ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Итан закатил глаза, всем своим видом показывая, что ее аргументы звучат неубедительно.
– Они не знают, когда у меня день рождения.
– Вот именно. Ты не близок с ними. А этот твой Хотуайр знает, когда у тебя день рождения?
– Его жена знает. – Итан усмехнулся. – Куини выдала меня.
– Любовница твоего дяди?
– Любовница? Что за слова, Бет!
– А как еще называть женщину, которая жила с твоим престарелым дядей?
– В таком случае кто ты по отношению ко мне?
Ладонь Итана легла на ее плечо, и Бет бросило в жар. Она судорожно втянула в себя воздух.
– Не знаю. – Она была больше, чем коллега, но меньше, чем любовница. В особенности теперь, когда они не занимались сексом. – Может, я твой друг?
– Но ты сама сказала, что у меня нет друзей.
– Я была слишком резка.
Итан приподнял бровь.
– Разве ты умеешь быть резкой?
– Вообще-то мне это, конечно, несвойственно.
– Знаю. – Голос Итана звучал удивительно ласково. – И еще я знаю, как бы мне хотелось называть тебя.
– Как?
– Моя женщина.
– То есть любовница?
– Это тоже подразумевается.
– А я думала, ты считаешь секс со мной слишком изматывающим занятием.
Она была для него чересчур темпераментной.
– Я сойду с ума, если не буду прикасаться к тебе.
– Ты только и делаешь, что прикасаешься ко мне.
– Я делаю это только в тех случаях, когда знаю, что нас могут увидеть. Это маскировка, Бет. Я не пользуюсь своим преимуществом.
– Ты в этом уверен?
– Да, черт побери! – Он отдернул руку и сел прямо. – Я хороший агент, Бет. Лучший в «Годдард проджект». Я знаю, что такое конспирация, но никогда не использую женщин в своих целях. Никогда!
Глава 17
Когда Итан убрал руку с ее плеча, Бет вдруг стало неуютно. Ее одолевали неприятные мысли о приближающейся ночи. Она хотела Итана. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее становилось ее влечение к нему. От неутоленного желания у нее ломило все тело. Но боль была не только физической, она гнездилась глубоко в ее душе.
Однако Бет, со своим инстинктом самосохранения, не признавалась себе, что испытывает к Итану нечто большее, чем плотское влечение.
– У меня очень тонкое обоняние, – заявила она.
– Ну и что?
– Я научилась определять по аромату духов женщины ее положение в обществе.
– Очень полезный навык. Твоя мама, наверное, пользуется твоими услугами.
– Да. Папа убедил ее в том, что я делаю это безошибочно. Он гордится мной, считая, что я обладаю бесспорным талантом по запахам многое узнавать о человеке.
– Но не все женщины пользуются духами, а многие мужчины не пользуются одеколоном.
– Я долгое время развивала свой талант и теперь могу многое сказать даже о том человеке, который не пользуется парфюмерией. Мы с отцом часто играли в Шерлока Холмса, и он учил меня распознавать разные запахи и объяснял, о чем они могут говорить. Запах средств против моли, исходящий от дизайнерского костюма, свидетельствует о том, что он неновый или его редко надевают. Впитавшийся в кожу и одежду людей слабый аромат специй и блюд может рассказать о том, где они сегодня ели, об их привычках и предпочтениях в еде, об уровне их культуры и даже о происхождении.
– Но все это будут лишь догадки и домыслы.
– Ты так думаешь?
– Да.
– Но порой я попадаю в самую точку.
– А почему ты вдруг заговорила об этом своем таланте?
– Ты весь пропах духами мисс Фурнье.
– От меня пахнет ее духами?
– Да. Ты занимался с ней любовью, признайся.
Итан накрыл ладонью ее руку.
– Надеюсь, ты помнишь, зачем мы ездили сегодня в гости к Прескотту?
– Чтобы добыть информацию о его преступной деятельности, если получится. Ты хочешь сказать, что хотел обольстить эту женщину и выведать у нее секреты?
Бет хотела вырвать руку, но Итан не выпустил ее из своих цепких пальцев.
– Нет. Если ты помнишь, мы поехали в усадьбу, чтобы установить там «жучки».
– Но я не понимаю, каким образом «жучок», установленный в лифчике этой женщины, поможет нам проникнуть в преступные замыслы Прескотта.
