ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Теперь, когда я в курсе вашей проблемы, считайте, что Полли может действовать почти официально. Потом, когда все разъяснится — я полагаю, вы не сомневаетесь, что все разъяснится самым реалистическим, а вернее, материалистическим образом? — надеюсь, потешите старика Томсона занимательной историей.
— Ну, разумеется, генерал, вы будете первым, кому откроется истина. Вам, впрочем, не привыкать.
— Иронизируешь?
— Злюсь.
— Но, Стиви…
— Оставь, Джон… Я же сказал: злюсь. Это эмоция. А разум согласен с тобой полностью.
— Я рад. И кстати, как ты обошел свое нынешнее начальство? Не говори мне, что легко получил отпуск.
— Еще не получил, но рассчитываю получить.
— Просто так?
— Не просто. Румыния, старик, не так уж тиха и патриархальна в свете нынешних проблем. В лесах Трансильвании нашим аналитикам мерещатся теперь не упыри, восставшие из древних могил, — но боевики венгерских националистов. Иными словами, ситуацию в Трансильвании,
Населенной, как ты знаешь, венграми, все чаще сравнивают с ситуацией в Косово. «Демократический союз венгров в Румынии» — есть, друг мой, такое политическое образование — открыто заявляет о «культурном геноциде» венгерского народа. Пока только культурном. Нам ли не знать, старина, что обычно следует потом?
— Да уж… По-твоему, ситуация зашла так далеко?
— Еще нет. Потому я прошусь в отпуск. Всего лишь в отпуск. Иными словами, собираюсь совместить приятное с полезным. И надеюсь, что руководство пойдет мне навстречу.
— Твое — пожалуй, Передо мной же стоят несколько другие задачи и потому отпустить Полину… нет, сейчас не смогу.
— Понимаю.
— А вы, Полли?
— Очень хорошо понимаю. «Второе Косово», не приведи, конечно, Господь, не по нашей части…
— Что же — по нашей? Я правильно уловил многоточие?
— Совершенно правильно, генерал. В большом массиве информации, собранной покойным герцогом, едва не затерялось крохотное обстоятельство, которое, как мне кажется, могло вас заинтересовать. Меня — заинтересовало.
— Я слушаю, Полина.
— Костаса Катакаподиса, главного подозреваемого по делу о загадочной гибели профессора Эрхарда и всей его ученой компании, румынская криминальная полиция отпустила. Алиби было безукоризненным. Однако смириться с этим румынам было непросто — других подозреваемых не обнаружилось, а дело… Дело буквально кровоточило. И они не смирились. Иными словами, за греком следили еще некоторое время после освобождения. Так вот, не задерживаясь в Румынии, тот вылетел в Турцию и… немедленно оказался на борту яхты «Ахерон»… У вас не возникает никаких ассоциаций?
— Река, впадающая в ад. Или — по другим источникам — сам ад, одно из его имен?
— Верно, Стив. Еще чудовище, порождение сатаны. Или страшная смерть. Словом, нечто ужасное, всегда связанное с гибелью и с преисподней. А вам, генерал, ничего не приходит на память?
— «Танатос»?
— Верно. «Танатос», затонувшая прошлым летом у берегов Южной Африки.
— Яхта по имени «Смерть»? Любопытно, кому в голову пришло подобное?
— О, Стив, эта голова, а вернее, ее обладатель — суть большая головная боль генерала Томсона. Простите за дурной каламбур, джентльмены.
— А вы всерьез полагаете, Полли, что это снова он?
— Он удивительно последователен, мой генерал. И обожает самые мрачные аналогии. Чем мрачнее — тем лучше. К тому же носится теперь с идеей клонирования, будоражит консервативные правительства и общественное мнение. И, надо сказать, делает это мастерски.
— Фанфарон. Не терпит тишины вокруг свой персоны.
— Возможно. Словом, некоторое время назад наш друг организовал утечку информации. А вернее, одной-единственной бумаги.
— Список тех, кого собирается клонировать на каком-то необитаемом острове?
— На острове или на борту современного лайнера, дрейфующего в нейтральных водах, дело не в этом. Шокирующая суть заключалась именно в списке.
— Помню газетную шумиху.
— Гитлер, по-моему. Ленин. Джек-Потрошитель. Кто-то из египетских фараонов.
— И Дракула.
