ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Убью! - ревел Гнилой, уже не разбирая вокруг ничего. Пришибу! Забью! Башку снесу!
- Давай сноси! - заливался Гера. - Что же ты? Да куда тебе!
Перед глазами Евстафьева стояла кровавая пелена. Прыгавший вокруг него чертенок казался неуловимым, недосягаемым до его палки. Еще немного, и он вообще заскочит ему на шею и начнет рвать волосы.
- Вот тебе! Вот! - орал Евстафьев. Палка рассекала воздух, но наконец зацепила за что-то. - Ага! - торжествующе завопил он. - Попал!
Гнилому и в самом деле почудилось, что он задел мальчишку по спине, потому что тот споткнулся. Не дожидаясь, когда он вновь начнет прыгать, Евстафьев с силой ударил его палкой по голове. Лицо окрасилось кровью, руки взметнулись вверх. Тело упало на землю, и мужчина продолжал бить, теперь уже ногами.
- Стой! - заорал кто-то позади него и толкнул в спину.
Гнилой обернулся и выронил палку. В двух шагах от него стоял Гера, целый и невредимый. Гнилой попятился назад, не отрывая взгляд от земли. Там лежала Света, похожая на разбитую фарфоровую куклу, из которой течет кровь. Евстафьев дико закричал, воздев кулаки к небу.
Глава тринадцатая
1
Пока Снежана спала, свернувшись на диване клубочком, Драгуров нашел в кладовке все необходимые инструменты и ушел в соседнюю комнату. Сбросил со стола все лишнее и вновь начал разбирать металлическую куклу, на сей раз проверяя и простукивая каждую клеточку "тела". Работа продвигалась скоро, поскольку ему уже был знаком механизм игрушки. Владислав отделил мальчика от постамента, разомкнул соединяющие пружины и стальные нити, вывинтил отрубленную голову, снял с ноги змейку, положил отдельно колчан со стрелами, лук, лютню... Само туловище также развинчивалось пополам. С внутренним механизмом пришлось повозиться подольше, тут нужна была ювелирная работа, некоторые детали были настолько тонки, что Драгуров опасался повредить их пинцетом или отверткой. К сожалению, инструменты брата не совсем подходили к подобному занятию, а свои он оставил в мастерской. Приходилось медленно, шаг за шагом, порой наугад, продвигаться вперед. На столе горели две лампы - одна сверху, другую он приспособил сбоку, а шторы были плотно задвинуты, и он вдруг подумал, что так, должно быть, бывает, когда одновременно светят и луна, и солнце. А сам он похож на мага-алхимика, творящего колдовское действо над человеческим телом.
Драгуров отмахнулся от этой неприятной мысли и, поискав в ящике стола сигареты, впервые за многие годы закурил. Ему было приятно затягиваться дымом, возвращаясь к старому пороку. Так бывает всегда, когда ты думаешь, будто что-то похоронил окончательно, а оно подстерегает тебя за дверью. И когда кто-то кашлянул сзади, он вздрогнул.
- Ты так тихо... подошла, - произнес Владислав и умолк. Он хотел сказать "подкралась".
- Мне послышалось, кто-то плачет, - ответила Снежана, положив ладони ему на плечи.
- Это на улице. Или я тут задел струны.
- Опять все разобрал до винтика?
- Хочу посмотреть, нет ли здесь ещё каких-то секретов.
- Не спрятано ли что внутри? - напрямую спросила она. - Думаешь найти какой-нибудь алмаз магараджи?
- Почему бы и нет? - усмехнулся Владислав. - Или я полный идиот, или эта кукла кому-то позарез нужна, раз за ней охотятся.
Девушка вздохнула, взяв со стола крошечную лютню и тронув струны. Вырвавшиеся звуки действительно напоминали плач ребенка. Потом Снежана нашла нужный ритм, воспользовавшись тонкой заколкой. Но то, что она пыталась сыграть, мало напоминало музыку.
- Прекрати! - резко сказал Владислав.
