ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Гера нахмурился, сжав зубы.
- Ладно! - произнес он как-то чересчур равнодушно. - Гляди.
Не успела Галя опомниться, как Гера вскочил на подоконник и, обернувшись к гудящему коридору, прокричал:
- Почтеннейшая публика! Сегодня и больше никогда! Всего один раз смертельный номер! Нервных прошу покинуть зал!
Шум в коридоре стих, а Гера, красуясь и чувствуя всеобщий интерес, продолжал:
- Трюк исполняется впервые, это вам не жопой клюкву давить для варенья! Внимание на меня! Деньги за зрелище и на похороны соберет моя ассистентка. - Он махнул рукой в сторону Гали, а та, уверенная, что Гера дурачится, сделала реверанс. - Эйн, цвейн, дрейн! Оп! - И проем в окне оказался пустым.
3
Маленькая стальная стрела с острым наконечником впилась в стеллаж за спиной Драгурова, войдя в дерево более чем наполовину. Как раз на уровне головы Владислава. Если бы не котенок, прыгнувший к нему на плечи и заставивший отклониться, она угодила бы ему прямо в лоб.
- Поосторожнее надо быть с этими механическими игрушками, пробормотал Драгуров, держа в руках пушистого гостя и подходя к стеллажу. Вытащить стрелу удалось только с помощью плоскогубцев. Что за причуда подвигла мастера создать эту странную и опасную для игр куклу? И какие родители позволят своему ребенку держать её у себя? Нет, мальчик с лютней и луком предназначался не для детей. Тут что-то другое. Какая-то тайна сокрыта в работе неизвестного мастера. Хорошо бы порасспросить старика-заказчика более подробно.
- Ну что, спаситель, выпей за мое здоровье, - произнес Владислав, подливая в миску молоко. Трехцветный котенок заурчал, довольный. - Что же мне с тобой делать? Карина нас вдвоем домой не пустит. Твое племя она на дух не переносит. Поживешь пока здесь, а там что-нибудь придумаем...
Затем он снова вернулся к мыслям о металлическом мальчике. "Он мог убить меня", - подумал Драгуров, словно имелась в виду не безжизненная кукла, механизм которой он сам же и заставил работать, а существо, способное на осмысленные поступки. Глупость, конечно. Просто в любом деле нужно соблюдать необходимые меры безопасности. Пострадать можно и ухаживая за цветами. Если уколоться о шип прекрасной розы и занести в кровь ядовитые химикаты. Но ощущение какой-то необъяснимой угрозы, нависшей над ним, не проходило.
В последнее время, может, с полгода, он стал как-то по новому оценивать свою работу, задумываться о том, творит ли благое дело или занимается никчемным; более того, что гораздо хуже - потворствует ли страстям низменным, растлевающим души? Казалось бы, что в том особенного? Возрождать к жизни, ко второму её сроку изломанные вещи - игрушки и кукол, разве в этом есть грех? Или гордыня творца? Или тайная зависть к ребенку, который получает от жизни больше ощущений, чем он? Возможно, есть.
Но тягостнее другое, то, что открылось ему недавно. Игры, любые игрища придуманы не людьми и, уж конечно, не Богом. Это изобретение падшего ангела, того, кто возгордясь, противопоставил себя Спасителю. Он ведет и будет вести с Ним неустанную борьбу, до последних дней Апокалипсиса, а поле сражения в душах людей. Чем легче увлечь их, безумных, слабых и доверчивых? Игрой. От кубиков до компьютеров. От "морского боя" до Интернета. Игрой в жизнь. Игрой в смерть. Живое лицо подменяется кукольным, любовь - занятиями сексом, слово - зрелищем. Конкурсы и развлечения с желанными призами подстерегают на каждом шагу. Всюду - манекены, биороботы, пустые глаза. И он, Владислав Драгуров, также причастен к индустрии Игр. Пусть он лишь ремонтирует игрушки. Но в той пирамиде, которую сами люди возводят Люциферу, лежат и его камни...
