ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я уверен, такой влиятельный человек мог бы жениться на любой христианке, если бы хотел. Такие вещи не редкость, и Адельман, насколько я могу судить по непродолжительной беседе с ним, не испытывает большой любви к собственной расе.
— Думаю, вы правы. — Мириам поджала губы и передернула плечами. — Полагаю, он мог бы жениться на христианке, но в его положении это не было бы мудро.
— Конечно, — кивнул я. — Враги боятся его как человека, за которым стоит финансовая мощь еврейского сообщества. Если бы он женился на христианке, его неспособность… м-м… ограничивать себя могла бы восприниматься как угроза.
— Я также думаю, он хотел бы обратиться в христианство и стать членом Англиканской Церкви. Не потому, что это его духовный выбор, а потому, что так для него было бы легче заниматься его делом. Но, думаю, Аделъман понимает, какую неприязнь этот шаг вызвал бы и в той, и в другой общине. Поэтому он остановил свой выбор на мне. По брачному контракту за мной закреплено определенное имущество, и я не связана древними традициями.
Некоторое время я обдумывал сказанное Мириам.
— Если вы позволите мне задать нескромный вопрос, могу я чуть больше узнать о желании Адельмана завладеть деньгами моего дяди? Разве после женитьбы он получил бы не ваши деньги?
Она поставила бокал, чуть не опрокинув его. Я сожалел, что задал такой неловкий вопрос, но в конечном итоге она сама подняла эту тему, а мне быдр важно понять мотивацию Адельмана.
— Что ж, я сама напросилась, поэтому, полагаю, придется отвечать без обиды.
— Если хотите воздержаться, — поднял я руку, — я ни в коей мерс не стану настаивать.
— Вы слишком добры, но я все же отвечу. Аарон, как вы знаете, был торговым агентом вашего дяди, но не его партнером. Когда он умер, у него было очень мало собственных средств, фактически только состояние моих родителей, которое перешло к нему после нашей свадьбы. И большая часть этих денег была вложена в это рискованное предприятие, закончившееся, как вы знаете, катастрофой. Поэтому я женщина с очень небольшим состоянием и во многом обязана щедрости вашего дяди.
В ее последней фразе явно слышалась злая ирония, но мне показалось неуместным развивать эту тему дальше.
— Поэтому мой дядя дает за вами приданое, если Адельман на вас женится? — спросил я.
— Он не говорил этого, — объяснила Мириам, — но мне кажется, что дело обстоит именно так. Ваш дядя, вероятно, рассматривает это как плату за содействие такого влиятельного человека, как Адельман. А правда ли, — неожиданно спросила она не таким мрачным голосом, словно речь зашла о музыке или театральных спектаклях, — что ваш батюшка забыл включить вас в свое завещание?
Моим первым желанием было равнодушно махнуть рукой, но я знал, что этот жест лишь отгородил бы меня от Мириам, чего мне хотелось менее всего. Поэтому я кивнул:
— Я не чувствую никакой обиды. По правде говоря, я считаю, мне повезло, — ведь если бы он оставил мне существенное наследство, чувство вины было бы невыносимо. — Мириам молчала не оттого, что осуждала меня, а оттого, что не могла найти слов. Я решил заговорить о чем-нибудь более безопасном: — А как насчет мистера Сарменто?
На ее лице отразилось замешательство.
— Вы очень наблюдательны, кузен, если заметили внимание, которое мне оказывает мистер Сарменто. Да, он тоже мой поклонник.
— Иногда, правда, он более похож на поклонника мистера Адельмана.
— Это так, — мрачно кивнула она, — поэтому я удивилась, что вы заметили его внимание ко мне. Мистер Сарменто сообщил о своих чувствах дяде, но его более занимают деловые вопросы, чем вопросы семейной жизни. Честно говоря, мистер Сарменто более неприятен и непонятен, чем мистер Адельман. Он эгоистичен и, полагаю, лицемерен. Так же как и Адельман, но тот, по крайней мере, вовлечен в придворные интриги, где лицемерие, я полагаю, неотъемлемая часть игры. Отчего же мистер Сарменто так суетится и лебезит, словно грызун? Честно говоря, я думаю, он стремится вытеснить Аарона из сердца мистера Лиенцо. В этом смысле он ваш соперник, подобно мистеру Адельману.
