ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


- А чего тут понимать? - разозлилась Людка. - Не строй из себя дурочку-то! И вообще, Герка, чего ты с ней столько возишься? В королевы готовишь?
- А ты бы сама хотела ей стать? - отозвался тот. - Твое место другое, запомни. Первой ведьмы, если хочешь. А нет - переведу к крысам.
- Ладно тебе, - надулась Людка. - А чего мы ушли?
Гера не ответил. Он подошел к скамейке, стоявшей возле подъезда, перегнулся через спинку и вытащил припрятанный картонный пакет с ручками.
- На! - протянул его Людке. - Тут все: курево, клей, колеса, водка и пожрать. Отнеси им, в подвал. Дылда знает, что делать дальше. Но и ты проследи за ним, чтоб не заносило.
"Зачем в подвал?" - подумала Галя, но вслух ничего не сказала.
- Все, вали! - жестко произнес Гера, глядя на Людку.
Недовольно скривившись, та взяла пакет, обожгла Галю взглядом и ушла.
Рассвет только-только начинал выступать из-за лесного массива, словно неукротимое войско, пробудившееся и готовое к битве - последней и решающей. Но эта битва была не первой и не последней, она начиналась и заканчивалась каждый день. Победа и поражение шли рядом, а убитые исчезали в ночи...
Галя шагала рядом с Герасимом, не имея никакого представления, куда они направляются. Она смотрела на него сбоку и удивлялась происшедшей в нем перемене. Вроде бы ничего не изменилось - тот же рост, волосы, нос, овал лица, губы. И в то же время что-то не так. Вся эта ангельская внешность чуть исказилась, словно сквозь слой румян проступила мертвенная бледность. Светлые вьющиеся волосы распрямились и казались седыми, нос заострился, пухлые губы жестко поджаты и краснее обычного, желваки играют на скулах... Исчезли куда-то царапины на щеке. Твердая поступь, широко развернутые плечи, глаза, сосредоточенные, обращенные внутрь, где он видит то, что недоступно другим. Он не просто выглядел старше. На мгновение показалось, что Гера вообще состарился в считанные секунды, лет на пятьдесят, превратившись... Да это же директор их школы, Филипп Матвеевич! Даже голос звучит так же ворчливо, как у того.
- Ты что-то сказал? - спросила Галя.
- Надо нам навестить Свету, ту, в больнице. Потом.
- Конечно, - согласилась Галя. - Она мне нравится.
- Мне тоже, - усмехнулся Гера. - Слишком правильная.
И она опять не смогла понять, говорит ли он серьезно, или шутит, или у него что-то совсем иное на уме. И не могла понять себя: почему идет рядом с ним, и куда, и что их ждет? Любит она его или нет? Кто он: прекрасный принц или тролль, демон? Единственное, в чем она сейчас была уверен - это не мальчик, вроде других её сверстников. Он старше их всех. А может быть, он и сам не знает, в кого превратился...
- У меня квартира сгорела, - как-то равнодушно произнес Гера. - Вот такие дела.
- Значит, мы идем на пепелище? - также спокойно спросила Галя.
- Почти угадала, - отозвался он, сдвинув брови.
6
- Я тебя отпущу, Корж, - уже утром, после долгого разговора, сказал подполковник Рзоев. - Не тот ты человек, чтобы тебя держать в камере. Да и не за что. Ты и сам пострадал. Я, конечно, ни одному твоему слову не верю, про мальчишку этого... Списываю на ушиб мозга. Не хочешь говорить правду не надо, меня ваши разборки не касаются. И начальству моему до фени. Зафиксируем как драку бомжей на котловане. Мало ли кого там пришили.
- Ага, - согласился Корж. - До того обгорел, что стал лицом кавказской национальности.
- Ты это поосторожней! Я с тобой не в бирюльки играю.
- А ты со мной вообще не играй. Я тебе не шестерка. Не отпустишь меня и без тебя вытащат. Еще сам пойдешь камеру открывать. Не гони пургу, говори, чего надо?
- Клементьев! - заорал Рзоев. Южная кровь бросилась в голову, ему захотелось отвести Коржа обратно и поработать над ним с полчасика, выбить гонор, но, когда появился сержант, подполковник остыл и передумал. Принеси чего-нибудь горло промочить. И два стакана... Значит, так. Оставишь штуку, чтобы я не возбуждал никакого дела. Это первое. Второе. Вижу, копытами бьешь, чтобы с этим мальчишкой встретиться?
