ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А как же самостоятельность? Поверьте старому педагогу - лишняя опека над ребенком только вредит.
- Да-да, вы правы... Но я по другому поводу. Извините, не знаю, как и сказать, - сбивчиво произнесла Карина.
- Вас что-то беспокоит? - Директор посерьезнел. - Да вы садитесь.
- В нашем доме живет один мальчик. Наверное, Галиного возраста. Очевидно, он тоже учится в вашей школе. Милый такой, лицо как у ангела. Кажется, немного прихрамывает... - Карина рассказала о недавней сцене в лифте. Потом добавила: - Может быть, я сгущаю краски, но у меня какое-то тревожное предчувствие. Поймите меня правильно.
Директор нахмурился и забарабанил по столу пальцами.
- Я знаю, о ком вы говорите, - произнес он. - Его фамилия Диналов. Герасим Диналов, седьмой класс. Вот только не представляю, будет ли он в этом году посещать школу или нет. И в прошлом-то ходил от случая к случаю. Надо было бы отчислить, но мы его перевели, потому что парень он чрезвычайно способный. Знания схватывает на лету, отменная память. Говоря откровенно, по уровню умственного развития он на голову выше своих сверстников. При желании мог бы вообще закончить школу экстерном. Даже поступить в институт. У него особая тяга к точным наукам, но и другие учителя-предметники не жалуются: хватает пятерки по литературе, по истории. Видите ли, у Геры особый, аналитический склад ума, он умеет видеть, слушать, запоминать информацию, препарировать её, оценивать, выбирать самое главное и делать правильные выводы, как взрослый человек. Его однокашникам это пока не дано. Они все ещё дети, а он - маленькая личность. Маленькая в смысле физического развития. На моей памяти, а я уже почти пятьдесят лет в педагогике, подобных вундеркиндов встречалось мало. С десяток, не больше. Это - как золотые зернышки, которые надо бережно выращивать. Я бы пророчил ему большое будущее, если бы... - Директор замялся.
- Если бы что? - спросила Карина. - Вы нарисовали портрет почти идеального ребенка.
- Он не ребенок. В его детском теле живет взрослый, умный, жестокий человек. Не знаю, когда и почему он стал таким. Возможно, моя вина, школы... Что-то упустили, проглядели. Родители? Наверное, и это. Его отец повесился два года назад. Мать с отчимом пьют. Опять же улица, подвалы. Компании. А телевизор? Это же сущее окно в дьявольский мир. Вы представляете, как оно влияет на психику ребенка? Герино поколение нарочно развращают, зомбируют. Практически уничтожают будущее поколение полноценных и нормальных людей. Вот и в нем, в Диналове, что-то сломалось, треснуло. Поломка очень серьезная, и я разделяю ваше беспокойство. Это и моя боль, поверьте. Жалко парня. Трудно что-то сделать в одиночку, когда все вокруг летит в тартарары.
Директор тяжело вздохнул, ослабив узел галстука. Тут только Карина заметила болтающуюся на пиджаке пуговицу, пятнышко на воротнике белой рубашки, нервно подрагивающие пальцы и беспомощность, сквозившую во взгляде выцветших голубых глаз.
- Значит, надо как-то помочь ему, - мягко сказала она.
- Конечно, - согласился директор. - Знаете, я предлагал ему жить у себя. У меня двухкомнатная квартира, я одинок. Жена умерла десять лет назад. Он отказался. А вообще-то ему место не в нашей школе, а в каком-нибудь привилегированном колледже. Были бы у меня деньги, ей-богу, не пожалел, послал бы его в Англию. А то ведь там теперь обучаются дебильные отпрыски "новых русских", политиков, воров. Не будет из них толку, нет. Печально и горько. И страшно. Что нас всех ждет в будущем? Полный крах, никакого просвета...
Прозвенел звонок, и коридор наполнился детским визгом и гамом.
