ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Впрочем, справа и слева от тропинки, по которой он шел на встречу с призраком, эти странные цветы стремительно увядали, сжимаясь и превращаясь в черные комки прямо на глазах. Будто бы пораженные внезапным и сильным морозом… Наконец, когда размытые слезами пятна костров были уже близко, Дальвиг поскользнулся и рухнул лицом вниз, больно ударившись носом о землю. Сильная боль пронзила его насквозь. Рассудок помутился, побалансировал некоторое время на грани помутнения и рухнул в глубокую черную яму.
Едва открыв глаза, Дальвиг сжал пальцы на рукояти меча. Не двигаясь, он разглядывал темно-синее утреннее небо над головой и серые разводы перистых облаков, в которых прятались гаснущие звезды. Тишина. Клочья тумана, беззвучно плывущие мимо, и разгорающаяся все сильнее и сильнее заря, могучее, розово-золотистое зарево над верхушками деревьев. Свежий, но легкий ветерок пересчитывает листья, желая узнать, сколько пережило ночь; вдруг в озере плеснула рыба, и как по команде в лесу заголосила птица. Дальвиг медленно поднялся и скривился от боли в носу. Что-то пульсировало и билось в ноздрях, будто отхлынувшая кровь перестала питать некое жадное чудовище, немедленно выразившее свое недовольство. Ощупав лицо, Эт Кобос нашел над левым глазом небольшую шишку и со страхом поглядел на ноги: голые ступни были исцарапаны и грязны, будто он всю ночь бегал по берегу озера. Смутные воспоминания постепенно оформились в жуткую картину – черная ночь, черная круглая лужа и плачущий призрак на ее берегу. Резко двигая головой, Дальвиг принялся оглядываться, словно ждал, что призраки и сейчас обступали его со всех сторон. Но рядом стояли мрачные серые скалы, образующие угол, рядом едва тлели останки магических костров, рядом посапывал зарывшийся с головой в одеяла Хак. Глядя на него, Дальвиг содрогнулся, поняв, что спал на голой земле, что роса осела на его рубахе и штанах, что утро очень даже прохладное. Вскочив, Эт Кобос пинками поднял недовольного слугу и заставил его разжечь костер. Хныча и поглядывая на хозяина, как побитая собачонка, Хак тем не менее сноровисто сварил кашу и чай, а потом предпочел удалиться в сторону, чтобы проверить коней. Закутавшийся в одеяла Дальвиг жадно проглотил еду и питье, не замечая, что они обжигают ему небо и язык. Размеренно двигая ложкой, он не переставал думать о ночном видении. Приснилось ли ему все это? Призрак и его странные, пугающие слова? Жуткие слезы, так похожие на кровь? Разбитый нос и исцарапанные ноги говорили, что скорее всего это было правдой. Покончив с завтраком, Дальвиг оделся и, окутанный светом первых лучей солнца, отправился исследовать окрестности. На лужайке по правому берегу озера росла обычная трава – клевер, молодой папоротник, пырей и подорожник. Никаких признаков загадочных цветов, распускавшихся по ночам, никакого признака тропинки! С другой стороны поляны начинались глухие заросли орешника и смородиновых кустов с колючими ветвями.
С трудом продравшись сквозь них на пару десятков шагов, Дальвиг хотел было повернуть, но услышал журчание воды. Продолжив бороться с кустами, он смог выйти в русло хилого ручейка, вытекавшего из узкой темной трещины в скале. Или же это были две скалы, тесно прижавшиеся друг к другу? Ростом они были невысоки, и с того берега их невозможно было разглядеть в зарослях. Эт Кобос вынул меч и шагнул в темноту. Прямо как ночью, подумалось ему, и он упрямо встряхнул головой, стараясь отогнать наваждение. Ему казалось, что над головой звездное небо, а впереди слышится тихий плач… Решительно ворвавшись в крошечную промоину внутри скалы, он застыл на месте. Ночью она казалась больше, да и пузырящаяся лужица на дне была будто бы спокойнее и шире. Обман, которым так славно темное время, столь любимое разными зловещими силами? Тут Дальвиг усмехнулся: про зловещих обитателей ночи, демонов и мертвецов, жадных упырей и коварных черных колдунов любила рассказывать Ханале. По ее понятиям сам Дальвиг сейчас стал не менее страшным и зловещим. Уже без опасения и трепета он пристально осмотрел стены промоины. Что он надеялся здесь найти? Призрака? Очевидно, это порождение усталого разума, опьяненного хорошей порцией солнечного света и свежим воздухом. Смешно представить, как он носился здесь, спящий с открытыми глазами и разговаривающий сам с собой. Хорошо, что никто не видел.
