ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но сила Кундалини, к которой он взывал и которая уже гипнотически подействовала на коротышку, на этих горилл не влияла.
Гориллы, сидевшие к нему спиной, вдруг напряглись, как звери, которые чувствуют опасность. Карина не спускала с них ненавидящего взгляда. Желание умереть было столь велико, что она почти сходила с ума. Она и выглядела безумной - с горящими глазами, спутанными волосами, расцарапанной щекой.
- Во, баба! - сказала одна из горилл. - Отодрать её снова, что ли? Или его? - Он ткнул пальцем в Колычева.
Второй громко зевнул.
- Лучше поспать.
- Нельзя. Яша велел ждать.
- Вот ты и жди.
- Почему я? - И они заспорили.
5
Оказавшись в темной холодильной камере, кавказец неожиданно ойкнул, выкрикнул что-то на своем языке и схватился обеими руками за живот. Он мог и заорать, если бы не страх, сдавивший горло и боль, пронзивший внутренности.
Герасим захлопнул дверь камеры. Теперь вообще ничего не было видно.
- Это я! - громко произнес он. - Ты где?
- Здесь, - откликнулась Галя. Голос её дрожал. - Сейчас найду выключатель.
Что-то упало на пол, звякнуло. Кавказец продолжал стонать. Наконец лампочка вспыхнула. Кавказец сидел на полу, его руки и живот были в крови. Рядом валялся длинный нож.
У Гали было такое лицо, словно она извалялась в муке. Удивленно глядя на них, Гера произнес:
- Ты его зарезала. Могла и меня.
Она лишь кивнула, не в силах вымолвить больше ни слова, а кавказец повалился на бок, подтянув колени к подбородку. Он перестал стонать и только что-то шептал. Потом перевернулся на спину, вытянул ноги и затих. Глаза остались открытыми, будто он продолжал следить за тем, что происходит.
Галя заплакала. С тех пор как она услышала разговор Магомет и милиционера, а потом осталась тут в кромешной тьме, она плакала почти все время, сжимая в руке нож. Когда дверь в камеру опять открылась, она, плохо соображая, что делает, бросилась вперед.
Теперь Галя прижималась к Гере - он был её последней надеждой.
- Ладно, что-нибудь придумаем, - успокаивающе сказал он.
- Он мертв?
- Мертвее не бывает. - Гера нагнулся, перевернул продавца и положил на него валявшуюся рядом овечью шкуру. - Нам надо дождаться, когда они все уснут. Сейчас не выберемся. Но и сюда может кто-нибудь заглянуть. Чего от тебя хочет Магомет? Он уже получил свое? - грубо спросил Гера. Но, вглядевшись в её испуганное лицо с синяком на виске, усмехнулся. - Ты ведь сама виновата. Зачем сунулась?
- Не знаю. Я тебя искала.
- Не ври. Вечно вас, девчонок, тянет на всякие приключения. А потом выручай.
- Утром должен прийти какой-то фургон. Я так поняла, что они отправят его на Кавказ. Не меня одну. Там и другие будут. Мне страшно...
В одном из отсеков были свалены овечьи шкуры, Гера разбросал их, устроив некое подобие пещеры.
- Забирайся внутрь, - сказал он. - Переждем. Здесь теплее. Слышал я об этом фургоне... У нас в районе две девки пропали - Магомета работа. Все знают и никто ничего не говорит. И ещё несколько ребят, совсем маленьких. Они их вывозят... Я догадываюсь зачем. Сам как-то раз чуть не попался, хотели меня обкурить.
- Давай уйдем, - прошептала Галя. - Немедленно. Я боюсь тут оставаться. С ним, - она кивнула на распростертое тело мертвого продавца.
- Он нам уже не помешает, - возразил Гера. Поставив сумку, он уселся на шкуру. - Надо подождать хотя бы полчаса, пока не уйдет сторож.
Галя послушно села рядом. Она дрожала, и Герасим набросил на неё одну из шкур.
- Мы с тобой, как древние люди - охотники за мамонтами, усмехнувшись, сказал он. - Костра только нет. А ты молодец. Где нашла нож?
- Здесь. Не надо об этом.
- Почему же? Страшно было убивать?
- Я ничего не видела и не понимала. Думала, за мной пришли.
- Ну и правильно. Что же, ждать, как баран?
- А как ты меня нашел?