Я предпочел никак не отвечать на последнее замечание.
— У него есть что-нибудь за душой, чтобы считаться завидным женихом?
— Его семья вполне состоятельна. Полагаю, они обеспечат его, если речь зайдет о свадьбе. Но его семья выиграет больше от этого брака, чем ваша.
— А что мой дядя думает об этом грызуне?
— Что он знает свое дело, что он держит бумаги в порядке, что, если мистер Сарменто решит уйти и открыть собственный бизнес, заменить его будет трудно. Едва ли это достаточно веские доводы, чтобы желать каждое утро завтракать с ним до конца своих дней.
— Да, вижу, нелегкое это дело — подыскать достойного мужа для вдовы своего сына.
— Вы правы, — сухо ответила она.
— А на кого вы положили глаз, могу я спросить?
— Конечно, на вас, кузен, — сказала она не задумываясь. Думаю, она тотчас пожалела о своем легкомыслии, поскольку воцарилось неловкое молчание, во время которого я не мог ни говорить, ни дышать. Мириам нервно засмеялась, возможно решив, что позволила себе излишнюю фривольность. — Что, чересчур смело? Вероятно, нам следует провести в подобных беседах два или три дня, прежде чем я смогу безнаказанно шутить с вами. Тогда я буду говорить серьезно. Я ни на кого не положила глаз. Уверена, я еще не готова стать чьей бы то ни было собственностью! Здесь у меня свободы немного, но я не хочу отказываться и от той малости, которую имею. Возможно, мне хотелось бы большей свободы, но здесь мне получить ее легче, нежели в доме другого мужчины.
Некоторое время я сидел молча, мое лицо все еще горело оттого, что удовольствие, которое я испытывал от общения с ней, вырвалось наружу. Я не мог подыскать нужных слов, а когда решился наконец открыть рот, в гостиную, оживленные и радостные, вошли тетя с дядей. Они налили себе вина и начали рассказывать истории о своей юности, проведенной в Амстердаме.
Глава 10
Солнце село, и шабат закончился. После ужина мы с дядей удалились в его кабинет, где он наконец рассказал мне о состоянии финансовых дел отца на момент его гибели. Как и в дядиной конторе на складе, в кабинете было полно конторских книг и карт, но кроме этого были также тома по истории, приключения и даже несколько мемуаров; все эти книги, как я подозревал, были собраны, чтобы лучше понять страны, с которыми его связывали торговые отношения. Стены, не занятые книжными полками, представляли собой беспорядочное нагромождение гравюр и карт, которые он вырвал из атласов или недорогих брошюр. На стенах практически не оставалось пустого места, некоторые эстампы и гравюры наползали друг на друга. Какие-то оттиски изображали влиятельных особ, например короля, другие — сцены домашней жизни или торговли или корабль, бороздящий океан. От такой пестроты голова шла кругом, но дяде Мигелю нравилась эта нескончаемая галерея образов.
Он сел за стол, а я придвинул стул поближе, чтобы лучше его слышать. Я полагал, что, поскольку мне было так трудно решиться на встречу с дядей, а он отодвинул ее на целые сутки, я услышу вещи, которые сразу прольют свет на дело.
— Проблема заключается не в том, что бухгалтерские записи твоего отца не были в порядке, — начал дядя. — Он дублировал записи. Просто он неправильно их организовывал. Только он знал, где можно найти нужную запись, больше никто. Потребуются месяцы, а то и годы, чтобы разобраться в его архиве, а потом сверить все с ценными бумагами, которые были в его собственности на момент смерти.
— Следовательно, нет возможности выяснить, были или не были его финансовые дела расстроены, как у Бальфура-старшего, если верить младшему.
