ТВОРЧЕСТВО

ПОЗНАНИЕ

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я хотела узнать то, что вы хотели узнать: обманывал ли он меня сознательно, был ли он заодно с Рочестером. Думаю, мне не удалось бы узнать правду, если бы вы не появились.
— Для таких людей, как Делони, ложь — вторая натура. Он всего лишь мошенник, которым движет глупая жадность.
К моему ужасу, Мириам приняла оскорбление на свой счет, но не рассердилась.
— Поймите, Бенджамин, когда вы загнаны в угол, любой выход кажется хорошим. Я знаю, было глупо с моей стороны довериться ему, но наши отношения доставляли мне удовольствие, давали ощущение свободы. Впервые в жизни я сама принимала решения.
— Было бы у вас ощущение свободы, если бы он вас обрюхатил? — грубо спросил я.
Мириам задохнулась от возмущения.
— Как вы смеете бросать такие обвинения? — вскинула она голову.
— Я ни в чем вас не обвиняю, но мне хорошо известны манеры мужчин, подобных Делони.
— А также вдов, подобных мне? — требовательно спросила она.
— Извините, — сказал я, хотя мне тяжело далось это слово. — У меня нет права поучать вас. Скоро вы станете самостоятельной женщиной и сможете принимать те решения, которые считаете правильными.
Однако я не совсем верил в то, что говорил. Судя по решениям, принятым Мириам, с трудом верилось, что она сможет вести свои дела умело.
Мириам подняла бровь. Казалось, она читала мои мысли.
— Вам не стоит беспокоиться, что я продам свое небольшое состояние первому встречному джентльмену. Я не собираюсь выходить замуж за таких алчных глупцов. Думаю, человека, за которого я хотела бы выйти замуж, не существует.
Я сделал глубокий вдох:
— Возможно, человек, который вам нужен, знаком с обычаями как нашего народа, так и с обычаями англичан. Человек, который может помочь вам войти в английское общество, защищая от его излишеств и пороков.
Мое сердце бешено колотилось в последовавшей тишине.
Мириам нервно смотрела на свои руки.
— Не представляю, где я могла бы найти такого человека, — сказала она с поспешностью, — и не думаю, что вы можете мне чем-нибудь помочь.
— Могу, — мягко возразил я, — поскольку такой человек сидит перед вами. — Признаюсь, мой голос дрожал.
Она смотрела на меня с изумлением, словно не представляла, что я способен сказать подобное, хотя мне казалось, что я сказал то, чего она ожидала. Она поднялась со стула, пытаясь собраться с мыслями. Наконец она встала и одарила меня нервной улыбкой.
— Думаю, лучше будет, если мы оба сделаем вид, будто этого разговора не было. Нам следует вернуться в дом вашего дяди.
Я встал и мужественно посмотрел ей в лицо:
— Мириам, если я вас обидел…
Она встретила мой взгляд более смело и уверенно, чем можно было ожидать.
— Обида не имеет значения, — сказала она почти шепотом. Я слушал ее слова, но не сводил глаз с ее милых, улыбающихся губ. — Вы, должно быть, знаете, что очень мне нравитесь. Я вами восхищаюсь и считаю вас очень достойным человеком, но вы не можете даже допускать мысли о том, что я когда-нибудь смогу выдержать то, что вы предлагаете. В «Компании южных морей» сказали, что вы убили человека, а сегодня здесь вы сами сказали о женщине, которая погибла, несмотря на вашу защиту. Вы достали шпагу и приставили клинок к горлу Филипа так, словно проделывали это тысячу раз и словно могли убить его как ни в чем не бывало. — Она отвела глаза. — Я вам не подхожу, Бенджамин.
Мне нечего было сказать. Не было слов, с помощью которых я мог бы возразить на эти слишком справедливые жалобы. Мы принадлежали одному кругу, но мои решения ставили меня намного ниже этой женщины. Я выбрал свой собственный путь, и, поскольку нельзя было отменить то, что совершено, я мог поступать только в соответствии с той жизнью, которую сам выбрал.
Я наклонился и нежно поцеловал Мириам в губы.
Я был ослеплен. Она стояла неподвижно, не отпрянула от меня, не придвинулась ко мне, но закрыла глаза и ответила на мой поцелуй. Я задохнулся от ее сладкого дыхания и цветочного аромата ее духов. Никогда прежде я не целовал подобную женщину — состоятельную, с положением, умную и с юмором. Этот поцелуй распалил меня.