— В самом деле? Но будем откровенны, Полли, вы действительно усмотрели в этой истории его следы? Либо очень стараетесь их обнаружить?
— Стараюсь. Но отнюдь не на пустом месте. Пока, ска-' жем так, в тумане мне видятся некие следы. Туман, надеюсь, рассеется.
— Как скоро? И что для этого необходимо?
— Все необходимое — пара запросов — уже отправлено. Это — во-вторых. А во-первых — как только я получу ответ.
— Что именно вас интересует?
— Кто именно — де-факто, а не де-юре — финансировал последнюю экспедицию доктора Эрхарда?
— Ту самую, которую якобы загрызли вампиры?
— После того, напомню, как ученые обнаружили череп Дракулы. Или по крайней мере некий череп, который мог быть черепом Дракулы.
— И второе?
— Судьба Костаса Катакаподиса, греческого врача, следы которого, как вы помните, теряются на «Ахероне».
— Относительно владельца «Ахерона» вы, как я понял, уже не сомневаетесь?
— У меня более нет повода для сомнений, генерал. Ночью я связалась с нашими людьми в Турции.
— И?
— Его зовут Ахмад Камаль. Последнее время, впрочем, он предпочитает именоваться Ахмадом аль Камалем.
— А раньше — Алексом Камали.
— Да. Времена меняются.
— Вот это верно! И надо думать, господа, настало мне время оставить вас в одиночестве.
— О Стивен!
— Прости, старина, мы действительно несколько увлеклись и действительно забылись.
— Не обижайтесь, Стив. Возможно, это увлечение окажет нам добрую услугу.
— Торопитесь, Полина. Но если вашу растерзанную экспедицию действительно снарядил Камаль, у меня появится основание сказать «да».
— Относительно моего участия в экспедиции лорда Джулиана?
— При всем уважении к сэру Энтони, я бы все же сказал: в авантюре лорда Джулиана.
— То же самое ты говорил и по поводу «Титаника». Но — к черту фразеологию! Или казуистику? Я бы хотел, если возможно, получить некоторые объяснения…
— Да, Стив. Возможно. Тем паче если Полина снова — в который уже раз — окажется права. А она окажется, можешь в этом не сомневаться. Иначе…
— Иначе ты отпустил бы ее с легкостью. Тем более что короткий отпуск наша леди наверняка заслужила.
— Безусловно. Но вернемся к объяснениям. А вернее, к Ахмаду Камалю.
Отставной бригадный генерал Томсон пребывал в отличной физической форме.
Нечто похожее на зависть шевельнулось в душе отставного полковника Стивена Мура, на глазах которого пятидесятилетний крупный блондин быстро поднялся из массивного кресла, стремительно, одним легким броском пересек внушительное пространство кабинета, через секунду — не более — оказавшись у противоположной стены. Череда отточенных движений — ни грани нарочитости в них, чтобы — упаси Боже! — не оскорбить присутствующих подозрением. Однако ж в результате широкая спина генерала будто ненароком полностью заслонила неприметный стеллаж, заставленный неброскими книгами. Непросвещенному наблюдателю вполне могло показаться, что Джон Томсон, собственно, и направился туда, чтобы выбрать одну из книг. И слегка замешкался, отыскивая нужную.
Стивен Мур, однако, был наблюдателем просвещенным.
Папка, виртуозно извлеченная генералом Томсоном из скрытого сейфа, содержала на вид около ста разномасштабных страниц.
Похоже было на чье-то личное дело.
Или агентурное.
Что, впрочем, мало отличается друг от друга.
— Здесь многое о нем. Хотя, разумеется, далеко не все. Кое-что дополнит Полина.
— Опасный тип?
— Некоторые считают именно так. Кое-кто, однако, не принимает его всерьез.
— А ты?
— Я? Я скажу тебе вот что, Стивен Мур: если и в этом вопросе Полина не ошиблась — она получит отпуск. И даже несколько больше, чем просто отпуск.
— То есть?
— To есть я последую примеру твоего руководства, Сти-ви. Совмещение приятного с полезным — удобный статус для человека, работающего на чужой территории. Не находишь?
Вопрос остался без ответа.
Для людей, хорошо понимающих друг друга, слова подчас не нужны вовсе.
Через пару часов Полина Вронская вновь переступила порог генеральского кабинета в скромном неприметном особнячке на лондонской Sloane Square.
— И?
