ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ



науч. статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- три суперцивилизации --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В траве, в тех местах, над которыми пролетало чудовище, он находил то мелкий рубин, то монетку, то кричаще-белую жемчужину. Вот только нагнуться за ними он никак не мог себя заставить…
– Чево с вами, господин? – тревожно вопрошал время от времени Хак.
– Ничего! – с деланной веселостью отвечал ему Дальвиг на третий или четвертый раз. – Видишь, достославный рыцарь плохо кончил. Я читаю ему молитву.
Что-то случилось с ним. Некий надлом, будто бы вскрывший оболочку тела и выбросивший наружу все его содержимое. Странное чувство, испытанное в тот момент, когда Призрак в каменной комнате заявил, будто Дальвиг потерял душу… оно вернулось, только многократно усилившееся. Пустота и равнодушие, которые больше не пугали его. Скорее это рождало странное циничное любопытство. Что же теперь? Впереди есть цель, и только ее он видит ясно и только к ней должен стремиться. Остальное – расплывчатые, мутные пятна, мельтешащие рядом. Если они преграждают путь, то должны быть снесены. Безжалостно, без колебаний и рассуждений, иначе нельзя. Стоит дать слабину – и все, что он уже совершил, что пережил, с чем справился, падет прахом. Вперед. Без остановок.
Временами ему казалось, что он сошел с ума, и тело начинало трясти от того страха, который поднимался из глубин разума, замораживая мышцы. Если следовать тем путем, на который он встал, куда же можно прийти в конце концов? Кем стать? Убийцей младенцев, разрушителем городом и деревень, разорителем целых стран? Перед разумом проносились жуткие видения, в которых он, Дальвиг, мчался на огромном огнедышащем коне, из-под копыт которого по сторонам разлетались мертвые тела; от содрогания почвы рушились дома и крепостные стены, а длиннющий черный меч рассекал само небо и кусками ронял его наземь. В такие моменты Дальвиг останавливался и невидящими глазами смотрел вдаль. Из горла его сам собой вырывался стон.
Только под вечер он наконец справился с собой, прекратил бесцельные блуждания и изгнал все жуткие видения. Как оказалось, если ты чем-то занялся, отвлекаться от размышлений и метаний становится гораздо проще. Для начала он проверил вещи графа: щит и доспехи пришли в полную негодность. В тюках нашелся тяжелый арбалет и три десятка болтов для него. Хоть Дальвиг и не умел толком обращаться с этой штукой, он переложил ее себе. Все-таки это не лук, который ему даже не натянуть как следует. Стоит поупражняться – авось, что-нибудь получится.
Еще у Гердоманна отыскались пять сумок, которые Дальвиг опустошил, чтобы приспособить под сокровища. Две поменьше он набил теми украшениями, которые показались ему самыми дорогими, три побольше – монетами, причем серебряные он без колебаний выбрасывал обратно в овраг. Солнце уже клонилось к лесу, когда все сумки были наполнены, а на дне логова тарпалуса сокровищ, казалось, почти не убыло. Хак был плохим помощником, потому как, стоило ему увидеть вывалившиеся наружу кишки чудовища и безголовый труп графа, дурень принимался зеленеть и блевать.
Покончив с сумками, Дальвиг выбрал два сундука, самых удобных для перевозки. Привязав их к седлу кобылы, он набил оба доверху золотыми самородками, в обилии найденными у самого начала оврага. Потом Эт Кобос принялся вязать узлы из всех попавшихся на глаза тряпок, а когда они кончились – стал набивать монетами карманы, пустые баклаги для воды, корзину, в которой лежала их еда. Увы, в конце концов оказалось, что он в силах унести едва ли половину всех сокровищ!!
Тогда на песчаной косе, выше оврага по течению, Дальвиг вырыл большую яму, в которую скидал все оставшиеся монеты и золотые слитки. Может, это было опрометчивым поступком – когда ему суждено вернуться сюда, чтобы забрать клад? Весеннее половодье доберется до клада потоком мутной воды, размоет его и унесет сокровища по течению, на дно, в илистые глубины омутов… Однако Эт Кобос намеревался вновь явиться сюда в самом скором времени, а рыть яму в твердой, перевитой корнями трав земле было слишком долгим занятием. Он решил рискнуть. Для надежности Дальвиг прикрыл клад остатками щита Гердоманна и какими-то металлическими, полугнилыми пластинками из норы тарпалуса. Забросав сокровища песком, он вылил сверху несколько шлемов воды, потом старательно замел веником из ивовых ветвей следы, ведущие от обрыва к яме.
