ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Это мой племянник Бенджамин, сын моего покойного брата.
Сарменто лишь кивнул и отвернулся.
— Миссис Лиенцо, — сказал он, поклонившись ей, — для меня большое удовольствие видеть вас снова.
Мириам кивнула и полузакрыла глаза.
— Скажите, будьте любезны, — начал Сарменто, обращаясь к Адельману, — какие новости слышны в «Компании южных морей»? Все кафе взбудоражены, все ждут, что последует дальше.
Адельман вежливо улыбнулся:
— Полно, сэр. Вы знаете, что у меня чисто неофициальные связи с «Компанией южных морей».
— Ба! — Сарменто хлопнул себя по бедру. Было неясно, выражал ли этот жест удовольствие, или он хотел себя приободрить. — Я слышал, Компания и шага не делает, не посоветовавшись с вами.
— Вы оказываете мне слишком много чести, — уверил его Адельман.
Я оценил этот разговор только потому, что мы с Мириам обменялись взглядами, выражающими наше общее отсутствие интереса. Вскоре мы перешли в столовую, и там продолжилась беседа, казавшаяся мне бессвязной и неловкой. Несколько раз дядя заставлял меня произносить застольные молитвы, принятые в шабат, но я делал вид, будто забыл то, что вбивалось мне в голову в детстве. На самом деле мне хотелось участвовать, но я сомневался, что молитвы, которые я помню, — правильные, и мне не хотелось ударить в грязь лицом перед кузиной. Я не сказал этого, но подумал, что молиться перед едой — предрассудок. Тем не менее, когда дядя произносил эти молитвы, у меня сжалось сердце — то ли от воспоминаний, то ли от утраты, и мне доставляло странное удовольствие слышать звук древнееврейской речи. В моем доме, когда я рос, не молились. Отец отослал нас с братом учить законы нашего народа в еврейскую школу, потому что так полагалось мужчинам. И мы посещали синагогу, потому что для отца было проще туда ходить, чем объяснять, почему он туда не ходит..
Я наблюдал за остальными, чтобы увидеть их реакцию на молитвы. Мне показалось странным, что Сарменто, который до этого не скрывал своего восхищения Мириам, теперь не сводил глаз с Адельмана.
— Скажите, мистер Адельман, — начал Сарменто, как только дядя закончил молитвы, — повлияет ли угроза якобитского восстания на курс государственных ценных бумаг?
— Я не смогу сказать вам ничего такого, о чем не говорят в кофейнях, — сказал Адельман. — Общественные потрясения всегда приводят к колебаниям цен на капиталы. Но без такого колебания не было бы рынка, поэтому якобиты, полагаю, оказывают нам небольшую услугу. Но, повторюсь, это общеизвестно.
— Ваше мнение не может иметь ничего общего с общеизвестными вещами, — настаивал Сарменто. — Мне так хотелось бы его услышать.
— Я вам верю, — сказал Адельман со смехом, — но, вероятно, нашим друзьям,, которые не проводят время на Биржевой улице, это не так интересно, как вам. —Он отвесил поклон в сторону Мириам.
— Может быть, мы можем договориться о встрече в другом месте.
— Вы можете встретиться со мной в любое время, — ответил Адельман, хотя тон его был столь холоден, что мог бы отпугнуть кого угодно, кроме самых закоренелых подхалимов. — Меня можно часто застать кофейне «У Джонатана», вы также можете послать мне туда депешу, и будьте уверены — я непременно получу ее.
— Если мы не можем говорить о деньгах, давайте побеседуем о столичных развлечениях! — громко воскликнул Сарменто, надеясь, что выражает воодушевление. — Что скажете, миссис Лиенцо?
— Думаю, что мой кузен может больше сказать на эту тему, — сказала Мириам тихим голосом, стараясь не смотреть на меня. — Мне сказали, он знает толк в развлечениях Лондона.
