ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Отец был испуган. Но он испугался потому, что не знал, что ему делать, а не потому, что волновался за мою безопасность.
Я хотел сохранить эту встречу в тайне, даже от Жозе, но не удержался и позже тем же вечером рассказал ему. К моему ужасу, он ответил, что у него была почти такая же встреча. С этого момента Блотвейт стал для нас страшнее любого гоблина или ведьмы, которых боятся дети. Мы постоянно встречали его, выходя из школы, на улице, на рынке. Он усмехался, глядя на нас, иногда с жадностью, как на лакомый кусочек, который вот-вот отправит в рот, иногда по-дружески, словно мы вместе были жертвами неожиданного поворота судьбы, товарищами и партнерами в этом суровом испытании.
Тогда мне казалось, что эти встречи тянулись много месяцев или даже лет, но, когда я подрос, Жозе настаивал, что прошла всего неделя или две. Наверное, он был прав — не может ведь взрослый человек тратить слишком много времени, охотясь за детьми, чтобы запугать их отца. Я не помнил, чтобы Блотвейт не был окружен снегом или чтобы его щеки не были красными от холода. Даже сейчас, когда я, взрослый человек, вижу в Блотвейте больше пугающего, чем когда был ребенком, я вспоминаю о нем как о черной массе на фоне белого снега.
Наконец Блотвейт оставил нас в покое. После того как я не видел его некоторое время, я спросил о нем у отца, но тот стукнул кулаком по столу и закричал, чтобы я никогда не произносил этого имени вслух.
Нельзя сказать, чтобы в доме никогда не упоминали это имя. Иногда я слышал, как отцовские партнеры шепотом говорили «Блотвейт», и всякий раз отец оглядывался, нет ли свидетеля, который рассмотрит под маской равнодушия тщательно скрываемый стыд.
До самого дня, когда я сбежал из дому, я не смел называть это имя в присутствии отца, но заклятый страшный враг, этот человек, бывший одновременно и моим противником, и моим союзником, человек, неопровержимым образом открывший мне проступки моего отца, всегда оставался в моей памяти. Я сразу его узнал, когда встретил вновь. Он постарел, потолстел еще больше, превратился в сатиру на самого себя. В последний раз, когда я увидел его, я был уже не мальчик. Это было во время похорон моего отца, когда я ушел со службы и пошел гулять по мокрым от дождя улицам Лондона. Он стоял на расстоянии не более пятидесяти футов и не сводил своих маленьких глазок с нас, группки молящихся евреев. Странно, но я не почувствовал ни страха, ни ужаса, хотя, оглядываясь назад, я думаю, он представлял устрашающее зрелище, стоя под дождем в своем длинном черном камзоле и мокром парике, прилипшем к лицу. Слуга держал бесполезный зонтик над его головой, двое других слуг стояли в ожидании распоряжений. Когда я его заметил, первое, что я почувствовал, была радость, словно встретил старого друга. Я был уже готов помахать ему, но опомнился и застыл, глядя на него. Он посмотрел на меня и не отвел глаз. Улыбнулся, хитро и угрожающе, и поспешил сесть в свой экипаж.
Я мало внимания уделял политике и коммерции, но Лондон такой город, где выдающиеся люди известны каждому, И я не мог не знать, что человек, бывший когда-то заклятым врагом моего отца, стал теперь довольно видной фигурой, членом совета директоров Банка Англии. А Банк Англии был врагом «Компании южных морей». И Компания желала, чтобы я прекратил свое расследование. Не могу сказать, что это значило или какая связь была между этими фактами, но отказ дяди назвать имя Блотвейта привел меня к мысли, что у меня нет другого пути, кроме как поговорить с этим врагом еще раз и выяснить, не возвращался ли злой призрак из прошлого, чтобы лишить жизни моего отца.