5
Свой рабочий день Владислав Драгуров всегда заканчивал одной и той же фразой: "Благодарю, съемки окончены, все свободны!" Но, произнося эти слова, он обращаясь к расставленным на стеллажах, протянувшихся вдоль стен, на специальных столах и верстаках куклам. Деревянным, пластмассовым, гипсовым, восковым, металлическим. Выточенным из слоновой кости, бронзы и мрамора. Крошечным, величиной с наперсток, и огромным, вроде поднявшейся на задние лапы гориллы. Они глядели на него разноцветными немигающими глазами, с застывшими улыбками или гримасами, неподвижные и безмолвные. С печальными, веселыми, сердитыми, утомленными, жестокими, трогательными лицами и мордами. Некоторые из кукол могли "оживать", если Драгуров копался во внутренних механизмах, трогал колесики, пружины, шестеренки, припаивал электронные платы, чинил испортившиеся микросхемы, подсоединял блоки питания. Таких современных игрушек здесь было больше трети. Остальные обычные, дорогие своим владельцам по каким-то особым причинам и потому не выброшенные на помойку, а дожидавшиеся ремонта.
Владислав считался одним из лучших специалистов в своем деле. Он относился ко всем одинаково, с нежностью и любовью, жалея их, как врач пациентов, и с грустью расставался с ними после "выздоровления", когда приходила пора возвращать кукол хозяевам.
Перед тем как запереть мастерскую, Владислав ещё раз бросил прощальный взгляд на своих питомцев. При поступлении каждую из кукол он обязательно фотографировал "полароидом", чтобы между ним и владельцем не возникало разногласий по поводу качества выполненной работы. Сегодня он принял почти две дюжины заказов. В основном требовался мелкий, косметический ремонт. Но были и серьезные поломки. Здесь предстояло потрудиться как следует.
Одна из игрушек вызвала особенную тревогу. По сути это был металлический хлам, и, наверное, стоило даже отказаться принимать его, но Владиславу отчего-то захотелось в очередной раз испробовать свои силы, исправить безжизненную куклу. Кроме того, он искренне посочувствовал клиенту - ветхому старикану, с сучковатой палкой в руках, одетому, несмотря на теплый сентябрьский день, в меховое пальто. Игрушка была тщательно завернута в простыню. Старик с гордостью сообщил, что вывез куклу ещё в конце сороковых из Маньчжурии. Но сделана она была, судя по всему, в начале века в России. Как кукла попала в Китай, объяснить трудно. Ни один известный Драгурову мастер не был причастен к этому творению. Очевидно, тут работал какой-то талантливый любитель. Старик уверял Владислава, что кукла умеет говорить, петь и выполнять несложные движения, надо только разобраться в механизме. Недавно его зять погиб в автокатастрофе, в машине находилась и эта игрушка. Но ей повезло больше. Впрочем, она и не могла умереть. Так что уж постарайтесь, ради бога...
Когда заказчик ушел, Драгуров поставил куклу на стол и сфотографировал её. Это был металлический ребенок, мальчик, сантиметров сорока в высоту, улыбающийся, держащий в руках лютню; одна нога его опиралась на чью-то отрубленную голову с закрытыми глазами, другую обвивала змея; через плечо висел лук, за спиной - колчан со стрелами. Кое-какие детали этой странной композиции старик принес в отдельном пакете, объяснив, что к чему крепится. Механизм находился внутри, к нему можно было подобраться, отделив верхнюю часть туловища, вращая её против часовой стрелки, от нижней. Драгуров пока ещё не знал, с чего начать, поэтому отложил работу на сутки.
Покидая мастерскую, он снова взглянул на злополучную игрушку - и неожиданно вздрогнул. Ему показалось, что металлический мальчик также следит за ним, сощурив глаза.
6
Семья Драгуровых ужинала, обсуждая дневные новости, когда раздался короткий звонок в дверь. Карина посмотрела на мужа, вскинув тонкие брови:
- Кажется, мы никого не ждем?
- Ах, ты, Господи!.. Я ведь пригласил этого мальчишку. Совсем вылетело из памяти. Ставь четвертый прибор.
Владислав, торопливо поднявшись, направился к двери.
- Мог бы предупредить. Я бы надела вечернее платье и драгоценности, язвительно бросила ему вслед Карина, обменявшись с дочерью недовольными взглядами. Им обеим этот визит был не по душе.
Мальчик, которого Владислав слегка подталкивал сзади, появившись на кухне, сразу почувствовал их настроение. На лице его мелькнула мстительная улыбка, но он вежливо поздоровался, скромно сел на подставленный Кариной стул, между ней и дочерью.
- Галя, разглядывать так долго гостя неприлично. Или ты обнаружила у него на лбу золотую монету? - весело спросил Владислав.