Я не знал, как реагировать на ее замечание, но не мог усмотреть в ее словах никакого подвоха. Было лишь очевидно, что Сарменто задал ей вопрос, а она переадресовала его мне. Я решил воспользоваться предоставленной возможностью, уверенный, что смогу произвести на нее впечатление. Я рассказал, что слышал о новом театральном сезоне, и высказал свое мнение о нескольких исполнителях и пьесах прошлого сезона. Сарменто хватался за каждую высказанную мной мысль, используя ее для собственных рассуждений об актерской игре, пьесах и тому подобном. Этот задавала никогда бы не осмелился оскорбить меня на публике, но здесь, за столом моего дяди, он не скрывал своего ко мне презрения. Из уважения к дяде я не мог позволить себе поставить этого молокососа на место. Я делал вид, что не понимаю его взглядов и жестов, и в душе надеялся, что у меня будет возможность встретиться с ним в другом месте.
У дяди была традиция, что в отсутствие слуг-ужин подают живущие в доме дамы. Традиция не изменилась, и к моему восторгу, я заметил, что Мириам тщательно избегает как Сарменто, так и Адельмана, предоставив их заботам тетушки Софии, и смотрит исключительно на меня, подавая миски с супом и тарелки с бараниной, приправленной кардамоном. Я с нетерпением ждал каждого нового блюда, чтобы насладиться ее близостью: шелестом ее юбок, лимонным ароматом ее духов и соблазнительной грудью, едва видной в вырезе платья. Когда она приблизилась ко мне в третий, и последний, раз, она перехватила мой взгляд, упивающийся этим великолепием, и встретилась со мной глазами. Я напрягся, поскольку знал только две реакции на мой взгляд у лондонских дам и не мог сказать, осудят ли меня строго или сладострастно оскалятся. В обоих случаях я был бы разочарован. Не могу описать, насколько я был рад и смущен, когда Мириам не сделала ни того, ни другого, а только улыбнулась весело, словно давая понять, что радость, которую я испытываю при ее приближении, будет нашим общим секретом.
После ужина, как того требуют английские традиции, мы, четверо джентльменов, удалились в отдельную комнату с бутылкой вина. Адельман несколько раз предпринял попытку обсудить с моим дядей деловые вопросы, но тот ясно дал понять, что не будет говорить на подобные темы во время шабата. Сарменто вновь повернул разговор па слухи о новом восстании якобитов. Тема последователей свергнутого короля интересовала дядю, и ему было что сказать об этом. Я внимательно слушал, но, к своему стыду, не был в курсе политических событий, и многие вещи в беседе были мне непонятны.
Адельман, чьи интересы были непосредственно связаны с правящей династией, считал якобитов безмозглым сбродом, а претендента па трон — папистским тираном. Дядя молча кивал в знак согласия, поскольу Адельман выражал мнение вигов. Сарменто же цеплялся за каждое слово Адельмана, превознося его идеи, словно тот был философом, и слова — словно тот был поэтом.
— А вы что скажете, сударь? — обратился ко мне Сарменто. — У вас есть мнение об этих якобитах?
— Я так далек от политики, — сказал я, смотря ему прямо в глаза.
Я был уверен, он задал этот вопрос не чтобы узнать о моих политических взглядах, а посмотреть, как я отреагирую на его дерзость.
— Но вы ведь не станете умалять достоинство короля? — не отставал Сарменто.
Я не понимал, куда он клонит, но в эпоху, когда короне угрожал мятеж, такой разговор не был пустой болтовней. Публичное признание в симпатиях к якобитам могло погубить репутацию и, возможно, даже привести к аресту.
— Вы полагаете, любой, кто не является активным сторонником, умаляет достоинство? — осторожно спросил я.
— Нет сомнения, — поспешно пришел мне на выручку дядя, — что мой племянник поднял не один бокал за здоровье короля.
— Это правда, — согласился я, — хотя признаюсь, что, когда пью за здоровье короля, я чаще это делаю ради самого процесса, чем ради короля.
Дядя и Адельман вежливо засмеялись, и я надеялся, что моя острота умерит пыл Сарменто, но ошибался. Он просто взялся за новую тему.
— Скажите, сударь, — начал он, когда смех утих, — кто вам нравится — банк или компания?
Я не понял вопроса и догадался, что на то и было рассчитано. Тема финансового соперничества меня интересовала, поскольку я знал, что Бальфур-старший делал инвестиции, исходя из своего понимания этого соперничества, но я так плохо представлял, в чем именно заключается антагонизм между этими двумя компаниями, что затруднялся ответить. Если бы я сделал вид, что разбираюсь в вопросе, выглядел бы дураком, поэтому я просто сказал:
— За что они мне должны нравиться?