В куче на грязном дне оврага остались только самые уродливые и дешевые вещи. Заключенные в грубые, видимо, очень древние оправы из бронзы хризолиты, бирюзовые кулоны из старого, почерневшего серебра, мелкие алмазы на железной короне со ржавыми зубцами. Презрительно рассмотрев эти никчемные, с его точки зрения, вещицы, Дальвиг в несколько пинков расшвырял их по оврагу и устало побрел наверх. Не дав себе передышки ни на мгновение, он велел Хаку, бледному и сгорбленному от груза пережитого страха, седлать коней и убираться прочь.
– Как жаль бедного господина грахва! – причитал дуралей. – Чо же эта мы, даже не похороним его? Нельзя ж так бросать…
– Кто знает, какие тут ритуалы? – равнодушно пожал плечами Дальвиг. Хоронить еще и этого тупицу! Ах, как хорошо все могло пройти, но теперь, после убийства, на его плечах словно лежал тяжелый камень. Изо всех сил Эт Кобос пытался уговорить себя, что ни капли не виноват, что граф сам вынудил его поступить подобным образом. Разум, конечно, соглашался, но что-то внутри грызло и не давало покоя. Душа? Ха-ха! Ведь та девица ночью у камней сказала, что Дальвиг теперь лишен души. Значит, либо она обманывала, либо сейчас ему плохо по какой-то другой причине. Что там в человеке еще есть подходящего? Может, это печень протестует против подлого убийства со спины? Или желчный пузырь не может вынести гибели того, кто спас жизнь ему, пузырю, в том числе? Какая нелепость! Скорее, вскачь, и пусть ветер выдует из головы пустые дурные мысли!
Как только Дикарь был оседлан, Дальвиг вскочил на него. Хотелось тут же сжать его бока покрепче, но нужно было ждать, пока Хак навьючит кобылу графа и заседлает Красавчика. Нетерпение всадника передалось коню, и Дикарь, несмотря на тяжелую поклажу, принялся крутиться на месте, приседая и храпя.
Наконец все было готово для продолжения похода. Дальвиг привстал на стременах и поднес ближе к лицу волшебный перстень Ргола.
– Пейтарел ман Эррегет Чаретер Таккоп! Покажи мне Ущелье Мертвой Головы! – прошептал Эт Кобос, внутренне замерев в ожидании неудачи. Однако враждебные волшебству здешние края не смогли побороть простую и старую магию кольца. Из камня вырвался тусклый тонкий лучик, указующий на север. Дальвиг развернул коня вдоль берега Нолана, текшего почти что навстречу, и помчался, как и хотел, во весь опор. Ветер с радостью набросился на полы одежды и длинные волосы, так и не отмытые от грязи и вонючей крови тарпалуса. Все потом! Сейчас скорее прочь! Подальше от этого места.
Казалось, они не двигались, плутая в одних и тех же холмах, одинаково низкорослых, унылых, бедных растительностью и живностью. Частые ручьи бежали к огромному старшему брату – Нолану – из темных лесов, которые виднелись в дымке на западном горизонте. Тихие, прячущиеся в глубоких узких оврагах, они боялись потревожить духов древних чудовищ, бродивших по этим безжизненным ныне лугам тысячу лет назад. Иногда встречались мрачные черные камни, такие старые, что здешние смирные ветры успели разгладить все морщины, складки и трещины на их поверхности. Облепленные мхом, вросшие в землю, они умирали, погружаясь все глубже и глубже. Когда последний уйдет с макушкой под слой крепко переплетающих корни трав, ничто уже не будет помнить, что творилось здесь когда-то. Никто не будет помнить, как гигантские туши брели, не разбирая пути, проделывая себе путь сквозь заросли деревьев. Никто не будет помнить, как гибкие и могучие хищники, легко парившие в небе с помощью магии, бросались на живые горы и впивались в их упругую плоть огромными зубами, как побеждалась одна жизнь ради продления другой. Никто не будет помнить о том, как они были беззаботными царями жизни и как их свергли с трона жалкие рабы, ползавшие до того в грязи, дабы не быть замеченными повелителями. Никто не вспомнит, как на смену одним чудовищам пришли другие. Никто – и сами новые цари в том числе.
