ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Какие-то предчувствия сами привели её к подъезду, заставили подняться по лестнице на последний этаж. Дверь на чердак оказалась не запертой.
Симеон услышал, как где-то позади него скрипнула половица. Наверно, почудилось, поскольку вновь наступила тишина. Лишь кровь пульсировала в голове ударами тяжелого молота. Он уже давно потерял надежду и держался из последних сил, стоя на цыпочках. Гнев, страх, жажда мести сменились отчаяньем, а оно уступило место почти равнодушному созерцанию крошечного окошка, в котором растворялся кусочек неба. Там, в запредельной синеве, мелькнула чья-то рука, зовущая за собой. Он скривил губы, что должно было означать страшную улыбку живого мертвеца.
- Сейчас... сейчас... - пробормотал Симеон. Молитва, которую он пробовал прочитать, не складывалась. Слова вылетели, словно шипящий воздух из проколотого мячика. И собрать рассыпающийся разум не было никакой возможности... Неожиданно он услышал тихую музыку - кто-то цеплял пальцами струны в углу чердака. Здесь никого не было и не могло быть, и даже он сам уже принадлежал другому миру, но мелодия звучала так отчетливо, что Симеон собрал остатки сил и дернулся. Стальная проволока ещё сильнее сдавила горло. Он захрипел и увидел выдвинувшуюся тень, фигурку, целившуюся в него стрелой с острым наконечником.
- Пришел? - сорвались с его губ булькающие звуки. - Помоги мне. - И Симеон из последних сил захохотал, переполненный какой-то неземной, сатанинской радостью, тело его забилось в конвульсиях, и он повис на проволоке, подогнув колени.
Когда Галя открыла дверь на чердак и ступила внутрь, она несколько минут привыкала к полумраку, затаив дыхание. Ей показалось, что здесь кто-то есть. Но вокруг было необычайно тихо. Потом послышалось какое-то царапанье, скрежет. Зубовный скрип. Неуверенно сделав пару шагов вперед, Галя очутилась в полоске света, падающего через небольшое окошко. Затем оглянулась. И теперь ей почудился тихий смех, доносящийся позади нее. Испуганно сжавшись, Галя присела на корточки, пытаясь сделаться как можно меньше, превратиться в песчинку, исчезнуть. А смех продолжал звучать, он становился все громче и громче, переходя в хохот. Закрыв ладонями уши, она вскочила и бросилась куда-то в сторону, споткнулась о перевернутое ведро и полетела на пол. Вновь тишина, только отчаянно стучит сердце. Подняв голову, Галя увидела прямо перед собой ступни ног, подогнутые колени, безвольно повисшие руки. Взгляд скользнул ещё выше. Лицо с выпученными глазами издевательски показывало ей язык, вываливающийся изо рта. Голова удавленника находилась в полуметре от нее, и Гале показалось, что он готов вновь засмеяться. Взвизгнув, она опрометью бросилась прочь, не чувствуя ни боли в разбитом колене, ни катившихся по щекам слез.
Отдышалась и успокоилась Галя только дома. Странно, но ни отца ни матери не было, а ей сейчас больше всего хотелось оказаться рядом с ними. Она впервые видела смерть так близко, достаточно было протянуть руку и коснуться её страшного лица. Что произошло с этим человеком, который вошел в тот подъезд вместе с Герой? Почему он повесился? Или...? Только сам Гера мог дать ответ на эти вопросы. Но он ни за что не скажет.
Вытащив из кармана целлофановый пакет, Галя развернула сверток. Доллары, много долларов. Она даже не стала считать, торопливо засунув деньги обратно, и спрятала пакет в щель между шкафом и стенкой.
Где родители? Она часто оставалась одна и давно не испытывала страха от одиночества, но теперь ей было не по себе. Словно в каждом углу притаилось что-то зловещее, неведомое, не поддающееся разуму. Включив во всех комнатах, в коридоре и на кухне свет, Галя уселась возле окна, вздрагивая от каждого шороха. Сколько она так просидела, неизвестно. Но на улице уже давно стало темнеть. "Хоть бы кто-нибудь пришел", - подумала Галя и заплакала. Потом вдруг встала, торопливо надела плащ и вышла из квартиры.
