ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Но руки директора уже сомкнулись на его плечах, рывком притягивая. Гера почувствовал запах мыла и пота, какую-то едкую смесь, присущую старикам. Пальцы держали крепко.
- Знаешь, что мы сделаем? - сказал директор. - Мы уедем отсюда. Куда-нибудь на Алтай. Это прекрасная страна. Ты знаешь, существует версия, что именно там появились первые люди.
- А как же ваша работа? - с недоумением спросил Гера.
- Что работа? Не нужна она никому. Сейчас ничему нельзя научить, бесполезно. Нет сил. С кем борешься? Со Змеем, которым внутри каждого и у себя самого. Наступила пора, когда спасется лишь тот, кто желает спастись. Остальные - погибнут. Мы с тобой можем уберечься. Если покинем этот чумной город, всех этих людей вокруг. Экраны телевизоров в каждой квартире, откуда сочится семя дьявола, все эти прелести и соблазны... Я стар, но проживу ещё какое-то время. Там, на Алтае, в горах или на берегу реки. Сколько мне отпущено? Может быть, ещё лет пять-десять. За это время я научу тебя многому. Это станет для тебя не школой, а университетом жизни. Ты очень способный мальчик, ты будешь схватывать знания на лету, как птичка корм. Представляешь, что произойдет? Там, в чистоте, на лоне природы, вдали от шума и грязи, ты вырастешь в прекрасного юношу, умного, здорового, сильного, способного любить. Ты преобразишься, оставив здесь всю эту шелуху, старую кожу, которая уже покрыта чешуей, болезнью. А потом похоронишь меня и вернешься в мир, но с душой светлой и ясным разумом. И я тоже буду счастлив, что мои мечты исполнились. Что я прожил не зря, спас хотя бы одного ребенка. Сына. Ты будешь моим сыном, хочешь?
- Это ваша мечта? - недоверчиво спросил Гера.
- Да-да, конечно! - торопливо продолжал Филипп Матвеевич, словно боялся, что не успеет, опоздает выговориться. - Я давно думал об этом. И видел нас двоих там - в горном Алтае. Я знаю этот край очень хорошо. Он примет нас, если мы отправимся туда с чистой совестью, оставив здесь все. Ты и я. Вместе. Это последний шанс, который дарит судьба. Другого больше не будет. Пойми это.
Директор мягко гладил его ладонью по голове, прижимая к груди. Если бы Гера сейчас мог видеть его лицо, то наверное удивился бы - Филипп Матвеевич плакал. Но мальчику были неприятны эти поглаживания, он больше всего на свете терпеть не мог ласку, слюнявые нежности. Поэтому весь напрягся, почти не слушая больше тихого бормотания Филиппа Матвеевича. А тот поцеловал его в лоб, потом в щеку, и Гера начал вырываться.
- Ну что ты? - улыбнулся директор. - Ты как пугливый олененок. Успокойся. Зачем тебе пистолет? - Он увидел в руке мальчика вороненую сталь и взялся за ствол. - Отпусти, отдай. Это не игрушка, тебе она ни к чему.
Гера и сам не мог понять, почему раздался выстрел. Ему казалось, что он не нажимал на спусковой крючок. Но Филипп Матвеевич вдруг отпустил его и сделал пару шагов назад. На рубашке расползалось красное пятно. Как-то сразу обмякнув, но все ещё продолжая улыбаться, директор с трудом выдавил из себя:
- Ты.. не понял меня... жаль... - и боком завалился на ковер, у ног Геры.
3
Драка, а точнее, бой между двумя подростками проходила ожесточенно, почти в тишине, если не считать одобрительных выкриков со стороны их товарищей. Додик, Татарин и Арлекин не болели за кого-то конкретно, а пытались предугадать победителя.
Галя уже пришла в себя и забилась в угол, натянув на колени порванную юбку. Ее била дрожь, она чувствовала омерзение, страх, стыд. Исход поединка не был предрешен. Если парень, который привел её сюда, проиграет, то все повторится вновь и, может быть, ещё хуже. Тогда уж они не выпустят её отсюда.
- Бей в живот! - крикнул кто-то, когда Гусь прыгнул и нанес удар ножом, но Пернатый увернулся, словно тореадор от разъяренного быка.