Дальвиг, одно из этих новых чудовищ, повергнувшее одного из последних уцелевших – а то и самого последнего тарпалуса на свете, – будет помнить о своей победе и о том, какой ценой она далась. Неизвестно, насколько долго сохранятся в его памяти две смерти, такие разные и такие похожие…
Пока же, улегшись вечером спать у костра, Эт Кобос вдруг услышал голос графа Гердоманна, негромко травящего свои бесконечные байки. С пылающим лицом и застрявшим в горле вздохом Дальвиг вскочил на своей лежанке и безумным взглядом окинул ночь. Конечно же, рядом никого не было. Хак безмятежно посапывал под одеялом, а багровые отсветы гаснущих углей на его спине устало мигали звездам.
– Оставь меня! – мучительно прохрипел Дальвиг, стискивая рубаху на груди. – Поди прочь! На небо! К демонам, куда там уходят мертвые в ваших поверьях! Я ни в чем не виноват. Ты сам убил себя глупым упорством и подозрением.
Нелепо было уговаривать ночь и пустоту. Взяв себя в руки, Эт Кобос медленно опустился обратно на лежанку и обратил взор к небесам. Сон не шел, несмотря на то что предыдущий день был невообразимо длинным и тяжелым. Мучаясь от головной боли и странного болезненного чувства, которому не было объяснения привычными словами, Дальвиг долгое время лежал недвижно. Постепенно тишина, прерываемая только далеким треском сверчка, мягким уханьем совы и плеском рыбы в близком Нолане, успокоила Эт Кобоса. Блуждая затуманивающимся взглядом среди звезд, он видел в их расположении кружева непонятных символов, загадочных и манящих. «Твой путь… – шептал неуловимый голос где-то внутри головы. – Твой путь…» Звездные скопления и созвездия расплывались, формируя мягко сияющую дорогу. Она шла через все небо и исчезала в расползавшейся на западном горизонте черной дыре…
Через два дня у большого, заросшего веселыми желтыми цветочками болота они встретили грязного мальчишку, пасшего еще более грязных овец. Пастушонок испугался, когда громко топочущие кони выскочили на него из-за деревьев. Овцы, жалобно блея, бросились врассыпную, причем некоторые сдуру угодили в болото и увязли там, взывая о помощи пронзительными воплями.
– Эй, парнишка! Здесь поблизости есть деревня? – окликнул дрожащего пастуха Дальвиг как можно более дружелюбно. Однако вид его, покрытого пылью и плохо отстиравшимися следами боя с тарпалусом, мало располагал к беседе. Мальчишка, не переставая дрожать всем телом, пускал изо рта слюну и, кажется, вот-вот был готов обмочить штаны. Дальвиг тяжело вздохнул и прикрыл припухшими веками красные от усталости глаза. – Ты глухой, немой или тупой? Покажи рукой по крайней мере! В какой стороне жилье? Я просто путешественник, который не доставит никакого беспокойства и не принесет неприятностей. Ни ты сам, ни твои овцы мне тоже даром не нужны!
Видимо, речь Дальвига возымела действие. Мальчишка немного пришел в себя и, быстрым движением руки вытерши слюни с подбородка, ею же указал налево вдоль болота.
К счастью, пастушок ничего не напутал со страху. За ближайшим перелеском, наполовину ушедшим в болото и превратившимся в унылое скопище мертвых древесных стволов, продолжающих торчать к небу, стояло больше сотни домов. Жилища у местного люда были самые разные – от вросших чуть ли не до крыши в землю халуп с гнилой соломой вместо кровли, до двухэтажного, обмазанного ослепительно белой глиной особняка старосты. Улица была одна – широкая, посыпанная щебенкой. Скорее она походила на дорогу, которую содержали многие годы местные правители, а уж деревня потом прилепилась к ней, постепенно разрастаясь. Улица-дорога выходила из густого соснового бора за южной околицей деревни и исчезала в точно таком же, вставшем на севере. Вдоль бутовой полосы стояли все более или менее приличные дома поселения, а к остальным вели кривые переулки, стыдливо заворачивающие за углы богатых строений. Редкие люди, бродившие по селению или сидевшие на завалинках, казались дикарями – в грубых холщовых рубахах и штанах, в меховых жилетах со свалявшейся шерстью, в бесформенных колпаках на головах.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65
Загрузка...

науч. статьи:   происхождение росов и русов --- политический прогноз для России --- реальная дружба --- идеологии России, Украины, ЕС и США
загрузка...