Я подался вперед, и все испортил. Мириам словно очнулась, открыла глаза и отодвинулась от меня всего на несколько шажков, но этого было достаточно, чтобы между нами выросла стена неловкости. Не знаю, как долго мы стояли и молчали. Я смотрел на нее, она на меня. Я слышал только шаги в коридоре и собственное дыхание.
— Дядя предложил мне место, — сказал я. — Я мог бы заняться торговлей в Леванте. Я могу быть другим, не таким человеком, которого вы боитесь. Если я совершил ошибку, уйдя из отцовского дома, я могу исправить эту ошибку.
Мириам охнула, почти неслышно, будто поперхнулась воздухом. Ее глаза увлажнились, помутнели, как стекла, которые запило дождем. Она несколько раз моргнула, пытаясь удержать слезы, но слезы ее не послушались и потекли по лицу.
— Этого не может быть. — Она покачала головой. — Я не хочу выходить замуж за Аарона дважды. Я не вынесу ваших попыток стать им ради меня. Я себя возненавижу. — Она смахнула слезы рукой. — И вас тоже возненавижу.
Она попыталась улыбнуться, но улыбка не получилась, и она отвернулась от меня и открыла дверь.
У меня не было сил окликнуть ее. У меня не было сил пошевелиться, чтобы удержать ее. У меня не было доводов, чтобы опровергнуть ее слова. У меня было только горячее сердце, а одного этого, я знал, было недостаточно для света и для Мириам. Я смотрел, как она спускается вниз и протягивает человеку за стойкой монету, чтобы он нанял ей экипаж.
Мне ничего не оставалось, как позвонить в звонок и велеть принести бутылку вина, с помощью которого я надеялся смыть вкус губ Мириам.
На следующее утро моя голова и сердце болели с одинаковой силой, но эта боль заставляла меня действовать.
Я снова отправился в дом Блотвейта, полный решимости, что на этот раз я поговорю с ним, желает он этого или нет. Я ждал у дверей несколько минут, пока не появился его обшарпанный слуга. Он взглянул на меня, узнав человека, которому было отказано полдюжины раз.
— Мистера Блотвейта нет дома, — сказал он.
— Разве мистер Блотвейт не сказал тебе, что для меня он всегда дома? — сказал я, протискиваясь мимо него. — Думаю, ты будешь рад, что я не принял отказ серьезно.
Я уверенно двинулся вперед, быстро, но без особой спешки, однако слуга опередил меня и загородил мне дорогу. Мне это надоело, и я его отпихнул, на этот раз довольно сильно, и он ударился о стену. Больше он не был мне помехой, и я направился в кабинет Блотвейта. Я постучал один раз и открыл дверь. Тот сидел за письменным столом, блестя бритым черепом. Парик висел позади на крючке, а Блотвейт неистово писал что-то на листе бумаги, двигая бледной, покрытой венами головой вверх-вниз.
— Уивер. — Он на миг поднял голову, не переставая писать. — Вторглись силой, да?
— Да, — сказал я, подошел к столу и встал рядом. Я но стал садиться.
Блотвейт еще раз поднял голову и наконец отложил перо.
— Вы недалеко уйдете, если будете позволять слугам и другим мелким людям, преграждать вам дорогу. Надеюсь, вы не сильно зашибли бедного Эндрю, но даже если сильно, пусть это вас не тревожит.
— Вы хотите сказать, — проговорил я запинаясь, — что приказали вашему слуге не впускать меня, ожидая, что я войду силой, чтобы увидеться с вами?
— Не то чтобы ожидая, но определенно надеясь. У меня привычка испытывать людей, с которыми я имею дело. Пожалуйста, не стойте передо мной. Вы похожи на охотничью собаку. Садитесь и расскажите то, что собирались мне рассказать.
Я сел, слегка озадаченный.
— Вы не были до конца честны со мной, мистер Блотвейт, — начал я.
Он пожал плечами.
Я воспринял это как разрешение продолжать.
— Мне стало известно, что незадолго до смерти мой отец послал вам записку. Я хочу знать ее содержание. Я также хочу знать, почему вы умолчали об этом.
Блотвейт надул губки. Трудно было понять, улыбался он или хмурился.
— Как вам это стало известно?
— От того, кто доставил записку. Он кивнул.