Ему совсем не нравились эти извлекаемые из лютни звуки - они походили на учащенное монотонное дыхание. Неожиданно налились тяжестью глаза, заложило уши, появилась головная боль, но тут же исчезла, словно лишь пробовала свою силу. А Снежана с любопытством смотрела на него, будто врач, изучающий состояние пациента после процедуры. И продолжала перебирать заколкой маленькие струны: два быстрых аккорда, один медленный и непрерывный накапливающийся звук, напоминающий стоячую волну. Драгуров вспомнил, как называется этот ритм, используемый в ритуальных танцах. Особенно часто он звучит у кришнаитов, когда каждое движение и удар отточены веками, каждая звуковая тропинка - стук в потустороннее. Эффект мантры - акустического резонанса. Или же воздействие торсионным полем на человеческий организм. Он знал об этом, читал о ритме прерывающегося анапесбита, которым учитель в буддийских храмах, задавая ученику определенную индивидуальную мантру, подавляет его волю и сознание, и сейчас, попав в ту же ситуацию, ничего не мог поделать, чтобы воспротивиться демонической музыке. Теперь у него все стало расплываться перед глазами. Веки отяжелели, дыхание сбилось, мозг будто сдавило железным обручем. Хотелось взмахнуть рукой, вырвать лютню, но ничего не получилось. Руки его висели, как плети, и он чувствовал, что находится в состоянии плазмы, полного размягчения, словно полностью погрузился в кипящую вулканическую лаву и горит там. Но больно не было. Напротив, приятно и покойно. Невиданное наслаждение, отсутствие каких-либо мыслей, тревог, волнений, памяти... Хотелось только как можно дольше плавать в этой лаве и слушать ритмичные звуки.
- Тебе нравится? - смеясь, спросила Снежана.
Владислав не слышал вопроса, но видел её огромное белое лицо над ним и улыбался, кивая.
- Ты такой смешной, - сказала девушка, и он засмеялся, очень довольный и собой, и ею. Лишь бы она не прекращала играть на лютне. Райское блаженство достигло своего пика.
- Как муравей. - Снежана наклонилась к нему, поцеловала и положила лютню на стол.
Драгуров ощутил, как пальцы девушки растирают ему виски, и понемногу сознание стало возвращаться к нему.
2
Гале казалось, что сейчас её все бросили: и отец, и мать, уехавшая на студию, так ни о чем и не спросив, и Гера, исчезнувший неизвестно куда, после того как оставил её на лестничной клетке. Она немного полежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, потом встала. Спать совершенно расхотелось. Пойти в школу? "Да сегодня же воскресенье", - вспомнила она. День седьмой. Столько суток прошло с тех пор, как они спускались все вместе на лифте и в кабинку вошел он - этот мальчик. Так они впервые встретились. "Вы и есть наши новые жильцы?" - спросил он. Словно почувствовал что-то. "Может быть, запах крови?" - подумала Галя. В то утро она порезала палец, помогая на кухне, и кровь долго не свертывалась, пока мама не смазала йодом. Ранка давно зажила, а бинт она выбросила на второй день. Что за глупости лезут в голову! При чем тут кровь? Он уже тогда произвел на неё какое-то впечатление. Наверное, и она на него тоже. А если бы этой случайной встречи в лифте не было? Как бы все повернулось в её жизни? Или если бы они не переехали в этот район? Интересно, что сотворил Господь на седьмой день? Кажется, ничего...
Галя достала из заветной шкатулки медальон, подаренный Герой, и надела на шею. Маленький стрелец на коне, с натянутым луком, готовый спустить стрелу. Из золота, и стоит, наверное, ужасно дорого. "Откуда у него столько денег?" - подумала она, вспомнив о целлофановом пакете. Стрелец, удобно устроившись на груди, отражался в зеркале золотой точкой, капелькой блестящей ртути, жег кожу. Она поправила медальон, но снимать не стала. Вытащила из шкафа самые любимые платья. Примерила одно, другое, наконец остановилась на том, которое недавно подарили родители, - из фирменного магазина "Ле Монти". Узкое, красного цвета, чуть выше колен. Оно очень шло к её темным волосам. Надела темные колготки и туфли на высоком каблуке. Тоже подарок мамы, почти совсем взрослые. Был у неё и легкий французский свитер, белоснежный, с длинными рукавами, которые она закатала по локоть. Получилось очень недурно.
Галя понравилась себе так, что долго стояла перед зеркалом. Красивое лицо, стройные ноги, маленькая, но упругая грудь. Все как надо, чтобы при желании свести с ума. Она чувствовала, что сегодня что-то произойдет, очень важное. Она была готова к этому и ждала. Ей хотелось, чтобы ею восхищались и завидовали, чтобы провожали взглядом и шли следом. Чтобы стремились к ней, страдали и горели желанием. Потому что и в ней тоже происходила какая-то борьба, томление, жажда огня и чуда.