Он устал. Не только сегодня, вообще... Может, пока не поздно, заняться другим делом, сменить ремесло? Ведь у него есть педагогическое образование, он кандидат наук. Правда, и диссертацию свою посвятил проблемам игр в современном обществе. Их влиянию на развитие абстрактного мышления. Глупая тема, как сейчас считал Владислав, ненужная, даже вредная. А в детстве сам выдумывал всевозможные игры, увлекательные и азартные. Старшие братья и все его товарищи охотно принимали в них участие. Лепили из пластилина фигурки древнегреческих героев, разыгрывали Троянскую войну, метали за Ахилла и Гектора копья, сделанные из отточенных спиц, и они пробивали щиты из фольги, вонзаясь в плоть. Чувствовали себя языческими богами с Олимпа, управляющими событиями внизу. И ахейцы оживали, вели себя не так, как у Гомера, совершали другие подвиги и умирали иначе.
Много было игр, разных, простых и сложных, длящихся часами или целыми неделями. Владислав создавал игрушки из любого подручного материала. Правила и условия игр выдумывал сам. Уже тогда отлично разбирался в механике, в законах физики и химических свойствах материала, без которых не сотворишь высокоточную в движениях куклу, только чучело. И ещё одно нужно знать настоящему мастеру: психологию человека, все фазы её развития с детства до старости. Только смерть ставит точку в бесконечной игре людей. Вот и получается, как ни крути, что вся жизнь Драгурова была связана с неким виртуальным миром, с игрищами. С потворством зыбкому, неясному началу в каждом из живущих на земле. Он тяжело вздохнул, и в этот момент в дверь мастерской постучали.
4
Из своего кабинета Филипп Матвеевич сначала услышал треск ломающихся веток, затем сильный удар о землю, шум и крики. Само пролетевшее мимо окна тело увидеть не успел. Но уже понимал, что случилось несчастье. Выскочив из кабинета, он побежал по коридору к выходу.
Вокруг Геры толпились школьники, а он все пытался подняться. Наконец ему удалось это сделать...
Позднее, два часа спустя, врач в больнице сказал, что на его памяти подобных случаев - когда человек падает с такой высоты и не получает почти никаких травм, лишь царапины - было всего три. А как правило, готовят место в морге.
- Девчонка одна из-за любви безответной с крыши двенадцатиэтажного дома нырнула. И представляете себе - ничего! Встала и побежала, усмехнулся врач. - А вашего подопечного мы пару дней подержим. Наверняка у него сотрясение мозга.
Филипп Матвеевич прошел в палату, где на кровати сидел мальчик. Он взглянул на директора, но ничего не сказал, только скривил губы в улыбке. В глазах не было ни страха от пережитого, ни тревоги, ни особой радости.
- Ну, космонавт, как там, в свободном полете, - приятные ощущения? спросил директор.
- Падаешь, как мешок с говном, - отозвался Гера. - Можете попробовать, только не советую.
- И пытаться не стану. У меня на плечах все-таки голова, а не кочан капусты.
- А это с какого угла посмотреть. И при каком освещении.
- Ладно, умник. Поскольку ты пациент, ругаться не стану. Скажи только: зачем ты это сделал?
- Да случайно! - поморщился Гера. - Сидел на подоконнике и вдруг потерял равновесие.
- Вдруг? А в школе говорят - из-за девчонки.
Гера засмеялся, но как-то неестественно, наигранно.
- Я ведь ещё не совсем идиот. Чтобы из-за какой-то сучки...
- Ты бы поосторожнее с выражениями, - заметил директор. - А то, что ты не идиот, это верно. Хотел самоутвердиться? Показать себя в полном блеске, со звоном шпор? Славно.
- Филипп Матвеич, можете выполнить мою просьбу?
- Говори.
- Оставьте меня сейчас одного.
Директор несколько растерялся, настроившись на долгую беседу, но перечить не стал. Он поднялся, сухо попрощался с мальчиком и пошел к двери. Там, задержавшись, обернулся.
- Поживешь после больницы у меня, - произнес он.
- Видно будет, - буркнул Герасим.
В больничном дворике навстречу Филиппу Матвеевичу со скамейки поднялась Галя Драгурова, новенькая, кажется, из седьмого класса. Лицо перепуганное, глаза красные.
- Ты чего тут делаешь? - спросил он. Не дождавшись ответа, догадался сам. Улыбнулся, пригладив её волосы. - С ним все в порядке, зря беспокоишься. Ему бы твои волнения. У парня совсем нет нервов, только стальные проводки. Так, значит, он из-за тебя в полет отправился?
Галя неуверенно кивнула:
- Мы шутили, дурачились. Никто ничего такого не ожидал.
