ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ


А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


И где был он сам, Дьюк тоже знал: на маленькой субмарине с привязанным к не
й аэростатным баллоном.
«Вне» было средоточием чудес.
И вся эта удивительная информация пришла к нему прямиком из разума Ватьи
, поскольку у нее имелись гены келпа Ц как и у него. Как и у многих выживших
на Пандоре. Гены… он и об этих волшебных закорючках тоже знал, поскольку р
азум Вааты был просто магическим кладезем подобных тем, он мог поведать
и об истории, и о Войнах Клонов, и о гибели келпа. Дьюк ощутил прямую связь м
ежду ним и Ваатой, которая не исчезла даже тогда, когда был разорван физич
еский контакт. Дьюк испытывал огромную благодарность и попытался ее выр
азить, но Ваата отказалась отвечать. Тогда он понял, что Ваата предпочита
ет глубинную тишь своих воспоминаний келпа. Она хотела только ждать. Она
не хотела разбираться со всем тем, что обрушила на Дьюка. А она и обр
ушила , понял он, отрывая их от себя, словно горячее месиво от кожи. Дь
юк почувствовал при этой мысли мгновенную обиду, но счастье вернулось к
нему незамедлительно. Он был хранилищем стольких чудес!
Осознание .
«Это по моей части», подумал он. «Я должен осознавать за нас обоих. Я Ц хра
нилище, врата Быка, которые только Ваата может открыть».

В то время были на земле испол
ины. Бытие
6:4. (Здесь и далее примеч. пер.)

Бытие, христианская Книга ме
ртвых.

22 бунратти, 468.
Почему я веду этот дневник? Странное хобби для Верховного судьи, Председ
ателя Комитета по Жизненным Формам. Надеюсь ли я, что будущие историки со
ткут пышное полотно из нитей моих скромных писаний? Мне так и видится, как
мои записки много лет спустя находит кто-нибудь вроде Кея Теджа Ц кто-то
с умом, забитым предубеждениями, мешающими воспринять что-либо новое. Не
уничтожит ли этот грядущий Тедж мои записи, поскольку они противоречат е
го собственным теориям? Полагаю, такое случалось и с историками прошлого
. Иначе почему Корабль заставил нас начать сызнова?
О, я верю в Корабль. Свидетельствую здесь и сейчас, что Уорд Киль верует в К
орабль. Корабль Ц Господь наш, и Корабль привел нас на Пандору. Вечная дил
емма Ц тонуть или плыть, причем в буквальном смысле. Ну… почти в буквальн
ом. Мы, островитяне, по большей части дрейфуем. Это морской народ плавает.