- Людка накукарекала. Знаешь что? У меня есть деньги. Но мы с тобой достанем еще. Я знаю как. И уедем отсюда. Вообще из Москвы. Филипп Матвеевич хотел отправиться со мной на Алтай. Вот мы туда с тобой и поедем. Купим или построим дом в самом заброшенном уголке. И выживем. А если хочешь, твои родители будут иногда к нам приезжать. Только не слишком часто. Мне не хотелось бы никого видеть. Вдвоем с тобой - другое дело. Ты будешь моей женой. Согласна?
- Да, - прошептала Галя, - согласна.
Гера обнял её одной рукой и продолжал:
- Представляешь, как там будет спокойно и хорошо? Одни, совсем одни на земле - а все вокруг давно вымерло, все уже убили друг друга. И от нас пойдет новый род, от тебя и меня, могучие и бесстрашные, может быть, даже бессмертные. И мы с тобой тоже станем бессмертными. Я чувствую, что во мне что-то происходит. Словно я избавляюсь от какого-то кокона... Ты веришь мне?
- Верю, - прошептала Галя.
- Но этого не будет, - хмуро ответил он, кусая губы. Потом встал, погасил свет и вернулся.
6
"Надо же, что-то получается", - подумал Колычев, хотя и не был уверен в том, что его магнетический взгляд и мысленные заклинания, которым его обучали в восточных сектах медитации, как-то подействовали. Конечно, коротышка уснул, но он вполне мог свалиться на диван и захрапеть по своей воле. Те двое никак не реагировали, наоборот, они вели себя чересчур возбужденно. Что-то не так. Вполне вероятно, что, поскольку этих парней вообще только с большой натяжкой можно причислить к разряду существ разумных, их, как и любое животное, трудно подчинить своей воле. Попробуйте усыпить настоящую гориллу! Колычев подумал, что энергия, которую он направляет, лишь злит их, вбрасывает в кровь адреналин и действует не как затормаживающее средство, а возбуждает агрессию. Хотя вполне возможно, они просто находят особое удовольствие в том, чтобы пинать друг друга и переругиваться. Так или иначе, но пустяковый спор между ними разгорался, и они, очевидно, позабыв причину ссоры, уже не обращали внимания ни на Колычева, ни на Карину, ни на своего спящего хозяина.
- Та когда долг отдашь? - спрашивал один, толкнув другого в грудь.
- А кто тебя угощал? - следовал ответ, сопровождаемый ударом по плечу.
- А бабу тебе кто достал?
- Так я её в карты у тебя выиграл!
И так довольно долго. Сначала вопрос, потом - несильный удар, затем обиженный ответ и тычок рукой. Как в детском саду. Если бы не драматичность положения, Колычев, наверное, рассмеялся бы.
Наконец один из них, наверное, ударил слишком сильно, и второй схватил его за грудки, вырвав из рубахи клок ткани.
- Так, да, так? - прошипел первый. - А ну, пошли!
- Пошли! - захрипел второй.
Глаза у обоих налились кровью.
- Щас!
- Ага!
Они рванулись из комнаты и выскочили за дверь. Колычев не знал, остались ли они на лестничной клетке или спустились во двор, чтобы продолжить выяснение отношений на свежем воздухе: и места больше, и можно кого-нибудь ещё зашибить, если кто подвернется под руку или сдуру полезет разнимать.
Колычев приподнял голову и посмотрел на Карину.
- Развяжи меня, - прошептал он. - Только тихо.
Но Карина будто не слышала его. Она медленно поднялась, сбросив одеяло, и так, полуобнаженная, истерзанная, прошла мимо. Смотреть на неё было страшно. Она шла будто ведьма на костер - с распущенными волосами и пустым взглядом.
- Что ты задумала? - прошептал Алексей, продолжая следить за ней. Развяжи!
Карина открыла сервант и вытащила капроновые чулки. Свернула их жгутом, подергала, проверяя на прочность. Очевидно, результат её вполне устроил. Колычев уже догадался, что она задумала, но останавливать её было бесполезно. Съежившись, он боялся пошевелиться. Почему-то он был уверен, что Карина собирается задушить именно его. Будто он виноват в том, что случилось. Хотя так оно в какой-то степени и было.
