ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Я также полагаю, вы будете приятно удивлены, узнав, что я беру достаточно скромное вознаграждение за свои услуги. Могу я поинтересоваться, как вы узнали мое имя?
— Я узнал его от Уильяма Бальфура, — ск;азал я, — и мне нужна информация, а не ценные бумаги.
Дарбле втянул и без того впалые щеки, взял понюшку табаку и аккуратно сложил руки на столе.
— Боюсь, вы меня неправильно поняли. Я не торгую информацией. Это дело приносит мало прибыли и связано с большим риском.
— Я лишь ищу справедливости, мистер Дарбле, в отношении вашего бывшего хозяина. Младший Бальфур обратился ко мне за помощью, будучи уверен, что за смертью его отца что-то кроется. Он подозревает, что это могут быть какие-то биржевые махинации.
— Я отвергаю само такое предположение, — сказал Дарбле. — Теперь, если позволите, меня ждут дела.
Он принялся вставать из-за стола, но я взглядом заставил его сесть на место.
— Мне кажется, вы меня не поняли, сударь. Мистер Бальфур объяснил мне, что в отцовском наследстве недостает большой суммы денег и что эта недостача ничем не объясняется. Как бывший клерк мистера Бальфура, вы должны были быть первым, кто мог это заметить. Однако вы не заметили этого. Ваше объяснение?
— Если вы меня обвиняете, делайте это прямо, — заносчиво сказал Дарбле. — Уверяю вас, я не могу объяснить пропавшие деньги из наследства Бальфура. Единственное объяснение — азартные игры, чрезмерное пьянство, жизнь не по средствам и к тому же три дорогие любовницы, ни одну из которых не стоило, по моему мнению, содержать. Я удивлен, что мистер Бальфур послал вас по такому глупому поводу. Он, как никто другой, презирал своего отца за расточительство. Мистер Бальфур — я имею в виду старшего Бальфура — когда-то был трудолюбив и успешен, но с годами решил, что заслужил право тратить нажитое. Глядя, как состояние тает, сын возненавидел отца.
Я кивнул, думая о том, насколько сильно отличалась версия Бальфура.
— И все же вы сказали молодому мистеру Бальфуру, что, на ваш взгляд, в наследстве его отца недоставало некоторых ценных бумаг.
— Я этого не говорил. Кто вам сказал такую нелепость? — Дарбле не стал дожидаться ответа: — Недостающие ценные бумага… Мой бывший хозяин, безусловно, мог потерять важные документы, но, к счастью, в его делах поддерживал порядок я, а не он. Только благодаря моим усилиям он не разорился окончательно и так долго держался на плаву. В конце концов он практически был разорен и, вы знаете, не смог вынести позора. В этой истории все предельно ясно. Надеюсь, кому-то она послужит хорошим уроком. — Дарбле сложил руки на груди, довольный мудростью своего высказывания.
— Не скажете — может быть, в обстоятельствах смерти Бальфура вам что-то показалось подозрительным?
— Ничего подозрительного, — категорично заявил Дарбле.
— На кого вы теперь работаете, мистер Дарбле?
— Я предложил свои услуги миссис Бальфур и теперь привожу в порядок ее дела. Эта глупая женщина хранила свои деньги в золоте и драгоценностях. Я убедил ее, что инвестиции в фонды более выгодны.
— Не скажете, что могла бы унаследовать миссис Бальфур, если бы ее муж не разорился?
На лице Дарбле появилось презрительное выражение.
— Ничего, — сказал он. — У миссис Бальфур было отдельное от мужа состояние. Она ничего бы не унаследовала. Она испытала стыд за разорение мужа, но на ее финансовом положении это никак не отразилось.
То же самое мне было известно от Бальфура, но, поскольку их версии случившегося расходились, я хотел услышать, как Дарбле характеризовал финансовые договоренности между супругами.
— Понятно. Где я могу вас найти, если мне понадобится задать еще вопросы относительно этого дела?
— Позвольте мне быть с вами откровенным, сударь. У меня нет никакого желания встречаться с вами ни там, где я работаю, ни там, где я живу. Я участвовал в этом разговоре только из уважения к усопшему мистеру Бальфуру. Он был добрым человеком, хоть и вел себя глупо. Я ничего не могу вам более сообщить, поэтому не вижу причин для новой встречи.