Что за великолепная отборочная площадка для человечества эта Пандора, и
до чего же удачно названа! Ни клочка суши не осталось над море, где прежде
господствовал келп. Благородное некогда создание, разумное, ведомое все
м прочим созданиям, как Аваата, ныне всего лишь келп, зеленый, плотный и бе
змолвный. Наши предки уничтожили Аваату и унаследовали всепланетное мо
ре.
Случалось ли людям совершать подобное прежде? Случалось ли нам убивать с
ущества, помогающие обуздывать нашу собственную смертность? Мне отчего-
то сдается, что да. Почему еще Корабль стал бы содержать на орбите, вне дос
тижимости для нас, анабиозные камеры? Наша капеллан-психиатр разделяет
мои подозрения. Как она говорит, «нет ничего нового под солнцами».
И почему это символы Корабля всегда принимали форму глаза внутри пирами
ды?
Я начал эти записки просто как отчет о моем участии в Комитете, который ре
шает, какой именно новой жизни будет дозволено существовать Ц а, возмож
но, и размножаться. Мы, мутанты, с глубоким почтением относимся к тем вариа
циям, которые биоинженерия этого гениального психа, Хесуса Льюиса, запус
тила в человеческую популяцию. Из тех неполных записей, которые находятс
я в нашем распоряжении, ясно, что определение «человек» было прежде гора
здо более узким. Варианты мутаций, которые мы теперь принимаем, лишнего в
згляда не кинув, когда-то служили причиной изгнания, а то и смерти. Как чле
н Комитета, призванный судить жизнь, я всегда задаю себе один и тот же вопр
ос, на который и стараюсь ответить в меру моего скромного разумения: «Пом
ожет ли это дитя, эта новая жизнь, всем нам выжить?» И если есть хоть малейш
ий шанс, что оно внесет свой вклад в дело выживания того, что мы зовем чело
веческим обществом, я голосую за то, чтобы дозволить ему жить. Не раз и не д
ва я бывал вознагражден тем скрытым в никчемной форме гением, тем разумо
м в увечном теле, который оказывался благодеянием для нас всех. Я знаю, что
прав, принимая подобные решения.
Но мои записки становятся слишком уж отвлеченными. Решительно, в глубине
души я философ. Мне важно знать не только «что», но и «почему».
За долгие поколения, сменившиеся с той ужасной ночи, когда последний из н
астоящих, а не созданных нами из плавучей биомассы, островов Пандоры взо
рвался расплавленной лавой, мы развили странную социальную двойственн
ость, которая, по моему убеждению, может погубить нас всех. Мы, островитяне
, дрейфующие в своих органических городах по воле волн, верим, что создали
идеальное общество. Мы заботимся друг о друге, о той внутренней сущности
ближнего, что скрыта у него под кожей Ц неважно, какого цвета или формы. Н
о почему же тогда мы так настойчиво говорим «мы» и «они»? Или это наш врожд
енный порок? Не разразится ли он насилием против отверженных нами?
А островитяне отвергают, это отрицать нельзя. Наши шутки выдают нас. Шутк
и над морянами. Мы зовем их мокрицами . Или куколками
. А они кличут нас Ц муть . Мерзкое словечко, как его ни про
износи.
Мы завидуем морянам. Именно так. Именно это я и написал. Завидуем. Им прина
длежит вся свобода морских глубин. Их механизация рассчитана на относит
ельно стабильную, традиционную форму человеческого тела. Немногие остр
овитяне подходят под критерии для среднего класса Ц они либо занимают м
есто среди верхушки для гениев, либо располагаются на самом дне трущоб м
орского народа. Но даже и в этих случаях, те островитяне, что перебираются
к ним под воду, обречены на островитянские сообщества… по сути, гетто. И вс
е же рай, по мысли островитянина Ц это сделаться «куколкой».
Моряне, морской народ покоряют море, чтобы выжить. Их жизненное простран
ство зависит от определенной стабильности. Исторически, я должен призна
ть, человечество всегда предпочитало стабильную твердую почву под нога
ми, наличие воздуха для дыхания (хотя воздух у них удручающе влажный) и над
ежные твердые предметы вокруг себя. Мокрицы могут иной раз создать искус
ственно руку или ногу, но ведь и это в истории вида дело обычное. Наружност
ь морян до тех пор считается человеческой, пока можно обнаружить сходств
о с прототипом. Это мы и сами видели. Да вот взять хотя бы Войны Клонов. Наш п
рямой предок писал об этом. Хесус Льюис сотворил это с нами. От видимых сви
детельств инакости никуда не денешься.
Но я писал о морянах. Они объявили своей миссией восстановление келпа. Но
обретет ли келп сознание? Келп вновь обитает в море. Я уже видел эффект это
го на своем веку и надеюсь, что мы пережили последнюю водяную стену. Засим
, конечно, последует суша. Но как же связано это с тем, что я считаю сущность
ю морского народа?
Возрождая келп, они надеются контролировать море. Вот в этом
вся сущность морян: контролировать.
Островитяне дрейфуют, подчиняясь волнам, ветрам и течениям. Мокрицы буду
т контролировать эти силы Ц и нас заодно.
Островитяне склоняются перед тем, что может оказаться мудрее, мощнее их.
Они привыкли к переменам, но устали от них. Моряне борются с определенным
типом перемен Ц и они устали от борьбы.
А теперь я подхожу к тому, что сотворил с нами Корабль. Я думаю, что природа
вселенной такова, что жизнь может встретиться с силой, которая может ее о
долеть, если жизнь не сумеет склониться. Морян такая сила сломит. Острови
тяне склоняются Ц и дрейфуют себе. Я полагаю, мы можем оказаться лучше пр
испособленными для выживания.

Мы несем бремя первородного
греха в телах и на лицах наших.
Симона Роксэк, капеллан-псих
иатр.