Сейчас Галю меньше всего тревожило то, почему он вдруг вступился за нее. Нож Пернатого прошил куртку Гуся, но самого не задел. Тот локтем ударил нападавшего в лицо. Подростки зааплодировали. Но довершить начатое не удалось. Падая, Пернатый увлек за собой и противника, и они покатились по цементному полу, нанося друг другу удары кулаками. Ножи выпали. Одно лезвие оказалось возле Гали, и она быстро подобрала его, прижав к груди. Теперь, чувствуя холодную сталь в руке, она вздохнула спокойнее.
- Души его! - заорал Арлекин, а Гусь, приподняв голову Пернатого, стал бить ею о выступ стены. Получив коленом в пах, он взвыл и согнулся, и тотчас же на его затылок обрушился другой удар. Еще несколько прямых в голову, затем - кулаком снизу, в челюсть. Пернатый занимался боксом и знал дело. Последний удар последовал в солнечное сплетение, и Гусь рухнул как подкошенный, словно получив пулю.
- Нокаут! - пошатываясь, произнес Пернатый. - Ну, кто следующий?
Вытирая ладонью кровь с лица, он направился к приятелям. Те сбились около стены в кучу и молчали, виновато понурившись. Никому не хотелось нарываться на кулаки Пернатого.
- Нет желающих? - спросил он. - Тогда вон отсюда. И этого с собой захватите. Разговор будет завтра.
- Как скажешь, Пернатый! Мы не хотели, это все он, - произнес Татарин, пнув лежащего Гуся в голову. - Давай бери его за ноги. Вытащим на улицу, пусть отлежится.
- Стоило из-за девки ссориться, - проворчал Додик, глядя на съежившуюся Галю. - Ладно, разбирайся с ней сам.
Парни, торопливо подхватив поверженного Гуся, поволокли его к выходу. Когда они поднимались по лестнице, было слышно, как голова юнца методично стучится о ступеньки. Наконец все стихло.
Пернатый сел в кресло и задумался. Один глаз у него начал заплывать, с губ все ещё сочилась кровь. Галя, достав платок, встала и подошла к нему. Присев рядом на корточки, вытерла кровь.
- Больно? - спросила она.
Пернатый отрицательно покачал головой.
- Зачем ты это сделал?
- Что?
- Ну, вступился за меня. Ты же враг Геры, насколько догадываюсь. Так зачем?
- Не хочу, чтобы из тебя сделали одну из этих, - ответил он, глядя на неё одним глазом. - Стоит начать, потом сама станешь по подвалам шастать. Я знаю, как это происходит. Они бы тебя ещё и клеем угостили. Держали бы тут дня три. Пока бы весь двор не перепробовал. Влили бы в тебя ведро спермы, вот как. А ты молодец, даже нож подхватила. И еще: не хочу, чтобы ты ходила с Герой, - медленно добавил он.
- Почему? - спросила она, краснея от всего услышанного. - Я тебе нравлюсь, да?
- Не в этом дело. Просто он... Как бы тебе сказать? Я понял это совсем недавно. У нас раньше были с ним кое-какие делишки. Даже в друзьях ходили. Но то, что я узнал потом, увидел своими глазами... На котловане. Не хочу рассказывать. Ты и не поймешь, как он тех людей... То, что мы с ним раньше творили, - просто детские шалости. Хотя одна девчонка и покончила с собой, но в этом его вина, не моя! Он способен на все, пойми ты. И тебя раздавит, в грязь. Даже рук не вымоет. Он - зверь, бешеный зверь, готовый сожрать кого угодно.
- Я не понимаю, - сказала Галя. - Мне кажется, ты сильно заблуждаешься. Он обозлен на весь мир, ты прав. Но он может быть и добрым и справедливым. Я знаю, чувствую.
Пернатый протянул руку, коснувшись её щеки. Потом закрыл глаз. После некоторого молчания, произнес:
- Как хочешь. Я тебя предупредил. Дойдешь до дому?
- Пожалуй, побуду ещё немного здесь, - ответила Галя. - Если не возражаешь.
4
Палец возле губ означал: не снимай трубки, но телефон продолжал трезвонить, и Драгуров, не выдержав, протянул аппарат Снежане. Она выглядела очень напуганной после его рассказов о Заххаке и прочей чепухе, и Владислав укорил себя за то, что слишком распустил язык. В конце концов, все это обычные мифы, предания, покрытые пылью и плесенью. А знак, нарисованный губной помадой на зеркале, мог оказаться мазней маньяка, залезшего в квартиру. Всему можно найти трезвое объяснение, если жить в реальном мире, а не вымышленном.
- Ответь, - сказал он. - Мы не совершили никакого преступления, чтобы прятаться.