- Хочу посмотреть, что у пацана внутри, - усмехнулся Корж. - Какие там колесики крутятся.
- Не ты один этого хочешь. Он многим успел насолить, если, конечно, это один и тот же. - Рзоев вытащил из папки лист бумаги. - Вот, например, заявление от гражданки... Ползухиной Маргариты Ивановны. Записано с её слов, подругой, поскольку сама Ползухина, х-мм, окривела. Второй глаз тоже еле видит. Вся морда изуродована. Сейчас в больнице, кожу пересаживают и нос лепят. Ничего, будет как куколка с кладбища. Так тут сказано, что некий Герасим Диналов нанес физический ущерб её роже посредством использования сиамской кошки. Идиоты! - Подполковник швырнул лист на стол, тот плавно перелетел через него и опустился на пол.
Вошел Клементьев, неся стаканы, закуску и конфискованную водку. Наступил сапогом на заявление и молча удалился.
- Это он и есть, - уверенно сказал Корж.
- Ну и ночка выпала, - проворчал Рзоев, разливая из бутылки. Выпили не чокаясь. - Идем дальше. Симеона ты, конечно, знаешь?
- Ну?
- Подвесили на чердаке.
- Хрен с ним.
- Оно понятно. Да что-то тут не то.
- Пацан?
Рзоев не ответил, продолжая улыбаться: ему даже нравилось думать, что Гера может быть причастен и к этому преступлению. Такие юнцы ему встречались, но не здесь, среди этих трусливых русских, а там, на его родине, где растут настоящие мужчины, джигиты, горные орлы. Хотя в поступках Диналова было что-то уж совсем запредельное, даже по его меркам.
- Ночью у этого паренька квартира сгорела, - продолжал он. - Мать в дыму задохнулась, отчим с балкона сиганул, уже не хрюкает, не жалко.
- Это он поджег, Герка! - сказал Корж. - Ты слушай, что говорю: он. Я знаю, он их всегда ненавидел, из-за отца. Потому что до петли довели. Он, больше некому.
- За отца отомстить - святое дело, - согласился Рзоев, разливая дальше. Хотя позади была бессонная ночь, но они не пьянели, только наливались краской. - За отца я сам соседа убил. Мне это понятно. Но мать?..
- Шлюха она была, а не мать ему, - сказал Корж. - Я знаю, слышал. Я теперь думаю, что и магазин он подломил.
- А ты откуда знаешь?
- Земля слухами полна. Так и скажи Магомету.
- Я сам знаю, что ему говорить, а чего нет! - рявкнул подполковник.
Оба они теперь наливались не только краской, но и какой-то тупой яростью, хотя ярость эта была разного свойства. Оба думали о Гере, но если Корж мечтал добраться до горла этого пацана, то Рзоев, напротив, все больше поднимал того в своих глазах. Они как бы поменялись местами: интересы милиции сейчас в гораздо большей степени представлял Корж, чем подполковник Рзоев.
- Его изловить надо! - почти проскулил Корж, опрокидывая стакан. - Че ты сидишь не шевелишься? Ладно, сам поймаю.
- Еще один охотник выискался! - отмахнулся Рзоев. - Много вас на одного парня. Если так, то его по правде не в колонию, а в "Артек" надо, чтобы отдохнул как следует. Чую, пацан с задатками. Его бы в горный аул, да учителей приставить, а вырастет - никто с ним не справится. Земли покорять будет!
Рзоев так размечтался, что уже не видел собеседника, а тот, глядя на него с изумлением, постучал пальцем по лбу.
- Ну совсем, азер, спятил, - пробормотал Корж.
7
В мастерскую, криво усмехаясь, вполз низенький и пузатый, с лицом как печеное яблоко. За ним протиснулся второй, здоровый, похожий на тяжелоатлета.
- Яков, - представился Снежане низенький. - Федора можете называть по-всякому, ему все равно. Лишь бы платили вовремя. - Он выжидающе поглядел на Драгурова. Поскольку тот молчал, пришлось напомнить: - Неужто вы отнеслись к нашему прошлому визиту настолько легкомысленно? А ведь наступила пора собирать камни - так кажется, у Экклезиаста? Мы же с вами интеллигентные люди, дорогой мой, вот вы и девушку культурненько принимаете, небось стишки читаете, а с нами-то пошто так? Будто мы хазары какие. Даже не улыбнетесь.
Он продолжал молоть ерунду и кривляться, но вострые глазки рыскали по мастерской. Федор стоял молча, подперев стенку и сложив на груди могучие руки. Только позевывал.