- Ничего, пусть смотрит. Я красивый. Она таких и не видела, - сказал мальчик. - А ведь вы меня вовсе и не ждали.
Воцарилось неловкое молчание.
- Ну почему же? - мягко возразила Карина. - Я даже торт к чаю купила.
Вообще-то "Наполеон" был куплен ко дню рождения дочки, но теперь оказался на столе. Глаза у Геры жадно блеснули. Галя обиженно надула губы и отвернулась. Гера это заметил.
- Я не ем сладкого, - хмуро сказал он. - Предпочитаю соленые огурцы. Под водку.
- Ну все, хватит придуриваться! - Владислав взял штурвал накренившегося корабля в свои руки. - Ты парень юморной, как мы уже все оценили, но наш борщ и котлеты все-таки попробуешь. И от торта с чаем никуда не денешься. Если только не прыгнешь в окно.
- А что, я могу, - серьезно ответил Гера. - Восьмой этаж - ерунда. Хотите проверить? - Он даже привстал со стула, словно намеревался немедленно произвести эксперимент.
- Садись. Я не сомневаюсь, что ты способен на все, - сказала Карина. Но устраивай свои фокусы в другом месте. Не в нашей квартире.
- А пусть прыгает, - вставила вдруг Галя. - Мне кажется, он трус. Только выпендривается.
Драгуров еле успел ухватить Геру за руку - так резво тот бросился к открытому окну.
- Я верю, верю, - пробормотал Владислав, сам испугавшись не меньше жены и дочери. Он почти насильно усадил мальчика обратно на стул. - Вы как хотите, но я, пожалуй, действительно выпью рюмку водки. Такие фильмы мне противопоказаны.
Дальше Герасим вел себя вполне нормально. Сидел за столом чинно, не крошил хлеб и не давился тортом. Отвечал на вопросы вежливо, хотя вяло и как-то неопределенно. Искоса бросал пронизывающие взгляды на хозяев, будто пытался понять, кто что собой представляет. Со своей ровесницей Галей почти не разговаривал. Правда, и она к нему не обратилась ни разу. Карина, знавшая о госте больше других, напряженно молчала, а когда к ней обращался муж, отвечала невпопад.
К концу вечера все настолько устали от общения, словно перетаскали с этажа на этаж тонну груза. Впечатление осталось тягостное.
- Уф! - выдохнул Владислав, когда мальчик, попрощавшись, ушел. - Даже дышать трудно. Как перед грозой. Атмосферное давление - понятное дело.
- Иди-ка сюда! - позвала его из коридора Карина. Она стояла перед открытой дверью туалета. Там, на кафельном полу, блестела лужа. - И чтобы больше его тут не было.
- Он что, не умеет писать в унитаз? - выглянула из-за спины матери Галя и фыркнула.
- Возможно, - хмуро отозвался Владислав.
7
Отчим был пьян, мать - тоже, хотя умудрялась стирать белье в раковине. Поскольку ей постоянно приходилось бегать из ванной на кухню, вода переливалась через край и на полу оставались следы босых ног. Вот и сейчас она помчалась на грозный окрик, забыв завернуть кран.
- Не суетись, сядь! - приказал муж. - Наскачешься еще.
Она выпила протянутую стопку, подхватила из миски огурчик. Только бы не разозлился, а то начнет - не остановишь. Но и бессловесная, животная покорность вызывала у него раздражение. Он пришел в эту семью с улицы, не имея ни кола ни двора, но отчего-то считал и жену, и пасынка обузой на своей шее. Хотя вообще за все сорок пять лет своей жизни никогда толком не работал. Сидел раза три по мелочевке, мог стянуть что плохо лежало, орал в поддержку демократов, освободивших его от угрозы статьи за тунеядство... Лицо - темно-коричневое, совсем испитое - на вид можно дать и шестьдесят. Внутри у него - и в животе и в голове - уже давно все сгнило, тусклые глаза загорались лишь при мысли о водке, но драться по пьяному делу он любил и умел. Первый её муж был гораздо лучше. Тот хоть на приличной работе вкалывал, правда, денег в последние годы ему все равно не платили, но зато рюмки опрокидывал лишь по воскресным дням да праздникам. Сама виновата, что довела мужика до петли...
Мать украдкой вздохнула. Хотела перекреститься, но рука не поднялась под пристальным и жестким взглядом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...