Не хочу, чтобы у моего читателя сложилось впечатление, будто я не имел других целей или других знакомых, кроме тех, что описаны на этих страницах. По природе своей я человек, преданный делу, но тем не менее я решил выполнить все взятые на себя обязательства, прежде чем полностью погрузиться в предстоящее расследование. В течение нескольких дней после визита к дяде я разобрался с одним из моих постоянных клиентов, — это был портной, обшивавший пол-Лондона, и с ним часто забывали расплатиться джентльмены, от которых отвернулась фортуна. Многие из этих джентльменов пользовались либеральными законами Англии и появлялись в публичных местах по воскресеньям, поскольку знали, что судебные приставы не могли арестовать их за долги в воскресный день. Таким образом, кредиторы страдали, а должники, которых называли «воскресными джентльменами», разгуливали на свободе. Я же, выполняя просьбы моих клиентов, относился к закону более гибко, чем судебные приставы. У меня было долгосрочное соглашение с Бесстыжей Молль, согласно которому я отлавливал должников на улицах и держал в ее заведении, пока не забрезжит понедельник. Редкий человек отказывался от ее зелья, угодив к ней в застенок. Пользуясь тем, что должник, как правило, не был способен связно объяснить обстоятельства своего незаконного ареста, я находил настоящего судебного пристава, который ничего не знал о моей схеме, и он арестовывал должника. Это была нехитрая операция, за которую я получал пять процентов от долга, а Молль — фунт чаевых.
Отыскав увертливого типа, задолжавшего моему другу-портному свыше четырехсот фунтов, я расспросил нескольких знакомых, не слышали ли они чего-нибудь о смерти Балъфура-старшего, но ничего не узнал. Более успешным оказалось посещение одной молодой актрисы (упоминать ее имя было бы бестактно), с которой я не был очень близко знаком. Эта красивая девушка, голубоглазая блондинка, улыбалась так лукаво, что от нее можно было ждать любого подвоха. Я отдыхал, слушая ее болтовню, так как мир сцены был очень далек от моей обыденной жизни, но на этот раз я не мог позволить себе отдыха, поскольку она стала рассказывать, что до нее дошли слухи, будто ей собираются предложить роль Аспасии в пьесе «Трагедия девушки» только потому, что женщина, которая должна была играть эту роль, сбежала из театра, чтобы стать любовницей Джонатана Уайльда. Однако, проведя несколько пленительных часов в ее обществе, я вскоре забыл о своем враге. Было обидно, что ей постоянно доставались трагические роли, в то время как она обладала чувством юмора, которое я находил неотразимым, Вечер, проведенный с этой чаровницей, был полон смеха и любовных утех. Но я отклонился от темы; признаюсь, эти похождения имеют мало отношения к моему повествованию.
Однако что имеет к нему отношение, так это неприятный инцидент, случившийся со мной, когда я поздно вечером выходил от актрисы, и, как я могу предположить, связанный с моим расследованием. Актриса жила неподалеку от моего жилища, по другую сторону от Стрэнда, в небольшом квартале поблизости от Сесил-стрит, в районе, слишком изолированном и расположенном слишком близко к реке, чтобы считаться безопасным для хорошенькой леди. Обычно она отсылала меня домой поздно ночью, когда ее домовладелица ложилась спать и до того, как просыпалась, против чего я не возражал, предпочитая проводить остаток ночи у себя. Той ночью, отдав дань богине Любви, я отправился к дому миссис Гаррисон. Было темно, я шел в сторону Сесил-стрит, и вокруг не было ни души. Я слышал, как колышется вода в Темзе; пахло сыростью и рыбой. Заморосил дождик, стало зябко и сыро. Я закутался поплотнее в камзол и поспешил домой по темной, едва освещенной улице. Когда я был мальчиком, улицы в Лондоне сносно освещались фонарями, но за несколько лет до начала этого повествования те пришли в полную негодность. По этим улицам честные люди ходить боялись, и они стали прибежищем мерзавцев из темных закоулков, канав и питейных заведений.
Если мой читатель живет в Лондоне, он понимает, что ни один человек, как бы внушительно он ни выглядел и как бы хорошо ни был вооружен, не может безбоязненно ходить по темным улицам. Так, я думаю, было всегда, но, когда подручные Джонатана Уайльда почувствовали свободу, ситуация стала еще хуже. Живи я далеко от моей дамы сердца, я бы, пожалуй, нанял экипаж, но сделать это можно было бы, лишь дойдя до Стрэнда, а оттуда дорога до дому казалась вполне безопасной. Шел я осторожно, пытаясь сохранять спокойствие. Я вспоминал приятный вечер, и мысли мои слегка путались от выпитых в приятной компании двух или трех бутылок вина.
