ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Зашифрованная в них информация описывала какие-то языческие ритуалы и сверхмощные знания, восходящие ещё к царю Соломону. Кстати, и род Хаусфишеров-Виллигутов, так правильнее, поскольку одна его ветвь - черных магов Виллигутов - ещё в средние века была проклята Ватиканом, упоминался очень давно, в рунических эпосах. А один из этих самых баронов Хаусфишеров был создателем ордена Тамплиеров - тех самых крестовых рыцарей, которым удалось найти и завладеть кладом царя Соломона. Кто-то думает, что он заключал в себе несметные сокровища... Чепуха! Тайные знания - вот то оружие, которое может покорить весь мир. Ни золото, ни мечи и ни пушки, а магическое воздействие на сознание, на каждого отдельного человека и на всю массу копошащихся людей, на весь этот муравейник по имени Земля. В генеалогический герб Хаусфишеров входила пятиконечная звезда со свастикой внутри, и он очень напоминал гербы маньчжурских средневековых правителей, о чем я узнал значительно позже. У этих теософов-мистиков я вообще поднабрался достаточно, будто прошел курс обучения в некоем закрытом университете...
Был там один венец, с усиками, фигура медиумическая, на которую и сам Хаусфишер, и другие возлагали большие надежды. Когда он орал слово, то говорил, что видит нового человека, ужасного в своей красоте - это исполин, подобный кельтскому менгиру, гигант третьей эпохи, освобожденный от веса собственного тела... и ещё многое другое, непонятное. А взгляд при этом обычно останавливался на мне. Может быть, просто потому, что искал блестящее пятно, чтобы сфокусировать в глазах мысль. Не знаю. Ему аплодировали.
Однажды, в Вальпургиеву ночь на первое мая, другой участник собрания, нервный юноша с белозубой улыбкой, застрелился прямо на глазах всей публики. Странно, но это не произвело столь уж особого впечатления на остальных. "Герой! - обронил кто-то, стоя над телом юноши. - Его душу сейчас уносят в Валгаллу, к спящему Меровингу, к великому Фридриху! До встречи, Брат Демон-Противобог..."
Иногда они начинали говорить о Высших неизвестных, которые пришли с других планет, но скрываются под землей. Кто они, спящие под золотой оболочкой в гималайских тайниках? Маленький венец уверял, что у него были личные контакты с этими Высшими, наделенными ужасающей сверхчеловеческой силой. Добро и Зло в них заложено равномерно, а вот для простого человека оно равно недостижимо: потому что святой стремится обрести потерянное, а грешник силится овладеть тем, чем не владел никогда. Человек лишь блуждает из зоны Зла в область Добра, но постичь полностью природу этих явлений не в состоянии. Высшие неизвестные приближают к себе лишь посвященных, а те несут в остальной мир ростки Знаний. Но и Знания эти несовершенны, поскольку должны вызывать смятение умов и прилив крови, а все самое значительное - остается в тайне, доступной немногим. Н-да...
Любопытно было наблюдать за ними в минуты экстаза и откровений. "Наступают великие времена!" - неслось со всех сторон. "Эпоха Гора", противостояние, война льда и пламени, битва богов... Повергнутся могущественные империи, многочисленные троны, а на их обломках воссядет потомок Меровинга - и возьмет абсолютную полноту власти. В их понимании Меровинг был не только основателем древней династии, которая внезапно оборвалась по замыслу Ватикана, но и прямым наследником Христа, а вообще-то я не мог уяснить: ведь ежели отец Меровея выполз из моря, то значит - он зверь, предтеча антихриста? И коли взойдет на трон его потомок, которого так пестуют эти люди, то какие скрижали он станет держать в руках, если не люциферовы? Я внутренне смеялся, дивясь их хитрости и уму. Уж между собой-то могли бы и не лгать. И все они ожидали крика новорожденного! Кого именно? Я не знал. Но крика этого ждали и во многих других местах, не только в скромном баварском домике Карла Хаусфишера. И в Лондоне, и в Москве, и в Нью-Йорке, и в Париже. Даже в католическом Ватикане, поскольку люди везде одинаковы. И случайным ли можно назвать то совпадение, что в языческом пантеоне римских божеств был один совсем маленький, неброский, с лютней и луком, вроде меня. Этот божок отвечал за первый крик новорожденного младенца. И звали его - Ватикан. Случайных совпадений не бывает... Так какого же младенца ждет будущий престол? И чей первый крик должен буду приветствовать я?.."