Снежана послушалась. Взяв трубку, она, послушав, проронила всего несколько слов:
- Да... Понимаю... Еду... - Положив трубку, растерянно посмотрела на Драгурова. - С дедом что-то случилось. Я не поняла толком, что-то серьезное. Надо ехать.
- Кто звонил? Врач?
- Нет. Тогда бы мне сообщили только утром. Наверное, кто-то из больных. Там был один старичок в палате, с которым дед успел подружиться. Может быть, он? Ты поедешь со мной? - Снежана начала собираться.
- Конечно. Теперь уже не брошу.
Зачем он это добавил, Владислав не знал. Пока она находилась в ванной, Драгуров набрал свой номер. "Хоть бы спали и не проснулись", - подумал он. Но трубку сняли очень быстро, словно ждали у аппарата. Это была Карина.
- Слава богу! Ты где? - спросила она.
- Умер старый знакомый, - торопливо сказал Владислав. - Теперь не жди, приду, возможно, утром.
- Галя пропала. - В голосе Карины слышались истеричные нотки, которые его всегда раздражали.
- И уже не в первый раз, - сердито ответил он. - А ты смотрела в её комнате? Под кроватью?
- Ты что, пьян?
- А где ты сама шляешься?
- Я была... на студии. - Карина явно растерялась.
- Странно, что ты вообще заметила, что её нет. Какова мать, такая и дочь.
- Что с тобой произошло? Где ты? Ты понимаешь, что Гали нет дома?
- И меня нет. И тебя. Все будем решать завтра.
Владислав вытер ладонью проступивший на лбу пот. Он почему-то почувствовал себя скверно, но остановиться уже не мог. Словно издалека смотрел на взрываемый им самим мост. Оказалось, что это не так сложно: достаточно лишь повернуть ручку рубильника. И красивая надежная конструкция, соединяющая два берега, медленно поднимется в воздух, прежде чем рассыпаться в прах.
- Это не ты, - сказала Карина. - Я не понимаю тебя.
- Большая трагедия, - язвительно ответил Владислав и повесил трубку.
Снежана стояла рядом и все слышала. Прижавшись щекой к его плечу, она проговорила:
- Не огорчайся, вы ещё помиритесь. Но у нас мало времени, едем в больницу.
- А кто тебе с казал, что я огорчаюсь? - усмехнулся Драгуров.
Такси домчало их до больницы минут за двадцать. Здание клиники больше напоминало заброшенный хоспис, где умирали пожилые люди. Мрачный неуютный дом в окружении чахлых деревьев и одиноких беседок, небольшой водоемчик, в котором исчезала луна. Полуразрушенный заборчик и, конечно же, никакого сторожа. Но дверь была закрыта. Драгуров несколько раз нажал на звонок, прежде чем появилась какая-то женщина в белом медицинском халате, заспанная и злая.
- Ну чего ходите? И ходют, и ходют. Привезли, что ли, кого?
- Как раз нет, - отозвался Драгуров, решительно проходя мимо. - Мы к Караджанову. Это его внучка. Что случилось?
- Снова? - сердито спросила медсестра. - Прямо нашествие какое-то. А до утра не могли подождать?
Драгуров сунул ей в руку деньги, и она сразу потеплела.
- Идите, второй этаж, восьмая палата.
- Знаем, знаем, спасибо, - кивнула Снежана и пошла вперед.
Драгуров ещё немного задержался около женщины.
- Кто к нему приходил? - спросил он.
- Двое, мужчина и женщина, вечером, - охотно сообщила она. - Он блондинистый такой, назвался зятем. А её я не рассмотрела. Только удивилась: ведь зять-то его, сам рассказывал, в автокатастрофе погиб. Чудно! Может, другой какой родственник?
- Может быть, - рассеянно ответил Драгуров, но ему стало не по себе.
5
"...В баварском домике Хаусфишера собиралась самая разношерстная публика, благо места хватало всем. Не скажу, что все их внимание было приковано исключительно ко мне. В эзотерической кадильне хозяина хранилось много предметов - и египетские мумии, и какой-то "священный камень", который хозяин называл осколком чаши Грааля, и черный клок шерсти, вывезенный с Тибета, и некий "кристалл воли", отражавший взгляд смотрящего в него, и печать ложи с рыцарской символикой, и много другого, подлинного и мнимого, включая старинные свитки, рукописи, манускрипты. Некоторые книги, по уверению Харла Хаусфишера, дошли до него, передаваясь из поколения в поколение, и содержали загадочные таблички с древними письменами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...