- Дурачились... - повторил Филипп Матвеевич. И задумался. Они будут дурачиться ещё очень долго, несколько десятков лет, а некоторые из них - до конца жизни. В природе человеческой заложено относиться к собственной жизни снисходительно и небрежно, словно в запасе у него есть и вторая, и третья... Иные просто кличут смерть на свою голову, как тот же Герасим. Зачем? Отсутствует инстинкт самосохранения? Или впереди настолько не видно никакого света, что наплевать на себя? Что остановит его? Будущая любовь? Не к этой ли девочке?
- Поезжай домой, - вздохнув, произнес директор. - Уже поздно. Тебя, наверное, и так заждались.
- А когда его выпишут? - спросила Галя, чуть покраснев.
- Скоро. Через пару дней. Он тебе нравится? Гера - необычный мальчик. Но будь с ним осторожна. - Филиппу Матвеевичу не следовало бы о том говорить, но он не мог смолчать.
- Почему? - спросила Галя.
- Потому что неизвестно, что окажется сильнее: здравый смысл или безумие, любовь или ненависть, сам человек или его тень. Это беспощадная борьба затягивает всех, кто окажется рядом. Как ты. Ты понимаешь меня?
- Мне кажется, да, - ответила девочка.
5
- Открыто! - крикнул Владислав.
В мастерскую вошли, протиснувшись в дверь, двое: один высокий, плечистый, похожий на тяжелоатлета, другой - низенький, с лицом, как печеное яблоко. Он протянул Драгурову руку и сказал:
- Напрасно не запираете. Тут всякие ходят. Вы к какому комбинату бытовых услуг относитесь?
- Ни к какому, - ответил Владислав, решив, что эти люди - из налогового управления. Вчера ему звонили и предупредили, что должны явиться с проверкой. - У нас фирма по ремонту мелких изделий домашнего обихода. Налево, если вы заметили, чинят пылесосы, утюги и чайники.
- Заметили. И уже побывали, - сказал низенький, улыбаясь и выдерживая паузу.
Второй прошелся по мастерской, оглядывая стеллажи с куклами. Остановившись возле клоуна-марионетки, взял его в руки, подергал за ниточки и коротко заржал.
- Положите на место, - попросил Драгуров. - Эта игрушка требует бережного отношения. К тому же она сломана.
- Положи, положи, - сказал низенький. - Еще успеешь наиграться.
- А вы, собственно, по какому вопросу? - забеспокоился Владислав. Вам, наверное, нужен финансовый директор? Все документы, бухгалтерские отчеты у него. А сидит он в другом месте, здесь мы только арендуем мастерские.
- К нему мы зайдем позже. Если потребуется. А может быть, обойдемся и без него. У вас ведь своя касса и свой финансовый счет, не так ли?
- Все ясно, - сообразил наконец Драгуров, усмехнувшись. - Напрасные хлопоты. Я не имею дела с наличными. Только выписываю квитанции, а заказчик оплачивает их в сбербанке. Кроме того, если это вам интересно, у фирмы уже есть "крыша". Не знаю, правда, сколько идет на её "ремонт". По этому вопросу вам все же надо связаться с руководством. Я всего лишь одно из колесиков в этой машине.
- Речь ваша мне близка и понятна, - выспренно сказал низенький. - Но позвольте усомниться в её искренности. Ни за что не поверю, что вы, такой классный мастер, может быть, единственный специалист в своем деле, к которому обращаются даже из музеев восковых фигур и из кукольных театров, да и просто богатые дамочки, помешанные на своих дорогих игрушках, ни за что не поверю, что вы не берете с них дополнительную плату. Превышающую проставленную сумму в квитанции. Нонсенс!
Тяжелоатлет вновь тихо заржал, наткнувшись на голого фавна с дудочкой, обнимающего двух нимф. Очевидно, из двух непрошеных посетителей лишь низенький обладал даром речи.
- Не беру, - хмуро сказал Драгуров. Ему стал надоедать этот бесполезный разговор, хотя он и понимал, что окончить его по собственной воле вряд ли удастся.
Низенький покачал указательным пальцем.
- Придется брать и начинать жить по новым экономическим законам, сказал он весело. - Как думаете: пятьсот долларов в месяц вас не слишком обременят? Уверен, вы зарабатываете раз в шесть больше.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...