ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я "питался" ими, любовью или ненавистью, силой или бессилием, особой энергией духа, связанной с кровью, страданием, страстью животной и бесовской, тайными желаниями и пороками, всеми людскими грехами, идущими за человеком со времен Адама.
Раввин тщетно и безуспешно пытался по древним каббалистским книгам создать подобие Божественного творения, вырастить искусственный голем, человечка, для чего требовались некоторые младенческие органы. Его сестра поставляла для этих целей материалы. Она занималась акушерством, делала аборты, принимала роды. Старуха знала, что глупых девок вокруг очень много, и не каждая из них будет рада, если ей скажут, что ребенок выжил. О трехмесячных зародышах нечего и говорить... Все это шло на дьявольскую кухню Ковалевского - так звали моего нового хозяина. Извлекая "запчасти" из плоти, сей ученый талмудист пытался воссоздать облик своего рано умершего сына, хотел получить его близнеца-брата. Мне думается, что внешне его усопший от скарлатины отрок походил на мое изображение, недаром Ковалевский часто так пристально всматривался в мое лицо, изучал каждый сантиметр тела. Но плоть - не железо, не сталь, пружинки и колесики не заменят сухожилий и печени, а весь мой механизм - мозг и сердце. Кровь из трупа не влить в куклу, которую пытался "вырастить" он и его сестра.
Впрочем, я подозревал, что она является не только его сестрой, но и женой тоже. И это оказалось правдой, когда он однажды, после неудавшихся опытов, овладел ею прямо среди человеческих останков. Кровосмешение также входило в науку познания тайных, адских контактов, и, может быть, они надеялись, что таким образом, пролив свое семя на чужую и мертвую плоть, воскресят сына? Кого же они хотели создать? Нового сверхчеловека? Или ветхого, из прошлого, из тех дней библейских, когда к ним пришел Сам и они не узнали Его? А может быть, обезьянку или мистического двухголового андрогина? Или бессмертное существо, сотворенное на костях смерти? Но всегда, всегда получалась только пародия, рассыпающаяся в прах... Но мог ли он отказаться от надежды вывести из небытия не только сына, но и положить начало новой многочисленной расе, имеющей и силу, и тайные знания, чтобы принудить людской род признать над собой власть могущественного царства? В этой породе будет сконцентрировано все, а другие человеки низойдут до положения скотов или подвергнутся уничтожению.
Такие мысли витали в прозрачной голове Ковалевского и его сестры-жены Софьи. А однажды произошло то, что и должно было произойти... Так происходит со всеми, и это - всего лишь плата. Подлинный Фауст, достигший всего, был найден в своей лаборатории с ножом в спине; почки и сердце Тамерлана съел демон Чжамсаран, а Рудольф Дизель исчез вообще неизвестно куда, но я-то знаю, куда запихнули этого гения... Итак, с приходом полной луны, в каком-то дурманящем чаду, под пиликанье скрипки, на столе под стеклянным колпаком началось какое-то шевеление. Что-то там булькало, пузырилось, соединялось и вновь распадалось на части.
- Процесс пошел, - удовлетворенно потирал руки Ковалевский, поглядывая на музицирующую сестру. Это был миг их высшего торжества, и как им должно было бы быть обидно, что никто из учеников их не видел! Но наблюдал я, Курт Бергер, если мне позволительно присвоить фамилию моего творца. Вдох-выдох, что-то настойчиво скреблось по стеклу, то ли пытаясь вырваться, то ли зовя к себе своих кровосмесительных родителей...
Дана и Велемир, придя к утру, нашли их обоих на полу, растерзанных до неузнаваемости. Все вокруг было переломано, разбито и залито кровью. Соседи говорили шепотом, что брат с сестрой ненавидели друг друга и убийственная ссора вышла на почве "острой личной неприязни"... Так было и записано в протоколе. На пятый день Велемир вынес меня из дома под полой плаща..."