— Тогда позвольте поблагодарить вас за помощь.
Я встал и поклонился, прежде чем вновь окунуться в хаос кофейни «У Джонатана». Протискиваясь сквозь толпу, я пытался осмыслить состоявшийся разговор. Если старшего Бальфура ограбили, не кому иному, как Дарбле, было удобнее всего совершить кражу. Подозрения Элиаса насчет заговора и махинаций могли касаться этого клерка, у которого, как я понимал, имелась прекрасная возможность ограбить своего хозяина. С другой стороны, лишь младший Бальфур считал, что его отца ограбили. Кто-то из них лгал. Если лгал Дарбле, значит, вор именно он. Такой человек мог скрывать преступление, чтобы защитить собственную репутацию.
Нет, если я не вникну в механизмы самой Биржевой, мне далеко не уйти. Поэтому я решил воспользоваться библиотекой, имевшейся в кофейне, и направился к стеллажам, где нашел огромные залежи трудов, понять содержание которых мне было совершенно не под силу. Хозяева не боялись обидеть своих клиентов, так как во многих брошюрах биржевые маклеры назывались мерзкими евреями и инородцами, соблазняющими англичан своими ловкими финансовыми фокусами. Я откладывал в сторону сочинения, казавшиеся мне чересчур специализированными, например «Описание жалоб новой „Ост-Индской компании" к старой», или посвященные слишком сложным для моего понимания вопросам, например «Письмо сельского джентльмена своему городскому другу о новом законодательстве». Название этого труда было длиннее, но я запомнил только начало, так как от одного слова «законодательство» мой мозг переставал работать.
Даже когда я был мальчиком, мне не давались сложные книги. Учителя не могли понять, отчего я не справлялся с книгами, которые мои сверстники усваивали с легкостью. Когда я читал, слова на странице расплывались, а мои мысли были далеки от учебы. Нельзя сказать, что я вообще не любил читать. Мне доставляли удовольствие романы и приключения. Я просто не хотел читать то, что в меня впихивали по учебе.
Вероятно, по этой причине я остановился на тонкой брошюре страниц в тридцать, которая показалась мне посильной и к тому же интригующей. Брошюра была озаглавлена «Секреты Биржевой улицы, или Преступления расы злодеев по имени „биржевые маклеры" и правда об их преступных операциях» и выпущена недавно издателем Наумом Брайсом. Его имя было знакомо мне по некоторым романам, которые я читал. Как раз то, что нужно, решил я, — история Биржевой улицы, написанная в приключенческом стиле.
Взяв в руки этот небольшой буклет, я устроился за столом и начал читать. Меня разочаровало то, что в книге было больше брани, чем фактов, и не было ничего приключенческого. Книга обличала национальный долг, коррупцию в парламенте и зависимость страны от биржевых сделок. К своему удивлению, на страницах книжицы я обнаружил упоминание о моем отце, скрытом под инициалами «С. Л.», о котором было сказано, что этот злополучный представитель еврейской расы, биржевой маклер, ежедневно очищает карманы честных англичан на Биржевой улице, суля им несказанное богатство.
Столкнуться с клеветой на собственного отца непросто. Я и раньше встречал свое имя в печати, и не единожды, и это, уверяю вас, каждый раз было неприятно, поскольку твои личные дела становились достоянием общественности. Здесь же имена были напечатаны не в газете, которую прочел и выбросил, а в брошюре, которая могла храниться в библиотеке долгое время. Я понимал, что обвинения автора носили гиперболический характер и были направлены против биржевых маклеров в общем, но то, что мой отец изображался как видная фигура, стало для меня неожиданностью. Я также узнал другие имена. В книге упоминались «махинации Н. А.» — надо полагать, Натана Адельмана. Много было сказано о «подлости П. Б.» — не трудно заключить, Персиваля Блотвейта, давнего врага моего отца. По мнению автора, этот мерзавец при помощи хитрых уловок манипулировал фондовыми рынками, извлекая для себя пользу и ничуть не тревожась, что этим разоряет других людей и всю страну. Я подумал, что для читателя, живущего вдали от столицы, такие люди, как мой отец, Адельман и Блотвейт, представлялись вымышленными персонажами романа. .