Однако Карина даже не взглянула на него и, обойдя, направилалась к дивану. Она осторожно просунула капроновый жгут под шеей коротышки, чуть приподняв его голову, и скрестила концы. Все это она проделала легко и быстро, словно имела основательный опыт. Затем, уперевшись коленом в грудь коротышки, резко закрутила жгут. Коротышка захрипел, очнулся и, выпучив глаза, вцепился руками в свое горло. Но было слишком поздно. Он не мог перехватить капроновую петлю, не мог просунуть под неё пальцы. Глаза его вылзли из орбит, рот открывался все шире и шире, пока его не заполнил высунувшийся далеко язык. Карина действовала с такой силой, что чулок вытянулся в нить. Наконец она с интересом посмотрела на обезображенное лицо и отошла от дивана.
- Теперь твоя очередь, - сказала она, глядя на Колычева.
7
Они торопливо разделись в темноте и легли рядом на прохладную овечью шкуру. Галя потянулась за другой, но Гера остановил её. Они лежали, не двигаясь, будто прислушиваясь друг к другу. Галя знала, что все произойдет именно сейчас, и ждала этого с нетерпением. Тело её горело, будто в камере стояла нестерпимая жара, но сильнее всего огонь разгорался в голове, в груди, в ногах, и, когда Гера коснулся их, а рука его скользнула по бедру к впадине, тронув кустик волос, она больше не смогла ждать; ей казалось, что сейчас он возьмет созревший спелый плод, который лопнет и обдаст соком. Так и случилось несколько секунд спустя, и Галя вскрикнула от нахлынувшего, незнакомого до сей поры наслаждения. Почувствовал на ладони влагу, Гера прильнул к девушке, её податливые колени сами разошлись в стороны, его ждали, требовали, две плоти стремились друг к другу, к полному слиянию. Еще никогда до этого он не испытывал ничего подобного: все прошлое было грязью, мерзостью, какой-то собачьей радостью, о чем вспоминалось с отвращением. Сейчас было совсем иное - нежная ласка, шепот, слабое пожатие, светящаяся кожа, пронзительные глаза, её изучающая рука, которая не хочет отпустить, сама направляет его плоть, как лоцман, вводящий в гавань корабль, - и вновь вскрик, на этот раз от кратковременной боли. Он чувствовал и кровь, и живородящее семя, павшее на благодатную почву, и не мог остановиться, почти обезумев, достигнув вершины горы. Теперь оставалось только упасть вниз и разбиться насмерть. Вместе с ней, обессилено лежащей рядом. Она снова поцеловала его, продолжая тяжело дышать, мокрая от пота, как и он.
- Здесь пахнет рыбой, - прошептала Галя. - Может быть, мы стали дельфинами и плывем в море? Куда?
- В Атлантический океан, - ответил он. - Так всегда бывает. Человек вышел из моря, вся жизнь в море и его семя там же. Значит, и наше потомство уйдет с берега на дно.
- Наше - мое и твое?
- Ну, разумеется.
- Какой ты умный. И сильный. И нежный. Я мечтала, чтобы это не было грубо. Пошло и гадко. И все получилось так, как я задумывала. Удивительно.
- Ничего удивительного. Просто мы любим друг друга.
- Это правда?
- Да. Я полюбил тебя, наверное, как только увидел.
- Я тебя тоже. Почему ты иногда бываешь таким злым?
- Не знаю. Иногда мне кажется, что у меня просто нет выбора. Словно кто-то ведет меня за руку.
- Давай, теперь я буду тебя вести?
- У тебя не получится.
- И все-таки давай попробуем.
- Вот и теперь у меня нет выбора, - усмехнулся Гера, целуя её в глаза. - А как все забыть и начать заново? Как?
- У тебя же есть деньги, - сказала Галя. Теперь она стала повторять его мысли: - И немалые. Можно куда-нибудь уехать. Где будет мало людей и никто никого не знает. Где можно жить спокойно, никому не мешая, изучать какие-нибудь науки, ремесла. Мы были бы чудесной парой. Плели бы, например, корзины из бересты. А я бы рожала тебе детей.
- И тебе бы это понравилось? Такая жизнь?
- Мне - да. Что нужно для счастья? Только любовь. Любовь к тебе и ко всему миру, ко всем окружающим. К луне и солнцу, без различия. Без тайной мысли, что можно получить выгоду. Без обмана, без крови...
- Даже сейчас была кровь, - напомнил он.
- Это - другое. И ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.
Он отвернулся, но Галя, приподнявшись на локте, заглянула ему в лицо. Оно светилось, будто натертое воском, но и сквозь эту бледность на скулах проступал слабый румянец, словно из-под снега пробивались живые ростки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...