- Разве сегодня? - спросил Драгуров. - Прошло-то всего ничего...
- А как же? А как же! - чуть не завопил Яков. - Милый мой, ну как же так можно, мне, ей-богу, стыдно за вас. Ах, эти чудаки с сахарными головками, ничего-то они не помнят. Обидно. Грустно. Больно. Но... готов простить. Готов принять извинения и мытарить дальше, но... когда расплатитесь. Давай, давай, пошевеливайся! - уже грубо добавил он. Некогда нам.
- Влад, кто эти люди? - спросила Снежана, ещё ничего не понимая. - Ты им должен?
- Ничего я им не должен, - огрызнулся Драгуров.
Он потянулся к телефону, но Яков оказался проворнее. Он выдернул провод из розетки, приподнял аппарат вверх и с наслаждением грохнул на пол.
- Жаль, - сказал он и раздавил пластмассовый корпус каблуком. - Очень огорчен. Ну, что же... Федя, приступай.
Федор тяжело отодвинулся от стены. Лениво смахнул с полки несколько кукол. Прошелся по ним. Потом нехотя подошел к шкафу, немного постоял, будто примериваясь, и свалил его на пол. С грохотом разлетелось стекло, треснула фанерная стенка. Яков быстро нагнулся, подхватил метнувшегося в сторону котенка.
- А это ещё что за крыска? - спросил он. - Да у вас тут антисанитарные условия?
- Пусти котенка, - сказал Драгуров. - Я тебе заплачу. И убери отсюда этого борова.
- Слышь, Федя, это он о тебе так. При даме. А девушка хороша. Может быть, мы ею потом займемся? На развалинах Карфагена? Ладно, давай баксы. Он протянул руку, держа в другой котенка, который изгибался, выпустив коготки.
- Сейчас нет, завтра, - сказал Драгуров, пытаясь выиграть время. Он лихорадочно соображал. На столе лежали его инструменты, в углу висел огнетушитель, но все это не то по сравнению с чугунными кулаками Феди. Да и навыков подобных драк у Владислава не было.
- Так не годится, - сказал Яков.
В то же мгновение он буквально разорвал котенка пополам и отшвырнув окровавленное тельце.
- Гимнастика у-шу! - похвастался Яков, вытирая руки о светлый плащ Снежаны, висевший на вешалке, потом повернулся к Драгурову и усмехнулся: Теперь ты понимаешь, что я умею не только языком молоть, но и...
Договорить он не успел. Внезапный прилив ярости, вызвав какие-то дополнительные силы, выбросил Владислава вперед в прыжке, и в ладони у него очутилось длинное стальное шило. Он ударил так сильно, что шило, по самую рукоятку войдя возле ключицы, вонзилось в деревянную стену. Яков заорал, забился, словно пришпиленный жук. Свитер его тотчас же окрасился темной кровью.
Драгуров схватил огнетушитель и, направив пенную струю в лицо Федору, ослепил его. Тот завертелся на месте, Снежана метнулась ему под ноги и, схватив за причинное место, сжала кулак. Федор взревел. Драгуров несколько раз ударил его огнетушителем по голове и тяжелоатлет наконец вырубился. Лишь тогда Снежана разжала свой кулачок и брезгливо вытерла ладонь о брюки.
Яков уже не кричал, а лишь стонал. Он ещё не потерял сознания, но был близок к этому. Тело его обмякло, но шило держало крепко.
- Вырви... вырви... - пролепетал Яков, испуганно глядя, как к нему приближается Драгуров с огнетушителем в руках.
- Ты хочешь, чтобы тебя вырвало? - спросил Владислав. - Чтобы я засунул тебе два пальца в рот? А может быть, тебе в глотку вбить вот это? Он поднес конус, из которого продолжала выползать пена, к губам Якова. Глотай, глотай, давись, сволочь!
- Хватит! - остановила его Снежана. - Ну и бардак же мы тут устроили. Смотреть тошно.
- А ты не смотри, - ответил Драгуров, начиная приходить в себя.
8
Они вместе принимали душ - Карина и Алексей. Теперь ей даже почему-то хотелось, чтобы неожиданно вернулся муж. Интересно было бы поглядеть со стороны, что из этого выйдет. Но со стороны не получится, придется сыграть роль. Какую? Наверное, все актрисы одинаковы, думала она, всем им хочется прожить много жизней, примерить на себя платье и Джульетты, и Марии Стюарт, и леди Гамильтон, а окончить спектакль непременно с овациями и цветами, чтобы зрители и плакали, и восхищались одновременно.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...