6
Пожарных вызвали слишком поздно, когда дым уже вовсю валил из открытого кухонного окна. Это сделал кто-то из жильцов дома, расположенного напротив. Огонь охватил весь коридор и отрезал комнату от входной двери. Пробиться сквозь пламя было невозможно, и Вовчик, бросив супругу, задохнувшуюся от ядовитых продуктов горения, метался по балкону. Он что-то орал скопившимся внизу людям, грозил кому-то кулаком, зависал через карниз и вообще производил впечатление сумасшедшего. На все уговоры подождать и не прыгать отвечал бранью. Пожарные только подъехали и начали выдвигать лестницу. Одновременно, развернув шланги, вышибали дверь в квартиру на пятом этаже. Но Вовчик не хотел ждать - он был пьян, напуган и уже ничего не соображал. Когда языки пламени стали вырываться на балкон, лизать пятки, он сиганул вниз, причем как-то совсем по-идиотски - ласточкой, головой вперед, будто прыгал с вышки в бассейн. Но перед ним была не водная гладь, а твердая почва. Правда, в воздухе тело Вовчика немного изменило заданное направление, задев ветки тополя, и он упал боком, на клумбу. И был ещё жив, когда его стали поднимать.
- Не трогайте, ради бога! - сообразил кто-то из посторонних. - Сейчас "скорая".
Вовчик стонал, царапая пальцами землю. Он все равно бы не смог встать - позвоночник в основании крестца был сломан и нижнюю часть тела уже парализовало. Он лежал на спине, уставившись в звездное небо, продолжая шепотом материться, и плакал. Потом с трудом узнал наклонившееся над ним лицо Карины.
- Вот... как... вышло... - пробормотал он.
- Потерпите, скоро приедут, - сказала она, пытаясь отереть с его лица копоть и пот.
- Уйди... с-сука... поздно... береги... дочь...
- Что? Что? - переспросила она, наклоняясь ниже, почти к самым губам умирающего.
- Огонь... Гера... убей... убьет... поздно... все... уйди... не видно... - бормотал он, впадая в беспамятство. На какое-то мгновение он пришел в себя, осмысленно посмотрел на Карину и с каким-то злорадством прошептал: - Никто... из вас... от него... не спасется.
- Бредит, - произнес кто-то за её спиной.
"Он назвал имя Геры, почему? - в растерянности подумала Карина. Неужели квартиру поджег мальчик?" Нет, невозможно. Этот человек действительно бредит.
- А вот и врачи, - добавил тот же голос, и он показался ей знакомым.
Она резко обернулась и чуть не вскрикнула - слишком велико было нервное напряжение, сконцентрировавшись этой ночью. Алексей Колычев стоял рядом, брезгливо глядя на лежащее тело.
- Я почему-то решил все-таки приехать, - сказал он. - Что здесь у вас происходит? Ты не рада?
Вместо ответа Карина уткнулась лицом ему в грудь, заплакала, зашептала:
- Рада... любимый мой... не оставляй меня никогда...
Сейчас они сидели в её квартире, Карина уже успокоилась и заботливо подливала кофе в чашку.
- Ты ухаживаешь за мной как за своим мужем, - смущенно сказал Алексей. Но было видно, что он доволен.
- За ним я никогда так не ухаживала, - ответила она. - Хочешь ещё что-нибудь?
- Тебя.
- Нельзя так... погоди! - засмеялась Карина, отбиваясь. - Ты сумасшедший!
- Вовсе нет. Я хочу тебя все время.
- Это ненормально.
- Я желаю и требую, чтобы мы немедленно пошли в спальню. Где ваше семейное ложе? Мы соединимся и там, и на постели дочери, в ванной под душем и здесь, прямо на столе. Где ты пожелаешь. Где нас застигнет страсть.
- Ну пусти! Нет, поедем к тебе... - упрашивала Карина, но чувствовала себя тряпичной куклой с ватными руками и ногами, с пустой головой, в которой пульсировала только одна мысль: к нему! Сейчас же, пусть он возьмет меня... Он овладел ею, как и говорил, именно здесь, подсадив на край стола, прижав её колени к плечам. Карина откинулась с застывшей улыбкой и потусторонним взглядом.