7
Убежав из больничного парка, Гера бродил кругами поблизости, не решаясь ни вернуться, ни уехать. Он заглядывал сквозь забор, прятался за деревьями, но расспрашивать кого-либо побоялся. Еще раньше Свету унесли на носилках, а с Евстафьевым пришлось повозиться - тот метался по аллеям, дико кричал, размахивал палками (вторую отобрал у какого-то больного) и лупил всех подряд, кто не успевал увернуться. В голове у него что-то замкнулось, и он совсем обезумел: каждый встречный ему теперь представлялся Герой, то превращавшимся в старика, то в женщину, то в доктора в белом халате, а то и в собаку, трусливо лающую на него из-за кустов. Иногда Гера раздваивался и растраивался, их было уже несколько, подбиравшихся к нему с разных сторон, и четвертый - кричащий что-то бабьим голосом, и пятый - сидящий на ветке и издевательски каркающий.
- Вот тебе, вот! - орал и повизгивал Евстафьев, отбиваясь от них палками. Но многоликий и многорукий Гера, к тому же ещё и многокрылый и многохвостый, казался неуязвимым...
Наконец кому-то удалось прыгнуть на Гнилого сзади и зажать руки. Другие навалились, выкрутили палки, схватили в тиски. Но в сумасшедшего словно вселились бесы, он вырывался с такой чудовищной силой, разбрасывая всех вокруг себя, что лишь прибывший наряд милиции сумел с ним справиться. Затем его увезли уже в другую больницу, соответствующего профиля.
Гере удалось остановить одну из медсестре, лицо которой было ему знакомо, и спросить про Свету.
- Девочка сейчас в реанимации, - ответила медсестра. - Очень серьезное положение. Кома.
- Она умрет?
- Может случиться так, что сознание уже не вернется.
Повернувшись, Гера пошел прочь. Он чувствовал свою вину за то, что с ней произошло. Гнилой метил в него, но попал в Свету. Что же это такое? Зачем она встряла между ними? И что теперь делать?
Гера остановился возле забора, раздумывая. Совсем рядом с больницей находилась церковь, её купола просвечивали золотом сквозь кроны деревьев. То, что хотела Света, казалось ему сейчас невыполнимым. Он не мог двинуться в ту сторону и свернул налево - к трамвайной остановке. Может быть, потом, в другой раз, с пробудившейся злостью подумал он. Будто намеревался взять штурмом то, что и так было открыто и доступно. Гера дождался трамвая, но ехать передумал. Возвращаться в свой район было опасно, он чувствовал это каким-то звериным нюхом. Всюду его поджидали, таились и ловили момент, чтобы наброситься. Он ощущал это кожей, кончиками пальцев. И их было много, его врагов - и живых, и мертвых.
Гера нашел телефонную будку, сделал несколько звонков. Странно, но голоса приятелей - и Дылды, и Арлекина, и Жмоха, тех, до кого ему удалось дозвониться, были как-то похожи. Одинако взволнованные и трусливые. И все они спрашивали одно: где он сейчас и как бы им встретиться?
- Сам найду, - говорил он, вешая трубку.
Наверное, их уже взяли в оборот и они напустили в штаны. Этого и следовало ожидать. Неужели из шакалов может что-то выйти? На что он рассчитывал, связавшись с ними? Они храбры только в стае, а по одиночке готовы лизать ноги кому угодно. С каким бы удовольствием он перестрелял каждого из них! Гера набрал номер Гали, но там никто не отвечал. Тогда он подумал и позвонил Людке.
- Привет! - весело откликнулась она. - Сходим куда-нибудь? Ты где?
- Достали вы меня уже этим вопросом, - проворчал Герасим.
- Потому что тебя ищут, - сказала Людка. - По крайней мере, Магомет точно.
- Зачем? - равнодушно спросил Гера.
- Не знаю. Может, хочет, чтобы ты поговорил с Галей?
- А при чем тут Галя?
- Так она ведь сейчас у него, - засмеялась Людка.
- И что она там делает?
- Наверное, то же, что и я, что другие девчонки. - Людка продолжала хихикать, а потом просто повесила трубку.
Гера в ярости оборвал телефонный шнур. Ладно, это меняет планы. Не надо было дарить медальон, так и знал. Или... она сама пришла к Магомету? Как мышь к горе. В любом случае надо что-то делать. Жестко усмехнувшись, он стал похож на злобного тролля.
8
Все металлические части тела лежали на столе совсем не так, как он их оставил, аккуратно разложив в ряд. Драгуров вообще не терпел беспорядка на рабочем месте, а сейчас все было перемешано в кучу, одно на другом, словно кто-то нарочно обозлился и сотворил весь этот хаос. Не мог же он возникнуть сам по себе? Владислав сразу же отбросил эту мысль и взглянул на Снежану.