— Боюсь, что так. По крайней мере не прямо. Но незадолго до смерти он занимался чем-то любопытным, оттого я и заподозрил, что умер он не в результате несчастного .случая. У твоего отца был настоящий талант к фондам. Знаешь, он имел дар предвидения и мог предсказать, будет повышаться или понижаться тот или иной курс. Он любил говорить со мной о бирже, о том, сколько стоят на рынке в данный момент те или иные ценные бумаги. Думаю, только со мной он и мог говорить так, не опасаясь, что я раньше времени последую его совету и вызову сумятицу на рынке. Но незадолго до смерти он сделался скрытным и уходил от разговора, если я спрашивал, над чем он работает. Я знаю, что несколько раз он встречался с мистером Бальфуром, но Самуэль никогда не посвящал меня в их дела. И эти два человека умерли с разницей в один день. Думаю, ты понимаешь, почему у меня возникли подозрения.
— Чтобы продолжить расследование, я должен лучше представлять, чем он занимался. Должен признаться, отец никогда не рассказывал мне о своих делах, а я не стремился узнать, чем занимаются на бирже. Что такое эти ваши фонды? Как они действуют?
Дядя сел поудобнее и снисходительно улыбнулся: — Это довольно просто. Если бы тебе понадобилось больше наличных денег, чем имеется в распоряжении, у тебя было бы несколько возможностей, а именно: взять в долг у ювелира или у нотариуса. У правительства, особенно когда страна воюет, часто не хватает денег, чтобы заплатить военным, чтобы производить новое оружие и тому подобное. В прошлом в Англии, и даже в наши дни в странах с абсолютной монархией, король мог потребовать, чтобы состоятельные вассалы дали ему денег «в долг». Если король не возвращал долги, вассалы мало что могли сделать, А когда монарх умирал, наследники обычно отказывались выплачивать долги своего предшественника.
— Тогда эти деньги отнимались, а не брались в долг.
— Совершенно верно. А если монарх притесняет могущественных землевладельцев, это всегда опасно. Когда тридцать лет назад король Вильгельм отнял трон у подлого паписта Якова Второго, он тотчас начал войну с Францией, дабы не дать этой стране получить господство в Европе. Чтобы оплатить эту войну, он использовал голландский метод сбора средств. Вместо того чтобы заставлять людей платить короне наличные деньги, он дал им возможность обратить наличные деньги в инвестиции. Когда королевству нужно оплачивать войну, можно получить деньги, продавая ценные бумаги, — обещание вернуть определенную сумму с определенным процентом. Если вы вложите тысячу фунтов в ценные бумаги, по которым обещано заплатить десять процентов, то получаете сто фунтов в год. Через десять лет государство выплатит вам долг, но вы будете продолжать получать доход. Может быть, для человека, у которого всех средств только тысяча фунтов, это не лучшее вложение. Но если у человека достаточно свободных денег, тогда фонды обеспечивают регулярный и стабильный доход. Более стабильный, чем земля, так как поступления от арендной платы могут колебаться в зависимости от экономики региона и щедрости урожая. Инвестиции в фонды беспроигрышны.
— Но как долго? — спросил я. — Как долго государство продолжает выплачивать эти сто фунтов в год?
Мой дядя пожал плечами:
— Это, естественно, зависит от конкретной ценной бумаги. Некоторые имеют срок шестнадцать лет, некоторые больше, некоторые меньше. Какие-то ценные бумаги имеют пожизненный срок, поэтому их владелец будет получать процент ежегодно до конца его жизни.
— Но если такой человек умрет раньше, чем будет выплачен долг… — начал я.
— Тогда казначейству повезло.
— Возможно ли, что моего отца убили, дабы не выплачивать ему. долг? — спросил я, хотя думал, что это мало вероятно. Только бедное государство станет, убивать своих кредиторов.
Дядя засмеялся:
— Эдуард Первый и вправду выгнал евреев с нашего зеленого острова, потому что не хотел платить долги, но, полагаю, за последние пятьсот лет ситуация несколько изменилась. Сомневаюсь, чтобы казначейство или его агенты стали применять такие радикальныеметоды в попытках уменьшить государственный долг.
— Аделъман говорил мне вчера вечером о снижении национального долга, — заметил я тихо.
— Об этом сейчас многие говорят.
— Да, но совсем другое дело, если об этом говорит человек, который хочет заставить меня молчать. Ваш друг мистер Адельман попросил меня прекратить расследование, и мне стало интересно, что он скрывает.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

загрузка...