Итан рассмеялся:
– Ты бываешь порой удивительно остра на язык, солнышко. Я не прикасался к ее лифчику, я всего лишь дотронулся до ее шеи. – Он положил палец на наиболее уязвимую точку на шее Бет. – Вот здесь. Если сильно и резко надавить на это место, то человек на короткое время потеряет сознание.
– Тебе пришлось отбиваться от нее?
Голос Бет звучал хрипловато, в нем слышалась скрытая страсть.
– Нет. Мне нужно было проникнуть через окно в спальню хозяина дома. Там я установил подслушивающее устройство. А в это время мисс Фурнье находилась без сознания.
– Но почему от тебя несет ее духами?
– Она увлекла меня за собой на кровать, и ее руки начали шарить по моему телу.
– Ты с ней целовался?
– Нет.
– А находить эту особую точку на шее тебя учили на спецкурсах?
– Да.
– Мне не нравится, что ты используешь свое тело в интересах дела.
– Мы квиты. Мне тоже не понравилось, что Прескотт дотрагивался до твоей руки во время ужина.
– Но он едва касался!
– Для меня и этого достаточно.
– Ты поцеловал бы ее, если бы этого требовали интересы дела?
– Но я не целовал ее.
– А если бы это потребовалось? – У Бет перехватило дыхание, и она с трудом задала этот вопрос. – Ты использовал бы свое тело, если бы от этого зависел успех операции?
– Нет. Ничто не заставило бы меня спать с другой женщиной. Я хочу только тебя.
Он переплел свои пальцы с пальцами Бет и положил их сцепленные руки на свое бедро, поглаживая ее другой рукой по плечу.
– А если…
Он не дал Бет договорить, приложив палец к ее губам:
– Никаких «если». Теперь для меня не существует других женщин, Бет, и я не смогу дотронуться ни до одной из них. И меня не заставят сделать это ни интересы дела, ни другие обстоятельства.
– Даже несмотря на то что я отказываюсь от секса с тобой?
– Даже несмотря на это.
– Но ты не принадлежишь мне.
– По-видимому, все-таки принадлежу.
– Я этого не хочу. И не желаю принадлежать тебе.
– Знаю. Я не тот человек, с которым ты могла бы связать свое будущее. Но это ничего не меняет. Сейчас мы крепко связаны друг с другом, нравится нам это или нет. Ты – моя, а я – твой.
Эти слова были для Бет большим искушением, чем прикосновения Итана.
– Но мы сейчас не спим вместе.
– И это ужасно.
– Ты мучаешься?
– Конечно, и ты это знаешь. Не изображай из себя наивную девочку. Ты прекрасно знаешь, как сильно меня заводишь.
– Но тебе не нравится мой темперамент.
Итан расхохотался так, будто Бет сказала что-то очень смешное.
– Ты сильно ошибаешься, детка, – успокоившись, проговорил он. – Я восхищаюсь твоей наивностью.
– Но ты же говорил…
– Я говорил, что наша бешеная страсть мешает делу. Находясь на оперативном задании, я всегда полностью сосредоточен на цели, к которой стремлюсь. Но на этот раз все обстоит иначе, Бет. Что бы я ни делал, меня не покидают мысли о тебе. Сначала я думал, все дело в физическом влечении, но оказалось, это не так. Я привязался к тебе так сильно, как не привязывался еще ни к одному человеку на свете. Ты заставила меня страдать, черт побери!
– Ты сердишься?
– Да, сержусь. Сильные чувства мешают работе великих агентов.
Несмотря на досаду и недовольство тем, что эмоции отвлекали его отдела, Итан, как всегда, высоко оценивал свой профессиональный талант.
– Ты уверен?
– Рассеянное внимание всегда является большой опасностью.
– Но мы сейчас не занимаемся сексом.
– Не имеет значения.
– Судя по твоим словам, ты тоже обладаешь бешеным темпераментом.
– Для тебя это открытие?
Бет пожала плечами.
– Я вижу, это сильно беспокоит тебя, – сказала она.
Итан вздохнул:
– Ты права.
– А мой темперамент тебя не беспокоит?
– Нет. Я чувствовал бы себя полным идиотом, если бы ты не могла разделить мою страсть, солнышко.
– Ты не идиот.
Бет, по существу, призналась ему в своих чувствах. Но, отважившись наконец осуществить свои мечты и фантазии, она вынуждена была мириться с реальностью.
Однако ее слова не улучшили настроения Итана.