6
Выпитое вино придало Драгурову смелости. Он давно не чувствовал себя так легко и свободно, а общество Снежаны словно добавляло ему силы, подсказывало слова, мысли. И хотя он знал уже достаточно много из биографии девушки, но она продолжала оставаться для него загадкой, инопланетным существом. По крайней мере, такие могли встретиться ему лет десять назад, но никак не сейчас, в пору зрелости и размеренно-спокойной семейной жизни. Пробыв в мастерской около часа, подкрепившись легким ужином и почти позабыв о своих тревогах, они вдруг оба одновременно встрепенулись, вспомнив о том, что свело их вместе в это позднее время. Владислав подумал о старом мастере, чье тело лежало в пустой квартире, а Снежана - о напугавшей её тени, мелькнувшей в освещенном окне.
- Я просто глупая трусиха, - улыбнувшись, сказала она. - Наверное, сама забыла выключить свет, а человек за шторой - моя фантазия. Иногда я бываю очень впечатлительна. Пора домой.
- Я провожу тебя. - Драгуров поднялся, шагнул и споткнулся о хозяйственную сумку, в которой лежал металлический мальчик.
- Чертова кукла, - пробормотал он.
- Это ты обо мне? - засмеялась Снежана.
Владислав вытащил из сумки механическую игрушку и поставил на стол.
- О нем. Почти готов. Остались мелочи. Но я хотел поговорить с твоим дедом. Где он раздобыл это очарование? Кто прежний владелец? Как вообще эта фигурка оказалась в его руках?
- Зачем тебе знать?
В голосе Снежаны Владислав уловил встревоженные нотки. И даже её взгляд, устремленный на металлического мальчика с лютней и луком, как-то изменился, стал более строгим, скрытным, словно она боялась выдать себя, проговориться. Или это показалось? Алкоголь, соединенный с избытком чувств, дает порою неожиданный эффект - замечаешь детали, но упускаешь главное.
- Человек, которому я показывал эту игрушку, только что умер, решился сказать Драгуров. - Подозреваю, что с ним случился сердечный приступ. Все это никак не связано между собой, но... Это очень странная кукла. Ее механизм родился в больной голове некоего Бергера, ещё в начале века. Тебе ничего не говорит эта фамилия?
- Ни разу не слышала, - неуверенно ответила Снежана. - Надо спросить деда. По правде говоря, я всегда испытывала какой-то страх перед этой игрушкой. Не понимаю почему. Какую-то тяжесть, когда оставалась наедине с ней. Но дед дорожил этой вещью. Может быть, с ней связана его юность, какая-то тайна в прошлом?
- Может быть, - кивнул Драгуров. - Осторожней! - предупредил он, когда девушка прикоснулась к змейке на ноге мальчика, но её пальцы скользнули вверх и повернули металлическую голову вокруг оси. - Ты знаешь, как заводится механизм? - удивленно спросил он.
- Я видела, как это делает дед, - объяснила Снежана.
В комнате раздалась мелодия - пальцы мальчика проворно перебирали струны лютни. Казалось, сама фигурка неожиданно ожила после долгого сна и приступила к своей колдовской работе. Во всем этом было что-то завораживающее и отвратительно противоестественное. Будто искусственный, выращенный в колбе алхимика гомунуклус начал кривляться перед своими новыми хозяевами. Музыка смолкла; лютня вошла в боковой паз, а лук заскользил по плечу куклы.
- Ну хватит! - сказал Драгуров, остановив движение, - для этого было достаточно изменить угол наклона головы мальчика. Послышался щелчок, и игрушка стала повторять действия в обратном порядке. Опять звенящая музыка и сползающая с бедра вниз змея. И вновь механическая нежить застыла в скрытом безмолвии, готовая очнуться, когда придет срок.
- Уйдем, - негромко произнесла Снежана, с трудом отрывая от металлического мальчика взгляд.
...Отпустив такси, Драгуров шел следом за девушкой к её дому через безлюдный парк. Было уже совсем темно, но он не думал о том, что его ждут и тревожатся - та жизнь осталась где-то позади, за чертой, которую он неожиданно переступил. Что это за черта и какой мир она разделяет? В это ему не хотелось вникать.
- Видишь, в окнах горит свет? - сказала Снежана, махнув рукой в сторону трех освещенных окон в торце дома. Затем шутливо схватила его ладонями за горло и замогильным голосом возвестила: - Вампиры и ведьмы ждут не дождутся! У тебя свежая кровь?