Холодный удар волны вдоль борта разбудил Квитса Твиспа окончательно. Он
зевнул и раскинул свои длиннющие руки, перепутанные на штурвале. Квитс у
тер лицо рукавом. Еще не совсем рассвело, заметил он. Первые тонкие перышк
и рассвета щекотали черное брюхо горизонта. Грозовые облака не сгущалис
ь в поднебесье, и две его криксы, топорща лоснящиеся перья, довольно бубни
ли. Квитс потер руки, чтобы разогнать застоявшуюся кровь, и потянулся на д
но лодки-скорлупки за тюбиком с густым жидким белковым концентратом.
«Бе-э…»
Он высосал остаток из тюбика и скривился. Концентрат был лишен как вкуса,
так и запаха, но Квитс все равно скривился.
Уж если его сделали съедобным, подумалось Квитсу, могли бы сделать его и п
овкуснее. «По крайней мере, вернувшись, мы поедим настоящей пищи». Тяжела
я работа по установке и забрасыванию рыболовных сетей доводила его аппе
тит до таких чудовищных размеров, что концентраты могли скорей растрави
ть, нежели удовлетворить его.
Серый океан зевнул во все стороны. Ни следа рвачей или другой какой угроз
ы. Редкие крупные волны заплескивали за фальшборт, но органическая помпа
вполне с этим справлялась. Квитс повернулся и посмотрел на гирлянду пуз
ырьков Ц след от погружения их невода. Должно быть, он нес тяжелую ношу. У
Твиспа прямо слюнки потекли, когда он представил себе тысячу килограммо
в сциллы Ц сцилла вареная, сцилла жареная, сцилла печеная под сливочным
соусом и горячие рулетики…
Ц Квитс, мы еще не прибыли? Ц Голос у Бретта был ломким на подростковый л
ад. А уж чего стоит его мощная светлая шевелюра, торчащая кверху Ц какой к
онтраст с черной шерстью, покрывающей голову самого Твиспа. Бретт Нортон
был высок для своих шестнадцати лет, а копна волос делала его с виду еще в
ыше. Первый рыболовецкий сезон уже начал наращивать мясо на его узкий ко
стяк.
Твисп медленно вдохнул воздух сквозь зубы Ц отчасти для того, чтобы при
йти в себя от неожиданности, отчасти чтоб сосредоточиться.
Ц Нет еще, Ц ответил он. Ц Дрейф правильный. Мы доберемся до острова сра
зу после рассвета. Ты бы перекусил.
Малыш скорчил рожу и полез в сумку за своим тюбиком. Твисп смотрел, как он
вытирает упаковку начисто, открывает ее и высасывает громадными глотка
ми препротивную бурую жидкость.
Ц М-мм…
Бретт крепко зажмурил свои серые глаза и содрогнулся.
Твисп ухмыльнулся. «Пора бы мне перестать думать о нем, как о малыше». Шест
надцать лет Ц никак уж не малыш; а сезон, проведенный с сетями, сделал его
взгляд тверже, а руки Ц крепче.
Твисп часто дивился, почему Бретт избрал для себя жизнь рыбака. Бретт был
достаточно близок по форме тела к морскому народу, чтобы уйти к ним в глуб
ину и жить припеваючи.
«Это он из-за своих глаз», подумал Твисп. «Но ведь такую мелочь мало кто и з
аметит.»
Глаза у Бретта были велики, хотя и не избыточно. Такие глаза могли хорошо в
идеть в почти полной темноте, что оказалось очень полезным при круглосут
очной ловле.
«Такого мокрицам не след бы упускать», подумал Твисп. «Использовать люде
й Ц это по их части».
Внезапный рывок сети сбил их с ног, и они оба покатились к фальшборту. И сн
ова Ц рывок.
Ц Бретт! Ц заорал Твисп. Ц Тащи резак, пока я буду вытаскивать.
Ц Но мы не можем вытянуть сеть, Ц растерялся мальчишка, Ц нам надо прио
тпустить…
Ц В сети Ц морянин! Мокрица утонет, если мы его не вытащим! Ц Твисп уже в
ытравливал тяжеленную сеть, перебирая руками. Мускулы его сверхдлинных
рук едва не разрывали кожу усилием. Вот в такие минуты он всегда бывал бла
годарен за свои избыточные способности мутанта.
Бретт исчез с глаз долой Ц побежал управляться с электроникой. Сеть ход
уном ходила из-за отчаянных рывков снизу.
«Точно, куколка!» Ц подумал Твисп и удвоил усилия.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68

загрузка...