– Я сегодня вел себя как неопытный, зеленый агент, выполняющий первое в жизни задание.
– Почему ты так думаешь?
– Я должен был позволить Прескотту пойти вместе с тобой в лабиринт. В присутствии стольких людей ты была бы в полной безопасности. Но я так и не смог оставить тебя с ним наедине даже на очень короткое время.
– А ты не слишком ли глубоко вжился в свою роль?
– Это ты о психологическом акцентировании?
– Да, я читала об актерах и писателях, которые так глубоко сопереживали своим героям, что это накладывало отпечаток на их душевное состояние.
– Я не актер, детка. А книги за Итана Грейнджа писал нанятый агентством литератор.
– Но ты же сейчас играешь определенную роль.
– Нет, Бет, в данный момент я не играю. Сейчас я Итан Крейн. Сижу на диване рядом с женщиной, которая сводит меня с ума и которую я должен защищать. Это не игра, а жизнь.
Бет не желала верить ему, опасаясь, что стена, с таким трудом возведенная между ними, рухнет. Но по выражению его зеленых глаз она видела, что он не лукавит. От его тела исходило тепло, которое окутывало ее, как одеяло, и внушало чувство защищенности.
Итан не обещал быть верным до конца жизни. Никто из них не знал, что ждет их впереди. Но в данный момент он испытывал к Бет нечто большее, чем физическое влечение. И это соответствовало тому, что она чувствовала к Итану.
– Когда ты дотрагиваешься до меня, я схожу с ума от возбуждения, – сказала она.
– Когда я не могу дотронуться до тебя, я схожу с ума от желания.
– Я не хочу отвлекать тебя от работы.
– Признаю, я не привык испытывать столь сильные чувства. Прежде у меня никогда не возникали подобные желания. Раньше я умел держать себя в руках. Но теперь не могу притворяться, что ничего не чувствую к тебе.
– Реальность сильнее всякого притворства и игры.
Бет знала, о чем говорила, у нее был большой опыт во всем, что касалось фантазий и вымысла.
Итан обнял ее за шею.
– Знаю.
– Я боюсь, Итан.
– Чего ты боишься, детка?
– Я не хочу любить тебя.
– Ты уже говорила.
– А ты говорил, что секс – это не любовь.
Его большие пальцы поглаживали подбородок Бет, и она слегка откинула голову назад.
– И это действительно так.
– Но то, что я ощущаю… похоже на нее.
Эти слова невольно вырвались у Бет, и она тут же пожалела о сказанном. Впрочем, оба чувствовали, что им не скрыться от правды.
– Когда на нас нахлынут чувства, мы будем решать, что делать с ними. Не надо бояться будущего. Трудности никогда не пугали меня, солнышко. И ты сама, насколько я знаю, не робкого десятка.
Бет не понимала, почему у Итана сложилось такое мнение о ней.
– Инстинкт самосохранения не является трусостью.
– Иногда это одно и то же.
– Но я не трусиха.
– Нет, конечно.
– Ты очень добрый, тебе говорили об этом?
– Я добрый? Это что-то новенькое.
Его голос был искушением для нее. Тембр, интонации, тон – все сводило ее с ума.
– Да. – Их взгляды встретились, и Бет поняла, что Итан тоже охвачен страстью. – Поцелуй меня, Итан. Поцелуй, ведь ты хочешь этого.
– Я действительно хочу этого, детка.
И они слились в поцелуе. Губы Итана были нежны, но настойчивы. Этот поцелуй сильно отличался от тех ласк, которые они раньше дарили друг другу. Теперь они оба ощущали, что их влечение было не только физическим, что за их неистовой страстью таилось более глубокое и нежное чувство.
Еще месяц назад Бет сбежала бы от Итана, если бы поняла, что любит его. Ведь это всепоглощающее чувство могло разбить ее сердце и разрушить всю ее жизнь. Алан и родители преподали ей урок, который невозможно забыть. Нанесенные ей душевные раны еще не затянулись. Однако месяц назад Бет еще не знала, насколько глубока их с Итаном взаимная страсть и как не похожи ее чувства к нему на те, которые она испытывала к Алану.
Любовь к бывшему жениху представляла собой лишь жалкое подобие тех чувств, которые будил в ней Итан. Она не смогла бы уйти от него, как когда-то ушла от Алана. Бет не обманывалась на этот счет.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

загрузка...