— Если вы намерены сдержать слово — с этой минуты я в отпуске.
— Информация проверена?
— Неоднократно. И с большой пользой, кстати. Коллеги из Цюриха, к примеру, сообщили о любопытной беседе: господин Камаль, оказывается, битый час уговаривал доктора Эрхарда возглавить ту злополучную экспедицию. Не жалел красок, живописуя возможности клона Дракулы. И прочих знаменитых монстров. Любопытная, кстати, беседа. Наш друг увлекся, похоже, и сказал кое-что лишнее. Ничего нового, но прежде он остерегался озвучивать подобные мысли.
— И они молчали?
— Но мы не спрашивали. В официальные «черные» списки Камаль не включен, и его тематика, как вы знаете…
— Знаю, черт побери, можете не сыпать соль на раны. Однако беседу все же фиксировали?
— Едва ли не случайно, как я поняла. Официант в пиано-баре «Dolder» работает давно и, полагаю…
— Наделен чутьем, позволяющим вставать в стойку не только по свистку.
— Именно. Беседа показалась ему заслуживающей внимания, хотя ничего предосудительного вроде не содержала.
— Что ж! Скажем ему спасибо.
— А мне?
— А вам, дорогая леди, хм… хорошего отдыха, удачи и… who dares, wins! Надеюсь, не забыли?
— Who dares, wins, генерал! Я помню.
Возвращение Костаса Катакаподиса

Он полагал, это будет намного страшнее.
Готов был переступить через собственные страхи, превозмочь ужас, словом — пережить неизбежное, что непременно захлестнет сознание, стоит только вернуться в то место.
Однако ж возвращаться было нужно.
Ибо согласие было дано, а нарушать слово, данное человеку, заручившемуся этим согласием, было, пожалуй, еще опаснее, чем возвращаться в развалины Поенари.
Такая коллизия.
Снова мимолетно скользнула в сознании тревога.
Не та, большая, осознанная, перед встречей с роковым местом.
Другая.
Что за человек был все-таки его нынешний наниматель?
Да что там — наниматель!
Что за резон лукавить перед собой?
Хозяин.
Персона необычная, пугающая и манящая одновременно. Модное ныне словечко «харизма» удачным штрихом довершало его портрет. Харизматическая личность.
Вот только от кого та загадочная харизма: от Бога ли, от его вечного оппонента?
Гнал от себя предательские мыслишки Костас.
Но, как ни странно, именно они сослужили вдруг добрую службу.
Страх пропал, а вернее, сильно поубавился. И ясно, отчетливо, будто сказано было прямо теперь, что называется — в спину, звучало в голове: «Итак, главное — кто! И дальнейшая цепочка — зачем, как далеко готов идти, каких захочет отступных?.. Кем бы он или они в конце концов ни оказались, я хочу, чтобы вы ясно и безусловно вложили в их головы одну только мысль, Костас, — я не отступлю. Ибо я вообще никогда не отступаю. Но договориться со мной можно. Всегда. Об этом тоже не следует забывать, Костас…»
Он помнил.
Предельно ясно.
Никакой мистики. Сил, разбуженных легкомысленными жертвами, древних преданий, проклятых замков, крови убиенных младенцев, жаждущих отмщения.
Ни-че-го!
Они.
Вероятно — хорошо осведомленные и оснащенные, возможно — опасные, но в любом случае совершенно реальные — они. Сумевшие ловко перейти дорогу, опередить, пролить реки крови, напустить колдовского туману и — в конечном итоге — завладеть мистической игрушкой.
Что ж! Суровый хозяин, похоже, оказался чертовски проницателен.
Теперь он хотел знать: зачем?
Это следовало выяснить в первую очередь.
И как можно быстрее.
Иначе он наймет других людей.
Тогда… Впрочем, тогда начиналась совсем другая история. В русле которой доктор Катакаподис, несмотря на мирное медицинское образование, действовать был приучен споро и ошибок, как правило, не допускал.
Сейчас ему приходилось заниматься делом не столь привычным.
Костас философствовал.
Делать, впрочем, было нечего.
По определению.
Допотопную русскую машину со странным названием «пазик» нещадно трясло и швыряло на ухабах разбитой дороги из Бухареста в крохотный Тырговиште.
В обшарпанном салоне к тому же стоял адский холод — о том, чтобы заснуть, не могло быть речи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

загрузка...