Вернув Вальдевул в ножны, Дальвиг побрел прочь. Прислушавшись к своим ощущениям, он признал, что разочарован такой простой и дурацкой разгадкой ночного происшествия. Со странным щемящим чувством в груди он желал и боялся, чтобы призрак оказался настоящим. Внимательно изучая себя, он старался поймать неуловимое: нечто такое глубоко внутри, глубже сердца и печени, нечто такое… такое… чего больше нет. В следующее мгновение Дальвиг ругал себя последними словами, бросал самокопание и ускорял шаг, но незаметно все повторялось снова.
Порядком раздраженный, он вернулся в лагерь и как следует наподдал Хаку, впрочем, вовсе не больно, а так, для порядка. Тупица наконец понял, что хозяин сегодня не в духе, и потому даже не хныкал. Быстро и молча Хак собрал вещи, оседлал коней и первый взобрался в седло. Дальвиг, в последний раз с тоской окинувший взглядом окрестности, тоже вскочил на Дикаря. Будь проклято это место, лишившее его покоя! Скорее прочь!
И они помчались дальше. Лес становился все гуще и гуще, и вот он уже тянется непрерывно, без единой проплешины. Не успели кони как следует разогреться – им пришлось перейти на шаг, а потом густые ветви заставили всадников спешиться. Частые буреломы и овраги прятались за мрачными толпами елей и сосен и под раскидистыми ветвями дубов, стоявших на возвышениях. Рябины и черемухи, низенькие и уродливые, привлекали Хака незрелыми ягодами, так что Дальвигу приходилось постоянно оборачиваться и подгонять перемазанного соком увальня вперед. В скором времени путешественникам пришлось свернуть в сторону – светлый быстрый ручей с твердым каменистым дном вел на северо-запад, но показался слишком удобным путем.
Вокруг кипела жизнь. Пугливые куропатки, оглушительно хлопая крыльями, бросались в глубь леса из зарослей, олени и кабаны с хрустом скрывались в подлеске, завидев всадников. Дичи было в достатке – но чем ее подстрелишь? Даже будь у них лук, ни один, ни другой не умели из него стрелять. Дальвиг попробовал было поохотиться Жезлом, но от первой же куропатки, в которую он успел попасть, осталась лишь пара обгорелых перьев. Приходилось жевать почерневшее, надоевшее до смерти вяленое мясо, предварительно соскоблив с него плесень.
Так продолжалось в течение четырех дней. Постепенно пейзаж вокруг них менялся; сначала исчезли торчавшие тут и там камни, назавтра по дороге попалась разрушенная и заросшая лесом деревня, затем лошади, соскучившиеся по скачке, долго несли людей по широкому лугу на берегу спокойной темно-зеленой реки с зарослями ракит у самой воды. К счастью, переправляться на тот берег не пришлось. Встретившись с невысокой горушкой, река покорно свернула на восток. С вершины этой горы, поросшей редкими березами, путешественники в последний раз увидели в синеватой дымке три дымящиеся вершины далеко на юге.
На пятый день пришлось объезжать обширные лесные озера, как нарочно тянувшиеся поперек пути одно за другим. Их даже соединяла узенькая речушка, которая текла в глубоком узком овраге, – кони играючи перепрыгнули ее, потому как Дальвиг решил, что они и так слишком уклонились на запад и теперь пора поворачивать к востоку.
Шестой день подарил им встречу со скошенным лугом. Приободрившись, путники приударили коней, двигаясь по едва заметной тропке. После полудня, спугнув небольшое коровье стадо, они выбрались на дорогу – впервые с той поры, когда покинули лагерь Ргола у стен Холатырена.