- Да так и было, - сказала она, и Драгуров вдруг почувствовал, что она говорит неправду. Она смотрела на него чуть искоса, не улыбаясь, а в зеленых глазах притаилось что-то непонятное, вызывающее тревогу.
- Наверное, - согласился он. - Очевидно, я ещё не успел все тут разобрать и разложить по полочкам.
- Тебе помочь?
- Нет, не надо.
Он вновь принялся за работу и восстановил прежний порядок, положив каждую вещь и пружинку отдельно. Снежана не уходила, стояла рядом и молча наблюдала за ним. Владислав затылком чувствовал её заинтересованный взгляд, и это раздражало его.
- Ты не хочешь что-нибудь приготовить поесть? Или в магазин сходить? не выдержал наконец он.
- Тебе нужно, чтобы я исчезла? - обиделась Снежана. - Хорошо, я уйду.
Драгуров смотрел, как она выходит из комнаты и закрывает дверь. Работать расхотелось. Расхотелось ковыряться во всех этих внутренностях, напоминающих человеческие органы, останки трупа, словно он был патологоанатомом и ему предстояло выяснить, отчего умер пациент? Он почувствовал отвращение и даже какой-то скрытый страх, пробуждающийся в груди. "Ну её к дьяволу, эту куклу!" - подумал он. Все равно ничего не найти. По крайней мере, сейчас. Глупо искать черную кошку в темной комнате, особенно если её там нет. Надо подождать, когда кошка хотя бы вернется... И тут он действительно услышал какие-то звуки, напоминающие плач ребенка, о чем совсем недавно говорила Снежана. Владислав прислушался, пытаясь понять, откуда они раздаются. Ведь не может же всхлипывать этот металлический мальчик, разделенный на части? Ему показалось, что он сходит с ума от напряжения и растущего в нем ужаса.
- Нет, нет! - прошептал он, резко поднявшись и опрокинув стул. Затем, пятясь, выскочил из комнаты.
В коридоре, прижавшись к стене лбом, стояла Снежана. Плечи её вздрагивали. Драгуров вытер об себя вспотевшие ладони, подошел к девушке и повернул к себе. Она продолжала закрывать руками глаза, а припухшие губы шептали:
- Не хочу... нет... ничего не выйдет... все напрасно... обречены... я виновата... зря...
- Ну, успокойся! - произнес Владислав, обнимая её и ласково поглаживая. Он поцеловал её в глаза, губы, нежно прижал к себе, и девушка перестала содрогаться от плача. Оборвался и шепот, слезы как-то мгновенно высохли на её щеках. Еще несколько секунд - и вот она уже улыбнулась, а глаза озорно сверкнули.
"Если она притворялась, то очень искусно", - подумал Владислав, но тут же с отбросил от себя эту мысль. Ему казалось, что сейчас в нем живут два человека. Один любил и тянулся к ней, другой - подозревал в чем-то и отталкивал. Возможно, Снежана почувствовала это, потому что губы её вновь предательски задрожали.
- Какой же я идиот... - прошептал Драгуров, крепко, изо всех сил обнимая её. - Прости меня, прости...
- Мы с тобой как два путника, которые по одиночке заблудились в лесу, но вышли на одну тропинку, - ответила она. - Мы встретились, но разве пройдем мимо?
Владислав жадно поцеловал её, забывая обо всем: об этой механической игрушке на столе, о Карине, о дочери, о том отрезке пути, который они уже прошли вместе... Что ждет их всех впереди?
- Ты согласна быть со мной? - спросил он.
- Глупый вопрос, - не ответила, а выдохнула Снежана.
Ее платье соскользнуло с плеч, он наклонился и прижал его к лицу, вдыхая аромат тела. И смотрел на нее, словно вчитываясь в её стройную фигуру, освобождавшуюся от одежды. Блуждающий взгляд останавливался на тонких ключицах, напряженных изгибах бедра, дышащей от волнения груди, округлых коленях, открывающейся ему виноградной лозе жизни. И он припал к ней, как жаждущий вина странник... Он познавал её, как недоступную прежде книгу, полную тайн, любви, страсти, тех знаний, которые приходят лишь с бессмертием души и оставлением плоти.
Глава четырнадцатая
1
Отпустив бармена, Магомет прошелся вокруг стола, оглядывая Галю с головы до ног.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...