— В записке были сведения, которые, как он полагал, могли нанести большой вред «Компании южных морей». Он предлагал оставить наши споры и предать эти сведения огласке.
— Сведения касались поддельных акций «Компании южных морей»?
— Естественно.
Я вонзил ногти в ладонь.
— Вы знали о поддельных акциях с самого начала и ничего мне об этом не сказали. Вы обещали рассказать мне все, что вам известно, но утаили этот факт. Почему?
— Я полагал, что так будет лучше в моих интересах, — улыбнулся Блотвейт,
— Мистер Блотвейт, недавно у меня была очень неприятная встреча в «Компании южных морей». Агенты Компании убеждали меня, будто все мои подозрения на их счет основаны на сфабрикованных данных — сфабрикованных врагами Компании, то есть Банком Англии и в частности вами. Меня чрезвычайно беспокоят эти заявления, сэр, а ваше нежелание делиться со мной сведениями лишь усугубляет это беспокойство. Я снова должен спросить вас: почему вы не желаете делиться со мной сведениями?
— Признаю, я был не до конца откровенен с вами, мистер Уивер. Я обещал сообщать вам сведения, которые могли помочь в вашем расследовании. Я этого не сделал. Вы меня раскусили. Я сообщил вам сведения, которые хотел, чтобы вы знали, не более того.
— Но почему? — потребовал я. — Вы хотите вывести «Компанию южных морей» на чистую воду или нет?
— Конечно хочу. В этом нет сомнения. Но так, как этого хочу я, сэр. В соответствии с моим собственным планом.
Я замолчал, раздумывая, стоит ли применить силу в отношении человека с таким положением, как Блотвейт.
— Сударь, я хочу видеть записку, которую вы получили от моего отца.
— Боюсь, это невозможно. Я ее уничтожил.
— Тогда будьте так добры, скажите мне, что в ней говорилось, и как можно точнее.
Он сдержанно улыбнулся:
— Судя по вашему вопросу, у вас есть собственные догадки о ее содержании. Может быть, поделитесь со мной?
Я сделал глубокий вдох.
— Полагаю, — сказал я, пытаясь говорить ровным голосом, — что может быть только одна причина, которая заставила бы отца обратиться к вам после стольких лет, после всех этих неприятностей, которые были между вами. Он считал, что ему грозит опасность, и он обращался к вам за помощью, потому что угрожавшие ему были врагами Банка Англии. Таким образом он надеялся, что, помогая вам, обезопасит себя.
— Очень умно. Вы точно угадали содержание записки.
— И какую помощь вы предложили? — выдохнул я.
— Увы, — сказал Блотвейт, изображая на лице подобие раскаяния. — У меня практически не было времени обдумать важность записки вашего отца, как его постигла столь ужасная участь.
Я поднялся. Я понял, что я получил от Блотвейта все, что было возможно. Я также понял, почему он сказал мне только то, что сказан, но не более. Я собрался выйти из кабинета, но остановился и обернулся.
— Интересно, — сказал я, — что вас связывает с мистером Сарменто?
Блотвейт рассмеялся в очередной раз.
— Сарменто, — сказал он, словно декламируя первое слово стихотворения. Потом он взял в руки перо. — Мои взаимоотношения с мистером Сарменто такие же, как с вами, сударь. — Он посмотрел на меня долгим взглядом, прежде чем продолжить: — Иными словами, он делает для меня то, что мне от него нужно. Желаю вам удачного дня, сударь.
Блотвейт вернулся к своему документу, а я вышел в коридор с осознанием того, что мне надо поторапливаться, если я не хочу его поколотить.
Глава 30
Была пятница, и дядя вернулся из своего пакгауза рано. Я встретился с ним в гостиной, и мы выпили по бокалу мадеры. Вино помогло мне успокоиться после разговора с Блотвейтом и вдобавок придало смелости задать дяде неприятные вопросы. Он был добр ко мне, дал мне кров, предложил денег и помогал в расследовании. И тем не менее у меня не было уверенности, что я могу ему доверять. Также я не понимал, почему он утаивает от меня сведения. Я даже не знал его мотивов.
— Незадолго до смерти, — начал я, — мой отец связывался с Блотвейтом. Вы знали об этом, сэр?
Я смотрел дяде прямо в глаза, чтобы ему было труднее лгать. Я наблюдал за выражением его лица и видел, что он испытывает неловкость.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78

загрузка...