В тот раз они ночевали в человеческом жилье. Селение называлось Шереганн, а жителей в нем насчитывалось более тысячи. Они никому не платили налогов, не признавали над собой власти ни одного государя. С давних времен жили они отшельниками, как можно меньше общаясь с внешним миром и желая, чтобы о них забыли совсем. Впрочем, это не сказалось на их гостеприимстве. Дальвиг назвался странствующим рыцарем, попавшим в беду. Он быстро сочинил сказку о волшебнике, который свел с ума слугу и украл доспехи. Крестьяне сочувственно ахали и вслух жалели гостей – волшебников здесь явно не жаловали. Оставшись в одиночестве, Дальвиг первым делом как можно глубже запрятал Книгу и Жезл, чтобы ненароком их не увидел какой сообразительный шереганнец и не поднял тревоги.
Мельник, у которого не было детей, взял путников на постой в свой добротный дом из толстых бревен, проконопаченных мхом и паклей. Внутри дом делился на шесть комнат, и каждому гостю досталась отдельная. В дальней от входа спальне обитали сами хозяева, еще одна комната служила столовой, а у дверей располагались кухня и прихожая с чуланом. Стены в доме украшали прекрасно выделанные шкуры самых разнообразных зверей – рысей, волков, медведей и даже одна, принадлежавшая необычайно крупному лису. Кедровая мебель была покрыта замысловатой резьбой на растительные темы – листочки да цветочки с ягодками; лампы имели витиеватые бронзовые корпуса. Показывая все это, радушный мельник уверял гостей, что самый последний охотник или пахарь живет ничуть не хуже, но глаза, спрятавшиеся в щелках над толстыми щеками, при этом постоянно старались глядеть в сторону. Румяная, русоволосая толстушка-жена выставила на стол разносолы, не уместившиеся на просторной столешнице, так что пришлось несколько чугунков ставить на лавку и табуреты. Запеченные в тесте щуки, рубленая телятина с луком, вареная репа с подсолнечным маслом и горячий, еще парящий хлеб с хрустящей корочкой; темное густое пиво, опьяняющее одним своим запахом… На том пиру путники наелись так, что у них едва не треснули животы, а от крепкого пива у обоих быстро пошла кругом голова.
Пока гости уминали угощение, мельник непрестанно болтал, рассказывая о Шереганне. Деревня спряталась посреди диких лесов сразу за южной границей Белоранны – язык у них был тот же самый, может, изменившийся только на самую малость. Девственные чащи были несказанно богаты дичью, хмелем, медом, орехом, ягодами да грибами. Реки и озера кишели рыбой и раками, земля была жирной и плодородной. Многие поколения жителей постепенно выкорчевали обширные участки леса к востоку и северу от села, расчистив их под поля, и теперь не знали недостатка ни в чем таком, что можно было посеять и вырастить на земле. Судя по всему, или, скорее, судя по словам мельника, Шереганн был лучшим и счастливейшим местом на земле. Жители его, довольные своей долей, знать не знали, да и не очень-то хотели знать, о том, что творится в остальном мире. Тем не менее мельник и набившиеся вскоре в его дом гости из тех, кто побогаче, с нетерпением ждали, когда Дальвиг окончит трапезу и расскажет о своем путешествии. Кузнец, старейшины охотников, плотников и кожемяк степенно потягивали пиво и посмеивались над Хаком, пожирающим разные блюда с неослабевающим аппетитом.
Когда за окном сгустилась тьма, а лампы были наполнены маслом и зажжены, Эт Кобос, изрядно осоловевший от выпитого пива, к которому он был непривычен, отодвинул последнюю тарелку и сыто рыгнул. Мельник посчитал это благодарностью за ужин, а заодно – сигналом к началу беседы.
– И куда же вы держите путь, досточтимый Дальвиг? – вежливо поинтересовался он, знаком велев жене принести еще питья.
– О, путь мой лежит в Белоранну! – важно ответил Эт Кобос, чрезмерно тщательно вытирая губы и подбородок. Медленно двигая рукой (чтобы не промахнуться), он зацепил новую кружку с пивом. – Прослышал я, что там до сих пор водятся тарпалусы. После подлости, учиненной мне проклятым колдуном, мне надо… я должен… совершить какой-то подвиг, чтобы не чувствовать себя неудачником. Да и денег не мешало бы добыть – а эти чудовища, слыхал я, богаты, как ростовщики!
– Велика смелость рыцарская! – воскликнул седой, но еще крепкий старейшина охотников. – Мы, сидя в глуши, от подобных грозных помыслов далеки. К примеру, я ходил на шатуна с одной лишь рогатиной да копьем в запасе – но сразиться с этим чешуйчатым чудовищем не смог бы, порази меня молния в самое темечко!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...