- Прекрати дурачится, - остановил её Владислав. - Ты как ребенок. Заметив, что она обиделась, извинился: - Прости. Я, наверное, кажусь тебе ужасно старым и занудливым?
- Вовсе нет, - откликнулась Снежана, открывая дверь в подъезд. - Ты прав, я никак не повзрослею. Нам на шестой.
Кабинка лифта выпустила их на просторную лестничную клетку. Остановившись возле двери в квартиру, они прислушались.
- Вроде никого, - произнес Владислав.
Снежана вставила в замок ключ.
- Сейчас поглядим! - сказала она, открывая дверь.
Едва они вошли в коридор, как стало ясно: кто-то здесь поработал на славу, будто задавшись целью перевернуть все вверх дном.
7
У Геры было одно преимущество перед теми, кто поджидал его на стройплощадке возле котлована, на дне которого торчал частокол арматурных пик. Он знал, что это ловушка, а ловцы не догадывались о его чутье и нюхе зверя. Гера пришел раньше, забравшись на двенадцатый этаж недостроенного дома, и теперь в проем окна наблюдал за всем, что творится внизу. Сначала к забору подъехала одна машина, почти сразу - другая. Вишневая "тойота" принадлежала Коржу, из неё выбрался усатый шофер с кирпичной мордой. Сам Корж опустил стекло, но остался в салоне. Из "ауди" вышли трое, среди них Гнилой, поддерживающий рукой брюхо. Приблизившись к "тойоте", они стали о чем-то переговариваться.
Гера презрительно сплюнул на цементный пол. Многовато на меня одного, подумал он. И могила готова - целый котлован выкопан. Щелчком отбросив окурок, он сжал рукоятку пистолета. Как не крути, а встречи не избежать. Если сейчас спрятаться, потом они его все равно достанут. Затягивать агонию только хуже. Или - или.
Совещавшиеся внизу разделились на две группы: Гнилой со своими ребятами пошли вдоль забора, Корж и Усатый направились к котловану. Затем Усатый отстал, спрятавшись возле бытовки. Один из людей Гнилого обозначился за подъемным краном, другой нырнул в подъезд дома, где Гера оборудовал свой наблюдательный пункт. Сам продырявленный пропал из вида. Итак, пятеро, подумал Гера. Но из "тойоты" неожиданно вышел шестой. Он сделал несколько движений, разминая руки. Еще один "коржик". А вот и сторож... Старик в рваной телогрейке вышел из бытовки, окликнул Усатого. Тот что-то сказал ему, и сторож торопливо пошел прочь, испуганно оглядываясь. Теперь они тут полные хозяева.
Стрелки часов показывали начало восьмого. Ну что же, пора приступать к лечебным процедурам.
Пока Корж бродил вдоль котлована и нетерпеливо посматривал вокруг, Гера спустился на несколько этажей вниз, осторожно выглянул из окна. У входа в подъезд, прямо под ним, стоял человек, переминаясь с ноги на ногу.
- Сейчас, родненький, - прошептал Гера, подтягивая к окну пару кирпичей. - Только не двигайся.
Но мишень и так вела себя идеально, словно на полигоне. Оба кирпича Гера бросил одновременно, с левой и правой рук; один угодил в ключицу, другой - прямо в голову. Главное, человек не издал ни единого звука, так и рухнул на землю, а место вокруг затылка окрасилось кровью. Выскочив из подъезда, Гера, пригнувшись, обежал дом и замер, наблюдая за тем, кто стоял возле подъемного крана. А где Гнилой? Ага, вот и он! Гнилой вышел из подъезда соседнего дома и присоединился к тому, который стоял у крана. Ладно, пусть пока поболтают... Гера попятился назад и пошел вдоль забора к бытовке. Все это время он хорошо видел Усатого, который сидел на корточках и курил. Зайдя ему за спину, Гера приставил пистолет к макушке и тихо спросил:
- Ты чего здесь делаешь?
- Тебя жду, - спокойно ответил тот, чуть повернул голову. - А ты, задрыга, опаздываешь. Убери пушку.
- Я же тебя предупреждал, чтобы ты не называл меня задрыгой? произнес Гера. - Говорил, что глаз выбью? Теперь пеняй на себя.
Почти без замаха он с силой вдавил дуло пистолета в глазное яблоко, чувствуя, как оно погружается в мешанину из крови и слизи. Усатый взвыл от боли, схватившись обеими руками за лицо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...