- Мы занимаемся любовью, а там внизу лежит мертвый человек, прошептала она.
- Его уже увезли, - ответил Алексей, легко подхватив её на руки.
Отнеся Карину в комнату, уложил на кровать, лег рядом. Теперь он раздевал её медленно, никуда не спеша, словно наслаждаясь видом обнажающегося тела. Она чувствовала, что огонь внизу не проходит, разгорается ещё сильнее - как пламя, пожравшее ту квартиру.
- Еще... хочу еще... - шептала она, прильнув к Колычеву, теряя остатки сил и разума. Она вновь видела себя той девочкой, решившей поддаться на уговоры, сбросить одежду и просто попробовать, - ведь это, наверное, так забавно? И кто сейчас твердо проник в нее, шепча заклинания, тот или этот, или он один - первый, ужалив её в лоно, пустив сладкое семя; кто он мальчик, муж, любовник или змея? Карина содрогалась в любовном танце, а её блуждающий взгляд вдруг остановился на фотографии, где они были запечатлены втроем: Влад, Галя и она, с беспечными улыбками, полными надежды и любви.
7
Пернатый уснул, откинув голову и тревожно шевеля губами, словно продолжал драку. Иногда дергал рукой и вскрикивал, но глаза оставались закрытыми. Галя сидела на краешке дивана, подогнув колени, думала о своем. Она хотела уйти домой, но боялась: что скажут родители, увидев её такую? Блузка порвана, юбка тоже, от трусиков вообще остались одни воспоминания. И что же теперь делать? Кроме того, она не знала толком, где находится, и запросто могла заблудиться в незнакомом квартале. Подождать, когда этот парень проснется, попросить его проводить до дома? Но и самого Пернатого она тоже немного боялась, хотя он и вступился за нее. А что было бы, повернись все иначе?
Замерев от страха, от самих мыслей об этом, она вздрогнула: ей послышались чьи-то шаги. Нет, показалось. Вновь переживая случившееся, Галя задумалась. Почему им нужно только одно: грязь, грязь, грязь? Почему надо непременно сделать кому-то больно, унизить, разорвать, надругаться? Гера совсем не такой. Он и смотрит-то на неё как-то по-особенному. Не так, как другие мальчишки. А Людка - дура. Разве любовь - в этом? В том, чтобы как собаки... при всех... Она покраснела, дотронувшись до саднящей царапины, которую оставил Гусь своими ногтями. Кожа в укромном месте была сорвана, она провела пальцем ниже, коснувшись бороздки и нежных выпуклостей. Они были чуть влажные и словно дышали, как она сейчас, - прерывисто, требуя продолжить, не останавливаться, дойти до того места, где было приятнее всего. Во сне, дома, с ней случалось подобное, и она отвечала на требование созревающей плоти, ещё не осознавая собственного желания. И в удивлении просыпалась, испытывая томление и негу, какую-то смутную радость. Но сейчас, испуганно взглянув на спящего подростка, она поспешно отдернула руку.
Представив, как будет добираться до дома, Галя чуть не заплакала. Опять послышался какой-то шорох, там, на лестнице, ведущей вверх из подвала. "Если это вдруг произойдет, - подумала она, - то только с Герой. Я хочу этого и так будет". Наверное, по лестнице бегали крысы. "Интересно, может ли у нас родиться ребенок, каким он будет? - снова подумала она. Похожим на меня или на Геру?" В прежней школе одна девочка из её класса родила, полгода назад. Сейчас созревают рано и ничего не стесняются.
Может, и ей надо быть такой, как все? Чего она боится? Была бы дурой или уродиной! И в той школе на неё заглядывались, даже из старших классов, и в этой. Один мальчишка проходу не давал, но он дурак. Вытащил на задней парте свое хозяйство и стал показывать. Больше она с ним не разговаривала. А другой... в летнем лагере... Тот был симпатичным, с пробивающимися усиками. Они спрятались в сарае и стали целоваться. Долго-долго, как ненормальные. Она и не умела целоваться по-настоящему. Потом он игриво толкнул её на копну сена, но она вырвалась и убежала. А если бы осталась? Ну и что такого? Когда-то же это произойдет? Она и сейчас помнила, как он взял её руку и прижал к плавкам, чтобы она почувствовала, как что-то шевелится.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...