Она немного подкрасила губы и подвела ресницы. Теперь можно было начинать. "Что?" - подумала она, вспыхнув от той мысли, которая не давала ей покоя. Мысль была стыдная, связанная с мужчиной, и она отвернулась от зеркала, испугавшись собственного взгляда с потемневшими и расширившимися зрачками. Словно кто-то сейчас подглядывал за ней, поймав на месте преступления. Но она вновь вернулась к тому, что уже видела: себя и его, слившихся вместе, и даже ощутила жар в своем лоне. Она понимала, что это неизбежно произойдет, потому что созревший плод должен упасть, и если бы сейчас появился Гера... Куда он исчез? Она даже недовольно поморщилась, прикусив губу. Другая озорная мысль мелькнула теперь в голове. "Как это происходит, когда девочки её возраста впервые выходят на панель? А если попробовать... нет, просто изобразить из себя такую вот... что из этого выйдет? Удастся кого-то обмануть? Надо посоветоваться с Людкой". Сейчас ей будто кто-то подсказывал. "Глупости! - ответила она. - Я и сама знаю, что мне делать!" "Ничего ты не знаешь". - "Да ну тебя!"
Галя помахала рукой своему отражению, вышла из квартиры и заперла дверь. Вскоре она шла по улице, пытаясь поймать чей-то заинтересованный взгляд, но навстречу попадались одни старики или мальчишки-ровесники. А на эту публику она терять времени не хотела. Свернув за угол, она вспомнила о кафе-мороженом, в котором сидела с Герой несколько дней назад, и пошла туда. Когда она приблизилась к стойке, сердце испуганно заколотилось, потому что она услышала за спиной восхищенное цоканье каких-то молодых людей.
- Эй, девушка, идите к нам! - крикнул кто-то из них.
Кавказец-бармен также глядел на неё маслеными глазами, чуть не облизываясь. И она совсем расстроилась от волнения.
- Э-э... шампанское, - сказала она. - Бокал. И земляничное.
- Ай момент! - усмехнулся бармен. - Только у нас не бокалами, а бутылками. Но вам - сделаю.
- Можно и бутылку, - совсем потеряв от страха голову, пролепетала она.
- Дэвушка кого-то ждет? - поинтересовался бармен. - Здэс не очэн удобно. Могу проводить в отдельный кабынэт.
- А у вас есть кабинет? - не поняла Галя.
- Вах! Как жэ! - осклабился он. Взгляд его упал на медальон на груди Гали. - Вах! - повторил он немного другим тоном. - Какая цэнная вэщ!
3
Коржу позвонили в начале двенадцатого и сообщили:
- Его видели возле больницы, там, где Гнилой лежит...
- Ну и?.. "Видели"! - фыркнул Корж. - Может, ещё автограф попросили? Удрал, что ли?
- Да у Гнилого крыша поехала, он там какую-то девчонку пришиб.
- Меня это не интересует! Ищите пацана.
- Ищем.
Примерно в то же время вышли на связь и с Магометом.
- Он на рынке, сейчас будем ловить, - голос был с кавказским акцентом. - Теперь никуда не денется, обложили.
- Ну-ну! - сказал Магомет. - Везите его ко мне, только не помните. Мне он нужен живой.
К подполковнику Рзоеву также поступали последние новости, касающиеся Геры Диналова. Сначала привели двух подростков - Кичу и Дылду, которые, пройдя обработку в камере, растирали по щекам сопли. Выглядели они очень напуганными и были готовы на все.
- Дяденька, отпустите! - хныкал Дылда, растеряв всю свою наглость и лютость. Теперь это был просто длинный прыщавый юнец с порочными глазами. Кича держался молчаливо, но губы и руки трусливо дрожали. Смотреть на них было противно.
- Ну, где ваш Герасим? - спросил Рзоев, хрустя пальцами.
- Не-е зна-а-ю... - проблеял Дылда.
- Сейчас запоешь по-другому, - пообещал за его спиной Клементьев.
Дылда втянул свою грушевидную голову в плечи.
- Ладно, отпусти их! - махнул рукой Рзоев. - Они теперь знают, что надо делать. Знаете?
- Да, да! - торопливо проговорил Дылда, толкнув в бок Кичу.
- Как только его встретим, сразу к вам, - выдавил тот.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49

загрузка...