Мои размышления были прерваны, когда я заметил подле себя низкорослую круглую фигуру Натана Адельмана, который смотрел на меня с кислой улыбкой на лице.
— Пришли сюда по стопам своего отца? — спросил он, склонившись над столом.
Это был совершенно другой человек, по сравнению с тем, которого я видел в его экипаже или в гостях у моего дяди. Здесь он был в своей стихии, и хаос, который окружал нас, придавал ему силу. Несмотря на маленький рост, Адсльмап выглядел выше, более могущественным, более уверенным, И в этом не было ничего удивительного, поскольку все вокруг обращались с ним словно с монархом в своем маленьком королевстве. Позади него собралась толпа маклеров. Все хотели урвать несколько минут его внимания, и я был горд, что великий финансист отвлекся ради меня от насущных дел. Я не принимал это на свой личный счет, поверьте, но внимание Адельмана к моей персоне свидетельствовало, что я не зря терял время и не гонялся за призраками.
Я поздоровался, и он ненароком спросил, что я читаю.
— А, — сказал он, глядя на заголовок. — Боюсь, автор не очень высокого мнения обо мне. Так же как и о вашем отце, между прочим.
— Вы верите в то, о чем он пишет? В разрушительную силу жадных маклеров?
— Я полагаю, дело не в жадности брокеров, а в жадности книготорговцев, — сказал Адельман, заложив руки за спину и слегка покачиваясь.
— По-вашему, автор клевещет на вас и на моего отца. А что скажете насчет Персиваля Блотвейта?
— Блотвейт. — Благодушие вмиг улетучилось, словно жир из кролика на вертеле. — Он заслуживает критики. Это ловкий плут, и он не дает нам жить спокойно,
— Полагаю, вы так говорите не потому, что он директор Банка Англии и, следовательно, враг вашей «Компании южных морей».
— Компания не моя, но, как вы правильно заметили, у меня есть к ней интерес. Я поддерживаю Компанию, поскольку считаю, что ее деятельность достойна похвалы, а не из-за своей принадлежности к ней.
— Ваша преданность похвальна, но я не знаю, как далеко она может зайти. В этой брошюре есть некоторые убедительные доводы. Я не верю в то, что биржевая деятельность порочна по самой своей сути, но меня убеждает аргумент, что жадность в любой ее форме, а в данном случае имеется в виду маклерская деятельность, может наносить огромный вред. Возможно, от обмана в сделках купли-продажи до убийства всего лишь один шаг.
Тон Адельмана резко изменился.
— Я вижу, вы не послушались моего совета, мистер Уивер. Вы хотя бы догадываетесь, какой вред всем нам может нанести один еврей, который кричит об убийстве?
Наш разговор был прерван краснощеким джентльменом, на вид лет двадцати пяти, который появился в центре кофейни. Его парик съехал набок, он тяжело дышал от бега, однако сумел прокричать оглушительным голосом:
— Я только что из Гилдхолла! Никто не покупает лотерейные билеты! Нет спроса на лотерею! Настоящая катастрофа!
Стая мужчин вскочила со своих мест, и все закричали одновременно. Несмотря на дикий хаос, я разобрал одно имя, которое повторялось снова и снова. Дарбле.
Я посмотрел в сторону его столика и увидел, что его окружила толпа желающих продать свои билеты.
— Вы все еще желаете купить билеты, сэр? Возьмите мои! Отдам по хорошей цене!
Дарбле спокойно разбирался с каждым, внимательно смотрел на то, что ему предлагают, и беспощадно торговался.
Адельман тихонько хихикал:
— Не могу поверить, что эта уловка все еще работает. Обратите внимание: все, кто сейчас обступил мистера Дарбле, намного его моложе. Они новички на Биржевой улице.
— Вы хотите сказать, что человек, сделавший объявление, в сговоре с Дарбле?
— Конечно, — кивнул Адельман. — Он создает панику, простаки верят, что лотерейных билетов было продано недостаточно. Все эти люди продают себе в убыток, а Дарбле получает солидную прибыль. Это примитивный брокерский трюк, но, как мы видим, он по-прежнему приносит плоды тем, кто имеет дерзость поступать немыслимо глупо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

загрузка...