— Как по-вашему, кто должен обслуживать казначейство — Банк Англии или «Компания южных морей»? — медленно произнес он, тщательно выговаривая слова, словно объяснял что-то слуге-недоумку.
Я улыбнулся ему своей самой очаровательной улыбкой:
— Я не предполагал, что надо обязательно вставать на чью-либо сторону.
— Полагаю, всем это не обязательно. Только людям со средствами и предпринимателям.
— Вы полагаете, им это обязательно? — спросил дядя. — Разве не может предприниматель просто наблюдать за этим соперничеством, не вставая ни на чью сторону?
— Но вы ведь встали на определенную сторону, сударь, не так ли? — (Этот вопрос, заданный клерком его работодателю, показался мне оскорбительным, но дядя, если и был задет, не подал и виду. Он просто слушал, как Сарменто разглагольствует.) — Разве в вашей семье не было принято считать, что Банк Англии должен удерживать монополию на обслуживание государственных займов? Разве вы не говорили при мне, что «Компании южных морей» нельзя разрешать конкурировать с банком в этой сфере?
— Мистер Сарменто, вы прекрасно знаете, что я не желаю обсуждать подобные вопросы во время шабата.
Тот поклонился:
— Вы абсолютно правы, сударь. — Он снова повернулся ко мне. — На вас, сэр, полагаю, такие ограничения не распространяются. И поскольку у каждого человека с достатком и у каждого предпринимателя должно быть мнение, могу я предположить, что оно есть и у вас, только вы не решаетесь его высказать?
— Скажите, сударь, на чьей вы стороне, и, возможно, это послужит мне моделью для подражания.
Сарменто улыбнулся, но улыбка была предназначена не мне. Он посмотрел на мистера Адельмана:
— Ну что ж, мне нравится «Компания южных морей», сэр. Поскольку она находится в таких надежных руках.
Адельман поклонился:
— Вам хорошо известно, что мы, евреи, не вправе делать инвестиции в акционерные компании. Ваши высказывания мне льстят, но, боюсь, могут причинить вред моей репутации.
— Я лишь повторяю то, о чем говорят в любой кофейне. И никто не осуждает вас за то, что вы проявляете интерес к этим вопросам. Вы патриот, сэр, патриот высочайшего порядка. — Сарменто продолжал свою речь тусклым голосом, который плохо вязался со страстностью его слов. — Пока финансы нации защищают такие люди, как директора «Компании южных морей», нам не стоит бояться восстаний и мятежей.
Адельман явно не знал, что сказать, и просто снова поклонился, поэтому мой дядя взял инициативу на себя, явно надеясь увести разговор от вопросов бизнеса, и объявил, что уже второй раз, причем едва ли не второй год подряд, церковные старосты прихода избрали его на должность попечителя по призрению бедных. Это объявление вызвало веселый смех у Адельмана и Сарменто, причины которого я не понял.
— Почему они избрали тебя на эту должность, дядя? Разве это не предполагает посещение службы каждое воскресенье?
Все трое засмеялись, но только Сарменто смеялся от души над моим невежеством.
— Ты прав, — сказал мой дядя. — Это предполагает посещение церкви в воскресный день, а также христианскую присягу на христианской Библии. Они назначают меня на должность не потому, что хотят, дабы я исполнял эти обязанности. Они избрали меня, поскольку знают, что я откажусь.
— Признаюсь, я ничего не понимаю.
— Это способ получить деньги, — объяснил Адельман. — Ваш дядя не может выполнять обязанности, которыми они его удостоили, поэтому должен заплатить штраф в размере пяти фунтов за отказ от должности. Приходские старосты часто назначают евреев на разные должности, даже бедных евреев. Они знают, что община всегда соберет деньги, чтобы заплатить штраф. Таким способом они получают немалый доход.
— Вы не можете пожаловаться?
— Мы платим большие налоги, — объяснил дядя. — Ты родился здесь, поэтому освобожден от налога, которым облагаются иноземцы, чего нельзя сказать о мистере Адельмане или обо мне. И, несмотря на то что мы оба получили гражданство от парламента, наши налоги гораздо больше, чем налоги, которые платят британцы, родившиеся в Британии.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

загрузка...