Я провел в пути всего несколько минут, когда услышал позади шаги. Кто бы это ни был, человек он был опытный, поскольку ему удавалось идти со мной шаг в шаг, едва слышно. Наверняка разбойник какой-нибудь — шел от реки и обрадовался, завидев лакомую добычу. Я не стал ускорять шага, дабы не дать ему понять, что я его услышал, но крепко сжал рукоять шпаги, готовый дать отпор в любой момент. Я подумал также о пистолете, но у меня не было желания начинять свинцом еще одного мерзавца, и я надеялся, что мне удастся защитить себя, не убивая разбойника. Конечно, было наивно рассчитывать, что, увидев храброго вооруженного мужчину, разбойник откажется от своих намерений. Но, в конце концов, в городе было полно более легкой добычи.
Я продолжал свой путь, преследователь также не отступал. Мелкая морось стала превращаться в сильный дождь, с реки подул холодный ветер. Я почувствовал, что дрожу; мне было слышно, как стучит мое сердце, сливаясь в ушах с ритмичным стуком шагов идущего за мной человека. Трудно было угадать, когда он нападет, но странно, что он ждал так долго. На улице, кроме нас, никого не было — что может быть лучше для разбойника?! В самом деле, ему нечего было ждать, но он продолжал идти сзади. Я хотел обернуться и бросить ему вызов, чтобы ускорить дело и покончить с ним, но все же льстил себя надеждой, что удастся, избежав столкновения, дойти до Стрэнда, где было относительно безопасно. Я с радостью встретился бы с любым из этих бандитов в честном поединке, но мне ничего не было известно о его оружии. Может быть, у него целая батарея пистолетов, направленных на меня, и, напугав его, я лишь ускорю свою кончину. Может быть, он новичок, который не понимает, насколько условия идеальны для нападения. Если так, мне нужно идти, пока не встретится другой прохожий и все закончится само собой, без применения силы.
Наконец впереди я увидел наемный экипаж, несшийся в мою сторону. Трудно сказать, куда он мчался с такой скоростью, поскольку улица не вела никуда, куда бы нужно было быстро добраться. Несмотря на бешеную скорость, я был уверен, что, если дать сигнал кучеру, он остановится и довезет меня хотя бы до ближайшего освещенного места. Я опасался, что кучер не увидит меня в темноте, поэтому вышел на проезжую часть и вынул шпагу, надеясь, что скудный свет отразится от тонкого клинка и послужит сигналом для остановки.
Когда экипаж подъехал ближе, я замахал руками, но он продолжал нестись. Я понял, что, если буду стоять посредине дороги, лошади меня собьют, и отошел немного назад, продолжая махать руками. Лошади тоже изменили направление, и я понял, что сумасшедший возница задался целью меня раздавить. Надеюсь, уважаемый читатель не сочтет меня трусом, но в тот момент я испытал ужас, поскольку был уверен, что передо мной тот самый экипаж и тот самый кучер, которые переехали моего отца. Этот ужас был вызван не только страхом за мою жизнь, что вполне понятно, но также осознанием того, насколько огромно то, с чем я столкнулся. Я задался целью узнать, что случилось с моим отцом, — и вот я повторяю его участь. Действовали силы, которых я не понимал, а не понимая, что происходит, я не мог себя защитить.
Я отошел с проезжей части еще на несколько шагов назад, где кровожадный кучер, едва отважился бы проехать, не подвергая себя опасности. Но. тут обнаружилась eщe одна проблема, которой я не предусмотрел. Кучер и грабитель были заодно, так как последний скрытно подобрался ко мне сзади, неожиданно бросился на меня, схватив за плечи, и с силой повалил на землю. Когда я падал, экипаж со страшной скоростью пронесся мимо, лошади ржали, как мне казалось, со зловещей радостью. Мой противник не терял даром времени. Он выпрямился во весь рост и занес клинок над моим неподвижно распростертым телом.
— Я хотел сказать «вставай и защищайся», — сказал он с ухмылкой, едва различимой в тусклом свете, — но в твоем случае хватит одного «защищайся».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

загрузка...