно Теракет Таце, Черной Лиге, взамен за ее страшные подарки. Да, он отдал свою смерть и получил то, чем можно принести смерть другим. И теперь после всего, что произошло пару дней назад, Дальвиг не может даже умереть спокойно. Ведь после гибели он станет рабом, который делает то, чего не желает, и желает то, чего не может сделать. Увы! Круг сжался до крошечного пятачка. Никакого выбора больше нет. Есть одна прямая и жуткая дорога, политая кровью, усеянная костями. И он, Дальвиг, обязан идти по ней.
Сжав голову руками, Дальвиг смотрел в темноту широко раскрытыми глазами и видел там длинную вереницу обезображенных тел. Она начиналась Кальвином Геди с пронзенной мечом грудью и безголовым, безруким телом его товарища.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...